Это было невозможно.

Более чем невозможно.

Каждая клеточка тела Элирии онемела, застыв на месте. Она едва могла дышать. И все же он стоял прямо перед ней — почти такой же, каким она его помнила.

Темные волосы. Бронзовая кожа. Переливающиеся крылья из черного золота.

Рядом с ней Кит ахнула, когда Эвандер шагнул из теней.

Ахнула и тут же рухнула прямо на каменный пол Святилища; ее сине-зеленые глаза приковались к брату, пока крупные слезы прокладывали дорожки по смуглым щекам:

— К-как?

— Я уж начал переживать, что ты списала меня со счетов, Китти-Кэт, — произнес он, и в его голосе звучала та же мягкая певучесть, та же веселая интонация, которую Элирия знала. Которую любила.

Ее сердце колотилось, каждый удар отдавался в ушах точно гул колокола. Ей казалось, будто ее удерживают под водой, вырвав из времени и пространства. Желание броситься вперед, коснуться его боролось с инстинктом, шептавшим предостережения на краю сознания.

Она не понимала, не могла понять.

И она была не одна.

— Кто ты такой? — Голос Нокса прозвучал не то чтобы обвинительно — скорее любопытно, хотя и был пропитан опасением.

— Что здесь происходит? — спросил Седрик практически одновременно с ним, его голос прорезал туман в ее голове точно кристаллический хлыст — чистый и острый.

— Вы уже знакомы с моей сестрой, — ответил Эвандер, опускаясь на колени рядом с Кит и обнимая ее за плечи. Та зарыдала еще сильнее.

Элирия так и не шелохнулась, хотя ощущала жар, исходящий от тела Седрика, когда тот поднялся и сделал шаг ближе к ней. Он был натянут, подозрительность лучилась от него, а пальцы дергались у бедер, словно норовя опуститься на рукоять меча.

Золотистые глаза Эвандера метнулись к Элирии, и ее сердце едва не остановилось.

— А также вы знакомы с моей возлюбленной, — продолжил он. — Меня зовут Эвандер Рейвенсвинг, и я ждал вас всех очень долго.

— Расскажи еще раз. — Голос Элирии дрожал, пока она смотрела на Эвандера, сидевшего слева от нее. Он широко расставил ноги и с наслаждением слизывал сок из клубники.

— Я уже рассказал все, что помню. — ответил он.

— Именно поэтому я и сказала «еще раз», очевидно же.

Эвандер улыбнулся ей, и у нее скрутило внутренности. Вокруг его глаз рассыпались точно такие же морщинки. Ямочка — только на левой щеке, не на правой — появилась ровно на том же месте. И Элирии так хотелось поверить, что все это наяву.

Но она не могла. Не могла довериться его сдержанному выражению лица, его контролиемым реакциям — настолько безупречным, словно их выверили специально для этого случая. Не могла довериться захлестывающему чувству облегчения, пытавшемуся расцвести внутри. Она отказывалась поддаваться. Отказывалась верить, что это не очередная жестокая уловка, не очередная иллюзия Испытаний.

У Кит таких сомнений не возникло. Это читалось по тому, как она смотрела на брата — словно он был всеми подарками, о которых она когда-либо мечтала, и воплощением каждой ее грезы.

Эвандер добродушно вздохнул, его улыбка ничуть не померкла — словно он был слегка раздосадован, но все же готов ей подыграть. Этот вздох Элирия помнила слишком хорошо, хотя за ним угадывалась какая-то фальшивая острота. Словно реплика, эта копия прошлого была слишком идеальной.

— Мои соратники-чемпионы пали, один за другим, не выдержав испытаний, — сказал Эвандер. — В конце концов, к моменту, когда мы прошли сквозь Испытание Магии, остался лишь я. Я… и он.

— Варит Мальхиор, — произнес Нокс, качнув головой, будто пытаясь смахнуть столь абсурдную мысль. Элирия их не винила. Она и сама чуть не расхохоталась в голос, когда Эвандер впервые назвал это имя. Но лишь потому, что пресловутый лидер ужасного Культа Малакара теперь казался скорее злодеем из детской сказки, чем реальным человеком.

