Свет прожекторов слепит, но внезапно дарит странное спокойствие. Эти лучи — мой щит, моя сцена — мой островок безопасности, где я лишь эксперт Левин, чья роль — быть живым говорящим информационным табло для собравшихся здесь богачей.

Уверена, они лишь мельком скользнут по мне взглядом, чтобы дальше сосредоточить свое внимание на более важных вещах. Тех для чего они собрались сегодня здесь: ценных лотах аукциона.

А я лишь обслуживающий персонал. Мне стоит успокоиться, чтобы как можно лучше выполнить свою роль.

Мой голос с помощью усилителей наполняет зал. Звучит ровно. Уверенно. Он рассекает напряженную тишину легко и безразлично, будто не существует ни моего страха, ни тысяч оценивающих меня взглядов.

Еще пару секунд потерпеть и они переключаться на экспонат, о котором я сейчас рассказываю.

И я продолжаю говорить. Четко, но без лишних эмоций. Сухо доношу факты.

О серебряном когте Иксуса, чья гравировка хранит память о миграциях сгинувшей цивилиации с угасшим солнцем Аралки.

О поясе воина Тал-Ваара. Кожаный ремень с выцветшей вязью. Каждая застежка — это история одного сражения, которое изменило ход истории этого сектора.

Каждое новое слово гасит мою дрожь, рождая привычный профессиональный азарт.

Мой голос твёрдо перечисляет методы атрибуции и методы подтверждения подлинности. Следы инструментов, соответствующие эпохе, что подтверждено многоспектральным анализом. Химический состав красителей, совпадающих с рецептами, утраченными тысячелетия назад.

Кристалл дзенди прошел тест на резонанс. Его внутренняя структура гармонирует только с хроно-полем периода Второго исхода. Подделать это невозможно.

Ставки. Покупка. Еще ставки… Куб стазиса уносят и приносят новый. Следующий лот. Затем еще один и еще…

Атмосфера в зале сгущается, становится плотной и тяжёлой. Почти осязаемой, но я стараюсь сосредоточиться на работе. Осталось совсем немного.

Влиятельнейшие и богатейшие делают свои ставки. Я почти не слежу за ходом торгов. Моя задача описывать лоты. На этом и фокусируюсь, потому что чувствую, что иначе я могу утратить с таким трудом отвоеванный контроль.

Над кубом стазиса вспыхивают пульсирующие символы, отображая сумму ставки и рядом с ней идентификатор участника торгов.

Это обезличенные символы. Ни имён, ни номеров. Здесь другая система идентификации участников, порядок чисел использовать нельзя, ведь здесь каждый считает себя первым.

Символы мерцают и гаснут, сменяясь новыми ставками. Я продолжаю говорить. Удивительно, но я нигде не сбилась и даже не запнулась ни разу. Легко и четко сопроводила каждый экспонат подробным описанием.

Наконец, первый перерыв. Можно немного отдышаться.

Я толкаю дверь в зону для персонала. Стерильное помещение с мягкими серыми креслами и слабым мерцанием голопанелей на стенах. Воздух здесь неподвижный, спертый, будто его выкачали из зала вместе с напряжением.

Мои ассистенты, Ирниц и Гания, стоят ко мне спиной, тихо обсуждая что-то, сгрудившись у столика с едой и напитками. Услышав шум, они оборачиваются. В их глазах я вижу странную тревогу.

— Виталисса… я тут услышала. Здесь точно один из хардов, — шепчет Гания, протягивая мне контейнер с питательным набором.

— Не просто корабль где-то в доках, — добавляет Ирниц, наливая себе бодрящий напиток. — Кто-то из высших хардов. В главном зале. Ты почувствовала? Двух сотрудников сейчас вынесли из зала. Они близко стояли и их версы не справились. — заметно ежится он.

Я машинально киваю. Сердце сжимается, но я заставляю себя не думать об этом.

Приступаю к еде. Хоть и кусок в горло не лезет, но мне потребуются еще силы.

А помощники продолжают обсуждать того незнакомого пугающего харда.

— Он проходил мимо нас, — шепчет Гания, бросая взгляд на дверь. — Даже не глянул в нашу сторону, а у меня мурашки до сих пор по спине бегают. Сердце сдавило, и дышать стало трудно. Представляю, каково было тем кого обслуживать его ложу отправили.

— Жуткое давление, — кривится Ирниц, — и это не глюк. На всех так действует. Я сам прочувствовал. Даже мощные версы не всегда помогают. Вон и охранники клана Идирголов сторонятся.

