Павлос смотрит на Мирью с таким спокойствием, что она с трудом выдерживает его взгляд. Но он хотя бы признался. Уже хорошо.

– Несколько дней назад я случайно услышал, как две болотные твари разговаривают друг с другом, – говорит он. – Жаба и саламандра.

Он пинает один из черепков, и тот вертится на месте волчком.

– Они планировали проникнуть в поселение эльфов. Хотели забрать какую-то вещь, которая, как они считали, принадлежит им. По всей видимости, проход им показала какая-то девочка-эльф.

Он выпрямляется во весь рост и смотрит на Мирью, подняв брови.

Волосы шевелятся у Мирьи на затылке. Павлосу известно, что это она провела Буфо и Триту внутрь Кольца. Она тогда думала, что это эльфы.

Мирья видит по глазам Павлоса, что он знает. Знает, что это она во всём виновата.

– Я следил за ними. С того самого момента, – объясняет Павлос. – Но сегодня у меня было очень важное дело, и я попросил гадюку присмотреть за этой парочкой. И это, кажется, было удачное решение.

Он стоит, скрестив на груди руки.

– Если бы не она, Мирья, неизвестно, где и каких бед они бы ещё натворили. Она настигла их у дупла-читальни и прогнала обратно за пределы Кольца. Сейчас они, наверное, сидят в своём болоте, как им и полагается. Змея позаботится о том, чтобы в ближайшее время они оттуда не вылезли.

Мирья чувствует, как рядом с ней переминается с лапки на лапку Сиббо.

– Хорошо, что я тоже там оказался, – тихо сообщает он Пелле. – А то бы ты просто сожрал эту гадюку, Пелле. Вот это было бы уже не так удачно.

Пелле предпочитает промолчать.

Неуверенность охватывает Мирью. Может, Павлос говорит правду? Неужели она так ошибалась?

Но если это правда, то… Она пытается припомнить, что же на самом деле произошло в лесу. Она услышала змею у себя за спиной и обернулась. И гадюка вроде как смотрела на неё. Но на самом деле с тем же успехом змея могла направляться к Буфо и Триту. Потому что Мирья стояла между ней и ними. Буфо и Триту с одной стороны. Гадюка с другой. И Буфо с Триту ведь ретировались. И змея поспешила за ними.

Может, гадюка и правда хотела атаковать тех двоих?

«Но как же яд?» – у Мирьи вырывается стон.

Если Павлос сказал правду, то она никогда не узнает, какой яд использовали мутанты. В любом случае, до захода солнца не успеть. Слишком поздно.

Павлос, по всей видимости, услышал её.

– Насколько я понимаю, – говорит он, – гадюка подоспела как раз в тот момент, когда мутанты жгли в дупле-читальне семена чёрной белены.

Мирья поднимает на него глаза. Семена чёрной белены. Конечно. Это от них пошёл ядовитый дым. Нужно сообщить Бьянке. Срочно.

– Мама! – кричит Мирья. – Она у Бьянки! Нужно сообщить Бьянке, что это была чёрная белена!

– Твоя мама не у Бьянки.

Павлос разводит руками, словно показывая, что он уже сделал всё, что мог.

Мирья сглатывает комок в горле.

– Где она? – Голос не слушается. Новый комок растёт стремительно.

Но Павлос молчит. Вместо ответа он оборачивается и смотрит через плечо.

– Им давно уже пора появиться, – говорит он.

– Кому?

Слёзы наворачиваются на глаза Мирьи. Она опоздала.

– Бьянке, – отвечает Павлос. – И твоей маме.

– Маме? Но ведь она…

Мирья не в силах больше произнести ни слова.

Павлос смотрит на неё. Ласковым и радостным взглядом.

– Твоя мама очнулась, – говорит он. – И чувствует себя хорошо. Мальчики и Парлотти отправились к Бьянке за твоей мамой. Они должны вот-вот вернуться.

Глаза Мирьи застилает пелена. Она ничего не видит. Слёзы льются по её щекам.

– Это правда? – шепчет она.

Комок в горле исчезает, Мирья плачет и смеётся одновременно.

Мама жива. Она очнулась. Она не умерла. Больше Мирье и не нужно ничего знать.

– Слышал? – сопит Пелле.

Сиббо радостно щёлкает клювом. Потом кончиком крыла гладит Мирью по щеке.

Она чувствует, как влажная мордочка тыкается в её ладонь.

– Вон они! – кричит Сиббо.

Мирья поворачивает голову и смотрит в сторону леса.