Следующий вздох Эвандера прозвучал куда менее добродушно:

— Да. Как я и сказал.

— Вы уж простите наше скептическое отношение, лорд Рейвенсвинг, — сдержанно произнес Седрик, и Элирия поперхнулась вином, услышав этот титул из уст рыцаря.

Эвандер повернулся к Элирии:

— Твой человек весьма воспитан, — бросил он, и ухмылка заиграла на его пухлых губах. Она сделала аккуратный глоток из кубка, чтобы не скривиться.

Седрик проигнорировал укол:

— Вы должны понять: нам просто трудно уложить в голове знание о том, что Варит Мальхиор не просто вошел в Испытания в прошлый раз, но и, по вашим словам, выбрался наружу? Учитывая тот факт, что никому и никогда не удавалось сделать ничего подобного?

— Ну да, а чего еще ожидать от потомка самого темного чародея? — Золотистый взгляд Эвандера скользнул по Седрику, после чего вернулся к его лицу — словно тот оценивал противника.

Защитная вспышка протеста вспыхнула в груди Элирии.

— Я понимаю, как это звучит, — продолжил Эвандер. — Как сам бы я это услышал, поменяйся мы местами. Но поверьте мне, этот человек реален, и он уж точно не торчал здесь со мной все это время.

— Он снаружи, — тихо выговорила Зефир.

— Но корона так и осталась нетронутой, верно? — добавил Трайгг грубым голосом.

Эвандер кивнул:

— И уж поверьте, вовсе не потому, что он не пытался. Но, похоже, создавая Испытания, небожители все-таки понимали хотя бы кое-что о влиянии темной магии Малакара.

Седрик изогнул бровь:

— В смысле?

— В смысле, они не позволили ему забрать ее. Даже после того, как мы добрались до финального испытания.

— Испытания Согласия? — с жаром спросила Кит.

— Да. Последний рубеж между чемпионом и короной. — Он ткнул пальцем Кит в нос, и та просияла. — Мальхиор не смог его одолеть, а я отказался ему помогать. Но его скверная магия принесла с собой и скверные способы манипулировать частями Испытания — достаточно, чтобы разорвать связь со Святилищем и сбежать, бросив меня здесь.

— И ты проторчал здесь все это время? — спросил Седрик одновременно с выдохнувшей Элирией: — И ты был один все эти годы?

— Да.

Стыд пролился по ней точно яд. Двадцать пять лет. Он провел двадцать пять лет в заточении в этой темнице, пока она топила себя в выпивке и в постелях каждого, кто попадался на глаза.

— Но разве… — начала было Элирия, но прикусила язык.

— Скажи то, о чем думаешь, любимая, — подтолкнул ее Эвандер, подавшись ближе. — Надеюсь, мы не станем теперь хранить секреты друг от друга.

Седрик ощутимо напрягся по другую сторону от Элирии.

— Разве это не должно было свести тебя с ума? — спросила она.

— Полагаю, я просто знал: если я прожду достаточно долго, кто-то придет за мной. Я молился небожителям об этом каждый день и каждую ночь. Я молился, чтобы этим человеком оказалась ты.

Сердце Элирии треснуло.

— Почему мы не видели тебя до сих пор? — спросил Нокс; его тон снова был полон любопытства… и заправлен чем-то более острым.

— Дерзну ли я утверждать, будто понимаю замыслы небожителей? — Эвандер хохотнул. — Я просто не мог быть видимым до этого момента.

«Как удобно», — мысль пронеслась в голове Элирии прежде, чем она успела ее остановить. Как не могла остановить и жгучие вопросы, роившиеся там. Впрочем, возможности задать их ей не представилось.

— Но я видел вас. Я наблюдал, ждал, — продолжил Эвандер.

Щеки Элирии вспыхнули. Ей не хотелось знать, видел ли он то, что едва не произошло с ней и Седриком в лунном свете, или те многочисленные моменты, что они разделили с тех пор. Слова звучали неловко на языке, когда она выговорила:

— Я понятия не имела. Я думала, ты погиб.