Я молчу, проглатываю, не жуя, последний безвкусный кусок и откладываю контейнер. Пора возвращаться. Мои помощники еще что-то шепчут, но я уже не слышу — всё моё внимание на главном лоте. На скипетре.

Мне нужно забыть о харде в зале. Откуда-то я точно знаю, что это не Зодиак. Не могу объяснить, но чувствую.

Это просто совпадение. Хардов много. Почему бы одному не явится на интересный аукцион?

Выхожу в зал. Воздух здесь буквально наэлектризован не только от больших ставок, но и от невысказанного страха. Все чувствуют присутствие доминирующего хищника в стае.

Аукционист уже на месте. Его голос, обычно бархатный, сейчас слегка напряжен.

— Финальный лот номер семнадцать. Тиапальский скипетр Власти. Право первого хода за участником Ирд-Ард.

Ирд-Ард все знают, это символ клана Идирголов. В отличие от некоторых анонимных участников со случайным выбором символов, эти никогда не скрывают своего участия в торгах.

Над кубом стазиса вспыхивает синий символ — стилизованная птица. Рядом с ней материализуется начальная ставка, от которой у меня перехватывает дыхание.

Но это только начало. Символы вспыхивают один за другим. Золотой молот. Тройная спираль. Сжатая ладонь.

С каждым новым знаком цифры ставок растут, переливаясь в ослепительно-белый, затем в раскаленный оранжевый. Суммы уже давно превысили все разумные пределы этого сектора. Это уже не торги, а война жадных амбиций.

Самоутверждение и демонстрация власти.

Постепенно мелькание цифр и символов замедляется, паузы между ставками становятся длиннее.

И вдруг всё замирает. Никто не делает нового предложения.

Аукционист уже готов объявить победителя, как над кубом медленно, почти лениво, всплывает новый символ.

Я никогда его не видела. Абсолютная чернота, поглощающая свет, и в ее центре — единственный алмазно-чистый блик. И… сумма.

Цифры настолько чудовищные, что мой мозг отказывается их осознавать. Это не просто победа. Это абсолютное, тотальное унижение всех остальных участников аукциона.

Тишина становится мертвой. Ни один из предыдущих символов не вспыхивает в ответ. Никто не смеет перебить. Даже клан Идирголов отступил.

Ведущий торжественно объявляет:

— Продано!

Я удерживаю на лице дежурную улыбку, чувствуя невероятное облегчение: это был последний лот. Ещё немного, и моё испытание закончится.

Схожу со сцены на ватных ногах, усиленно скрывая этот факт. Адреналин отступает, оставляя после себя сладковатую усталость и странное, щемящее чувство гордости.

Я справилась. Несмотря на это чудовищное давление я сделала свою работу безупречно.

Ко мне быстрыми, скользящими шагами направляется сам распорядитель аукциона невысокий быстрый мужчина с лицом, застывшим в маске вежливой невозмутимости.

Внутри мгновенно всё сжимается в ледяной тревожный ком. Зачем он здесь? Что-то не так?

Я заставляю себя выпрямить спину и поднять подбородок, сохраняя на лице профессиональную маску спокойствия.

— Эксперт Левин, — его голос тихий, без эмоций. — Поздравляю с успешным проведением торгов. Ваша работа была безупречна.

Я лишь киваю, чувствуя, как позвоночник превращается в ледяной столб, а ладони предательски потеют.

— Ко мне поступила просьба от победителя торгов за главный лот, — продолжает он. — Покупатель желает получить частную консультацию от эксперта. Прямо сейчас. Если вы не против.

Распорядитель говорит о просьбе, но я отчётливо понимаю: это не просьба. Это приказ. Выбора у меня нет.

Я снова киваю, не доверяя своему голосу.

Он проводит меня по скрытому коридору к массивной двери из полированного темного дерева. Она бесшумно отъезжает в сторону, пропуская меня внутрь.

Переговорная комната ослепляет роскошью. Приглушенный свет, дорогие материалы, стильная мебель. И тишина. Густая, абсолютная, давящая.

И он в центре. Высокая, мощная мужская фигура в черном версе.

Он стоит у большого овального стола, спиной ко входу, созерцая что-то на дорогой огромной проекции. Его капюшон наброшен на голову, скрывая черты, как у всех хардов.

Моё сердце замирает, а потом начинает оглушительно биться в груди.