Крылья Элирии ломило: она парила над Разломом, и ледяной воздух обжигал открытую кожу лица и рук. Ей следовало нанять грифона в столице, как только она узнала, что Кит уже отправилась в Затерянный город. Перелет из Коралита в Аэритию и без того отнял немало сил — она отвыкла от дальних перелетов. Часы, проведенные в небе, иссушили ее, крылья казались налитыми свинцом. Но Элирия не желала ждать. Лети она в одиночку или с караваном, Кит продвигалась быстро. Элирия не знала, сколько времени у нее оставалось до того, как исчезнет сияние, знаменуя начало Испытания. Она знала лишь одно: нужно найти Кит до того, как та достигнет Люминарии.

И Элирия летела. Крылья били по воздуху. Спину сводило от боли. Сделав вдох, она крутанула пальцем в воздухе и обернула вокруг плеч струйку магии — получился поддерживающий корсет. На какое-то время хватит.

Живот сжался от тошноты, когда она глянула вниз, в казавшуюся бездонной пропасть Разлома. Зубчатый шрам, отделивший Нирунделл от Срединных земель, был уже, чем тот, что рассекал человеческую часть континента, но всё равно производил неизгладимое впечатление. Вдоль утесов клубился туман, стекая в ущелье, словно дымный водопад. Облака замерли, будто даже они не смели пересечь этот могучий каньон. Над Элирией в небе переливались и кружились яркие краски сияния. Под ней лежала бездонная тьма.

Элирия едва помнила, какой была жизнь до Раскола. До того как два Разлома распороли континент от Моря Безмятежности до гор Айронпик. До того как мир был расколот на три части. На западе лежал Нирунделл — дом. На востоке — человеческое королевство Хейвенсрич. А между ними простирались дикие, ничейные Срединные земли.

Затерянный город Люминария, расположенный к югу от леса Валандор, оставался единственной настоящей достопримечательностью Срединных земель. Были, конечно, и мелкие клочки территорий, отмеченные лагерями и следами неудачных битв. Хотя Разлом надежно удерживал подавляющее большинство людей в их трети Арканиса, отряды постоянно пробирались в Срединные земли, целясь в места, где сформировались источники маны.

Элирия вспомнила слова Олли — о том, что битвы за эти куски земли становятся все жестче, а люди начинают воевать без правил. Она думала, что к этому времени король Лахландрис довел до совершенства искусство отбрасывать жадных до магии смертных каждый раз, когда те зарывались. Но, возможно, их отчаяние наконец достигло точки, когда они почувствовали, что терять им больше нечего.

Она вспомнила, как торговец-гном, частый гость «Запыхавшийся свиньи», целый вечер расписывал ей, каков из себя Хейвенсрич. Он пытался изобразить переполненные улицы в столице Кингсхелм захватывающими, хоть и немного жалкими. Но от одного лишь описания того, как приходится пробиваться сквозь толпы кричащих голодных детей, у нее остался лишь горький осадок на языке.

Элирия готова была признать, что эта часть была печальной. Любые дети, даже человеческие, были ценны. Они заслуживали сытых животов и мягкой постели по ночам. И все же это едва ли было достаточной причиной, чтобы посягать на то, что по праву принадлежало арканийцам. Люди плодились так легко и быстро. Совсем не так, как фейри. Возможно, если бы они относились к этому благословению серьезно, то смогли бы высечь иное будущее для своего потомства.

Эта мысль оставила еще более мерзкий привкус во рту.

Вдали показались зубцы того, что осталось от разрушающегося замка Люмин, и любые чувства, которые она могла питать к положению людей в Хейвенсриче, стерлись. Сердце Элирии ухнуло. В последний раз, когда она летела этим маршрутом, рядом с ней парил Эвандер. Его золотые глаза были полны решимости. Теперь же его утрата отзывалась в ней эхом при каждом взмахе крыльев.