Эвандер положил свою большую ладонь поверх ее руки на столе, и она замерла.

— Жаль. Я надеялся, ты знаешь: ничто в этом мире или следующем не смогло бы удержать меня от тебя навечно.

Несколько ударов сердца тишина висела над столом. Сердце Элирии внезапно забилось слишком быстро. Она уставилась на их руки: ладонь Эвандера тяжело покоилась поверх ее собственной. Его взгляд метнулся к ее плечам — словно он искал крылья, которые она даже не подумала высвободить. Она не могла. Не тогда, когда знакомое и чужое в нем воевали в ее сердце.

Ей хотелось сжать его руку и укрыть в своей навечно. Ей хотелось смахнуть ее. Ее тело решило дилемму тем, что напряглось настолько сильно, что ей показалось — на этот раз вспыхнет она сама. Она не понимала, как осознать его присутствие — его возвращение — вдобавок ко всему остальному.

Рука Седрика задела руку Элирии, и это напоминание о нем успокоило ее, приземлило. Ее тени зашевелились, зов в груди чуть натянулся, пока она отмечала, как взгляд Седрика метался с нее на Эвандера и на их переплетенные руки на столе.

— И что теперь? — наконец спросил Трайгг, прерывая ее круговорот мыслей. — Куда мы пойдем дальше?

Эвандер склонил голову:

— Что ты имеешь в виду?

— Он имеет в виду, что мы не знаем, что делать дальше, — Кит качнула головой. — Арбитр не давал никаких указаний с самого начала прошлого испытания. Мы понятия не имеем, что подразумевает Испытание Согласия.

Эвандер сделал паузу:

— Понятно, — просто сказал он, хотя в его голосе прозвучало нечто, от чего у Элирии пробежали мурашки.

— Но не волнуйся, брат! — Кит вскочила на ноги. — Мы здесь. Мы вместе, и мы не остановимся, пока не выберемся отсюда все до единого. К черту корону! Если Варит Мальхиор смог сбежать отсюда, не завоевав ее, то и мы сможем! Я и шла-то сюда вовсе не ради нее.

Эвандер задумчиво хмыкнул, после чего отпустил руку Элирии. Он отодвинул стул и поднялся, небрежно закинув руки за шею.

Самообладание вернулось к Элирии в ту же секунду, когда касание оборвалось. Она пошевелила пальцами, подтягивая руку обратно к груди — инстинктивный жест отступления. Что ж, возможно, это не вся правда. Если бы она следовала инстинктам, если бы слушала зов своих теней, она бы схватила за руку Седрика.

Эвандер плотно сжал губы, наблюдая за ней. Словно знал.

Сгорающая от желания отвлечься, она быстро спросила:

— Ты уже проходил через это. — «Был здесь все это время», — добавила вина. — Ты знаешь, что делать?

Темные брови Эвандера сдвинулись:

— Боюсь, что знаю. — Он зашагал взад и вперед за спинами Кит и Элирии, будто в раздумьях. Но за задумчивой складкой на лбу и сжатыми губами скрывалась хищная грация его движений, от которой Элирию бросало в дрожь.

— Боишься? Что это значит? Что должно произойти дальше?

Его золотистые глаза впились в ее глаза, и в этот удар сердца ее мир перевернулся. Потому что в этих глазах не осталось ничего теплого, веселого или доброго. Ничего знакомого — лишь холодный расчет и ледяная решимость.

Это парализовало ее. Настолько, что ноги приросли к полу, а голос застрял в груди, когда Эвандер остановился прямо за спиной Кит и произнес:

— Кто-то должен умереть.

И затем все произошло — слишком быстро, слишком внезапно.

Вспышка темной стали.

Тихий вздох.

Время застыло.

А затем все разом сорвалось с цепи в грохоте криков, воплей и рыданий — среди которых громче всех звучал собственный крик Элирии, глядящей на багряное пятно, расплывающееся на груди Кит.

И на окровавленный клинок, который Эвандер только что вонзил в спину собственной сестры.