Спину снова прострелило болью — груз задачи удержать Кит от следования за ним тянул Элирию вниз. Она не могла позволить ей повторить его ошибку.

Она заметила первые струйки дыма от костров, поднимающиеся к небу, — лагерь путешественников, разбитый на окраине города. Запах древесного дыма и жареного мяса поднялся навстречу, когда она приблизилась.

Она с улыбкой отметила четкую грань между арканийским и человеческим лагерями. Они не просто стояли на расстоянии — человеческий лагерь расположился по ту сторону городских ворот, — сами лагеря не могли выглядеть более разрозненно. Если человеческие палатки были простыми, практичными и выстроенными в ровные линии, то арканийские представляли собой лоскутное одеяло из буйных красок, набросанное как попало.

«Типично, — подумала она. — Только люди способны высосать все краски из любого события.»

Несмотря на древнюю магию, запрещающую насилие в Срединных землях, пока цвело сияние, было очевидно: ни одна из сторон не испытывала желания брататься. Она их не винила. Они стремились к одному и тому же, а не играли в одной команде. Каждая сторона жаждала завоевать корону. Хотела завладеть ее силой ради собственных целей.

Элирии хотелось крикнуть им всем, насколько глупо это желание. Ни одна сторона ее не получит. Спустя сотню лет и бесчисленное количество чемпионов, сгинувших в Святилище, стало ясно: это никому не под силу.

С бешено колотящимся сердцем Элирия спустилась к арканийскому лагерю. В воздухе висела неловкая тишина, нарушаемая лишь редким треском огня да шепотом разговоров, пока она парила над землей. Ее взгляд метался по группам путников в поисках хоть какого-то знака…

Вот. Коротко остриженные волосы цвета лунного серебра. Золотисто-серебряные крылья, блестевшие в свете костров. Вода, ловко плетущая узоры в воздухе, будто подчиняясь взмахам дирижерской палочки. И излучаемая самим ее существом живая энергия, которая могла принадлежать только…

— Кит.

Элирия мягко опустилась на землю, аккуратно сложив крылья за спиной, и сделала неуверенный шаг вперед.

Кит замерла. Водная магия, с которой она баловалась, рассеялась туманом, когда она с мучительной медлительностью повернулась. Свирепые глаза — один синий, один зеленый — встретились с взглядом Элирии.

— Что ты здесь делаешь? — Ее голос был отстраненным, чужим. Будто Элирия была незнакомкой.

Стыд подступил к горлу Элирии.

— Я…

Она репетировала эту речь снова и снова в воздухе. Она точно знала, что скажет, чтобы призвать Кит к разуму. Она воззовет к любви и преданности, которую Кит питала к матери. К герцогству, унаследовать которое ей было предназначено. А если это не сработает, Элирия скажет всё что угодно, лишь бы убедить Кит бросить это и повернуть назад. Она заставит ее понять, насколько это глупо, что она выбрасывает свою жизнь. Напомнит, что трижды Испытание находило героев. Трижды сильнейшие в мире входили в Небесное Святилище. И трижды они потерпели поражение. Оно поглотило Эвандера и даже не потрудилось выплюнуть его тело обратно, чтобы они могли устроить нормальные Проводы.

Но теперь, стоя здесь, Элирия не могла вспомнить ни единого слова. И потому из ее рта вырвалось только:

— Ты остригла волосы.

Кит смерила Элирию оценивающим взглядом. Перевела взор с мятой блузки, заправленной в потрепанные кожаные штаны, на полосы грязи и пота на руках. Ее острые глаза сузились, когда она дошла до лица Элирии — губы потрескались, щеки обветрились.

— Выглядишь так, будто вылезла из первого круга ада.

Элирия попыталась улыбнуться:

— Осталось не так много времени на навешивание лоска, когда пришлось тащить свою задницу за тобой через весь континент.

— И зачем тебе это? — ледяным тоном спросила Кит.

Элирия пожалела, что у нее в руках нет выпивки:

— Думаю, ты и сама знаешь ответ.

— Моя мать совсем отчаялась, раз решила приползти к тебе. Честно, не думала, что она опустится так низко.

Элирия заслужила это, но слова все равно больно кольнули.

— Ну ладно, давай, выкладывай, Призрак, — Кит уперла руку в бок, используя прозвище как оружие. — Скажи то, зачем пришла, и проваливай обратно в свою нору. Ты не изменишь мое решение.

Элирия сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться:

— Зачем ты это делаешь?

— Зачем ты задаешь глупые вопросы?

Желваки Элирии дернулись. Она и забыла, как быстро Кит умеет выводить ее из себя.

— Испытания — это невыполнимая задача. Ты просто выбросишь свою жизнь, и ради чего? Я прошу тебя, не делай этого. — Она осеклась, всматриваясь в лицо Кит в поисках хоть какого-то намека на мягкость. Но выражение той лишь еще больше окаменело.

Значит, другая тактика.

— Подумай о матери, о своем народе. Ты не можешь просто сбежать в…

— О да, уж кто-кто, а ты прекрасно разбираешься в бегстве, не так ли? — перебила Кит.

Элирия проглотила комок стыда, подступивший к горлу. Сейчас не время защищаться. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не сорваться.

— Да, разбираюсь. Я бежала. Бежала от своей боли. Бежала от своего горя. И я не стану тебе врать — я и сейчас бы бежала, если бы могла. Но я здесь, потому что…

— Думаешь, я не чувствовала боли? Что я не скорбела? Он был моим братом! Моим лучшим другом в этом мире! — Разноцветные глаза на мгновение встретились с глазами Элирии, прежде чем Кит резко отвернулась.

Элирия услышала несказанное: Моим лучшим другом… помимо тебя. Сердце треснуло. Столько времени она прокручивала этот разговор в голове, проигрывая его со всех сторон, и оказалась абсолютно не готова. Ничто не могло подготовить ее к тому, как все пройдет. К тому, как это будет ощущаться.

Поэтому Элирия промолчала.

Ее молчание только подлило масла в огонь ярости Кит.

— И я здесь ради своего народа! С твоим талантом забиваться в угол ты, может, и не заметила, но я видела. Я вижу, как наш народ страдает из-за Разлома. Чего стоит содержание мостов. Каково это — переправляться даже тем, у кого есть силы сделать это самостоятельно. — Она жестом указала на свои крылья, затем на крылья Элирии, все еще сложенные за спиной. — Без Срединных земель мы — лишь половина мира. Мой брат верил в силу короны, в магию, способную исцелить эту землю. И если люди захватят ее первыми… — Ее лицо стало мрачным. — Я не могу этого допустить. И я не выброшу единственный шанс спасти его…

Невероятная тяжесть и грусть давят на грудь Элирии. Спасти его?

— Кит, — тихо произнесла она. — Его уже давно нет.

Взгляд Кит стал расфокусированным:

— Я вижу его, знаешь ли. В моих снах… в моих кошмарах. Он зовет меня. Зовет нашу мать. Тебя. Хоть кого-нибудь, чтобы ему помогли. Я вижу его с черными глазами, истекающим кровью. Его крылья — изорванное месиво.

Сердце Элирии замерло:

— Ты… ты видела такие видения с ним?

Выражение лица Кит на мгновение смягчилось, когда ее взгляд снова сфокусировался на Элирии. Но тут же снова ожесточилось. Она отвернулась:

— Я не сумасшедшая.

— Я этого и не говорила.

— И я не дура.

— Кит, я…

— Я знаю, что он мертв, Элль. — Часть напряжения в груди Элирии спала, когда она услышала это уменьшительное имя — прозвище, которое использовала только Кит. — Но он и не упокоен. Словно его дух… заперт. Его истязают в Потустороннем мире. Он не может двигаться дальше, потому что его дело не закончено. И так будет продолжаться до тех пор, пока Испытания не завершатся, а корона не будет завоевана. Может, тогда древняя магия соизволит вернуть нам его тело, и он наконец сможет обрести покой.

— Кит…

— Как ты можешь просить меня проигнорировать этот шанс подарить брату покой?

— Ценой собственной жизни? Эвандер бы этого не хотел.

Кит резко развернулась, ее глаза пылали гневом:

— Да кто ты такая, чтобы говорить, чего бы он хотел?! Ты не имеешь права так говорить! Ты не имеешь права произносить его имя!

Слова раскаленным железом прошлись по внутренностям Элирии. Глаза зажгло от слез, но она продолжила:

— Он не хотел бы, чтобы ты рисковала собой. Если бы он был жив…

— Но его здесь НЕТ! — Кит уже дрожала от ярости. — И тебя тоже не было! Как только он погиб, ты испарилась!

— Пожалуйста, — умоляла Элирия, ощущая, как слезы подступают к глазам. — Не позволяй памяти о нем вести тебя к смерти.

— Ты ничего не знаешь о том, что мной движет! — Словно повинуясь рефлексу, Кит вскинула руку, и мощный поток воды врезался в Элирию.

Двадцать пять лет накопившегося гнева и обиды выплеснулись из рук Кит. Атака была внезапной; она оглушила Элирию, выбив у нее почву из-под ног. Она с нелепым глухим звуком шлепнулась прямо на траву. Вокруг раздались испуганные возгласы, когда сидевшие неподалеку путники бросились в стороны.

Элирия судорожно пыталась сообразить, что делать. Она ждала, что Кит будет в бешенстве, в ярости. Но она не ожидала физической атаки. Да и если так, разве магия Испытания не должна была сдержать её? Разве не в этом смысл — предотвращать драки до того, как чемпионы войдут в Святилище?

Еще одна струя воды брызнула Элирии прямо в лицо. Она захаркалась, откидывая намокшую барвинковую косу за спину. Возможно, магический контракт распространялся только на стычки между людьми и арканийцами. Возможно, небожители находили забавными уличные грызни.

А возможно, им просто нравилось пытать Элирию.

Она поднялась на ноги, расправив мокрые крылья для удерживания равновесия:

— Прекрати немедленно, Катерина!

Кит расхохоталась — звук вышел сухим и пустым:

— Ты правда выследила меня после десятилетий молчания только для того, чтобы отчитывать как ребенка?!

— Когда ты перестанешь вести себя как ребенок, я перестану относиться к тебе как к ребенку!

Скорчив мину, Кит шагнула к Элирии — каждый шаг таил угрозу. Ее руки плели замысловатые узоры в воздухе, призывая еще больше магии. Элирия едва увернулась от водяного смерча, ударившего из земли с такой силой, что, попади он в нее, запустил бы прямо в небеса.

— Я не хочу с тобой драться, — проговорила Элирия, хотя уже чувствовала, как ее дикая магия собирается в ладонях. Вокруг было так много природы: трава под ногами, деревья, окружавшие лагерь. Элирия ощущала все это.

— Ты хочешь, чтобы я повернула назад, потому что согласна с моей матерью: я недостаточно сильна, чтобы пройти Испытание, — выплюнула Кит. — Так давай я покажу тебе, как ты ошибаешься!

Она не дала Элирии возможности возразить. Кит выбросила руки вперед, и бушующий поток воды устремился к Элирии, которая вскинула руки для защиты. Из земли взметнулись корни, быстро сплетаясь в щит, принявший на себя основной удар.

Кит издала сухой визг, когда вьюнок обвился вокруг ее левой ноги, захлестнул запястье и прижал к месту. Но было видно, что Кит тренировалась перед Испытанием. Тренировалась усердно. Один за другим она согнула пальцы свободной руки к ладони, сжимая их в кулак. Огромная водяная сфера образовалась в воздухе, ее поверхность бурлила, надвигаясь на Элирию. Она знала, что Кит не хочет причинить ей реального вреда. Но также знала: если позволит запереть себя внутри этого раздутого пузыря, шанс утонуть весьма велик.

Тьма шевельнулась где-то в глубине нутра Элирии, недовольная этой мыслью. Элирия заставила ее заглохнуть.

— Кит, пожалуйста! — крикнула Элирия сквозь рев воды. Земля под ногами задрожала — ее магия рефлекторно отзывалась на угрозу. — Я тоже любила его!

— А я любила ТЕБЯ! — крикнула Кит, и её голос сорвался. — Ты была нужна мне! А тебя не было рядом!

И в то же мгновение всякое желание драться у Элирии пропало. Она опустила руки. Лозы, сдерживающие Кит, уползли обратно. Земля утихла. Сфера лопнула, разлив воду по траве — крошечный прилив лизнул сапоги Элирии.

Кит и Элирия смотрели друг на друга, их глаза пылали гневом, болью, яростью и виной. Обостренный слух Элирии улавливал шепоты зевак, стук копыт по дороге, радостные крики из человеческого лагеря. Она отсекла все это, открыв рот, чтобы сказать… и тут же закрыла его. Что она могла сказать? Двадцать пять лет назад она бросила скорбящую сестру любимого человека — свою сестру — оплакивать его в одиночестве. Собирать осколки своей разбитой жизни в одиночку, пока сама Элирия искала утешения на дне бутылки и в постелях случайных людей, ночь за ночью.

Нет, Кит не была дурой.

Лаэлиана была дурой, попросив Элирию сделать это.

Элирия была дурой, когда подумала, что сможет.

Она снова открыла рот:

— Прости меня.

— Не притворяйся, что тебе не все равно, — выплюнула Кит. И, больше не удостоив ее взглядом, шагнула прочь.

Элирия ощутила тяжесть, наблюдая, как та уходит. Она промокла до нитки, выбилась из сил, спина все еще ныла после перелета и неожиданного боя. И вдобавок этот камень на сердце.

Она проделала весь этот путь. И она потерпела неудачу.

Но она не могла потерпеть неудачу.

Эвандер никогда не простит ее, если она позволит его сестре шагнуть за Врата, зная, что ее там ждет.

Элирия подошла к разгорающемуся костру, игнорируя настороженные взгляды сидевших вокруг путников. Использовав искру магии, чтобы высушить крылья, а затем скрыть их из виду, она присела у огня. Женщина рядом с ней замерла, бутылка неловко повисла в её руках, пока она изо всех сил старалась не встречаться с Элирией взглядом.

— Допивать будешь? — спросила Элирия.

Женщина взглянула на Элирию лишь на долю секунды, прежде чем впихнуть бутылку ей в руки и убраться прочь, увлекая за собой мальчишку, который вовсю смотрел на Элирию.

С сомнением оглядев содержимое бутылки, Элирия пожала плечами и сделала глоток. Горло обожгло. Хотя она сморщилась от горького вкуса, выпивка прогнала пробирающий до костей холод лучше, чем костер. Она вздохнула, глядя в небо, где сочные краски сияния смешивались с оранжевыми оттенками заката. Время истекало. Скоро сияние исчезнет во вспышке яркого света, и Врата в Небесное Святилище откроются.

Разговоры вокруг Элирии постепенно возобновились. Друзья, семьи и соратники чемпионов, которые попытаются пройти Испытания. Другие же проделали путь в Затерянный город лишь для того, чтобы сказать, что стали свидетелями этого события, если эта попытка наконец станет исторической. Элирия гадала, кто из них пришел поддержать Кит — и пришел ли хоть кто-то. Герцогиня не приедет. Она не сможет вынести вида своей дочери, шагающей за Врата, чтобы больше никогда не вернуться.

Элирия и сама не знала, сможет ли вынести это.

Но пока этот момент не настал, она попытается. Она даст Кит время остыть, даст перевести дух после этой засады.

И она попытается снова.