Глава 22. Сэди

Будущее не сулит ничего хорошего

— У меня нет времени разгребать твои проблемы! Я тут со своим дерьмом разобраться пытаюсь! — рявкнула я, ковыляя через двор и намертво вцепившись в руку Аран.

— Прикройся! — выдал Кобра свой фирменный альфа-рык, и мне пришлось приложить усилия, чтобы подавить инстинктивное желание подчиниться.

Иногда меня просто до судорог бесило, что в нашей иерархии я на самых низах. И под словом «иногда» я имею в виду, блядь, постоянно.

Физически я была развалена. Грудь сильно болела там, куда мне загнали копье. Сердце ныло, потому что Кобру, скорее всего, стошнило от вида моих шрамов. А мозг просто закипал, потому что какой-то стремный голос повадился атаковать нас стишками. Вдобавок я вспомнила про этот их мужской пакт «не трахаться со мной», и виски уже начинала стягивать противная пульсирующая боль, предвещая мигрень.

Горячая ладонь Кобры резко легла мне на плечо, и я тут же развернулась:

— Не трогай меня!

Где-то на периферии сознания я понимала, что веду себя слишком драматично, просто меня накрыло паникой от этого пророчества про кровь.

— Буду трогать. Ты моя, котенок. Или ты уже забыла? — оскалился Кобра.

Нет, беру свои слова обратно, никакой драмы.

Я собираюсь убить Кобру. Медленно и максимально мучительно. Этот мудак просто бесит.

— Все, что я помню, это как ты влез между мной и Джаксом как ревнивый козел, — я демонстративно надула губы, делая вид, будто у меня в голове сейчас не прокручиваются флешбэки из той кладовки.

Кобра шагнул вперед, и его бледное лицо вместе со всеми его блестящими цацками полностью перекрыло мне обзор. Он был настолько неестественно, порочно красив, что это даже несправедливо.

И тут ни с того ни с сего я подумала о том, как сильно порадовалась бы этой близости моя маленькая змейка. От этой мысли сердце тоскливо сжалось.

— Ты не помнишь, что было в кладовке? — спросил Кобра.

Его голос звучал как шелковая сталь, а острые скулы натянулись, когда он сжал челюсти. Самого его буквально потряхивало от ярости.

— Вообще ничего. Как отрезало.

— Не помнишь мой язык на твоей киске? — в его горле зародилось низкое, дребезжащее шипение.

Я принялась увлеченно разглядывать свою кутикулу, как это только что делала Аран, и вызывающе выставила вперед бедро, обтянутое больничной распашонкой:

— Не особо. Видимо, ничего выдающегося, раз не запомнилось.

— Не помнишь мои пальцы в твоей заднице?

— Смутные воспоминания.

— Не помнишь, как кончала мне прямо на лицо и кричала мое имя?

— Аб-со-лют-но, — отрезала я, смачно выделив каждый слог.

— Не помнишь, как согласилась, что принадлежишь мне? Что ты моя вещь? Моя собственность? Мое имущество?

Перед глазами все поплыло от багровой ярости. Я сжала кулаки так, что ногти вонзились в кожу, пытаясь сдержать гнев. Попробовала представить себе что-то умиротворяющее. Например, как мы с Люсиндой забираемся на самую вершину сосны и греемся под лучами красного солнца.

Ни хера не помогло.

— Пошел нахуй! Очевидно же, что я это не всерьез. Мне просто приспичило кончить! — заорала я и со всей дури вмазала кулаком прямо по его идеальной, породистой, сука, раздражающей морде.

Раздался отчетливый хруст. Его нос сломался. Кровь брызнула фонтаном и залила ему лицо.

Я поморщилась, а мои костяшки пальцев сразу заныли от тупой боли. Удар получился знатный.

Но вместо того чтобы взбеситься или заорать, Кобра расплылся в самой широкой, хищной улыбке, отчего драгоценные камни на его скулах зловеще заиграли бликами в лучах света. Его красный язык лениво скользнул наружу, слизывая алую кровь с губ с таким видом, будто это был изысканный деликатес.

То есть, я в порыве чистой ярости ломаю ему нос, а этот псих считает, что сейчас самое время строить мне глазки и трахать меня взглядом?

— Как только захочешь поразмяться, котенок, только свистни, — он продолжал слизывать кровь с губ, а я продолжала задаваться вопросом, в какой момент моя жизнь свернула не туда.

— С рукой все в порядке? — тихо спросил Джакс и осторожно взял меня за запястье.

Он недовольно цокнул языком, осматривая мои уже начинающие опухать костяшки. От тепла его мозолистых пальцев, нежно поглаживающих мою испачканную в крови руку, по телу лавиной побежали мурашки. М-да. Похоже, у меня с головой проблемы ничуть не меньше, чем у Кобры.

Лицо мгновенно обдало жаром, когда я сообразила, что у нашего шоу вообще-то были зрители. Ашер, Ксеркс и Аран пялились на нас так, словно смотрели экстренный выпуск новостей, где диктор только что объявил, что мир перевертышей окончательно захвачен фейри. Один Джакс выглядел так, будто ничего другого и не ожидал.

— Ну, похоже, пророчество только что сбылось, — сухо заметила Аран, глядя на то, как Кобра с лицом, залитым кровью, продолжает слизывать ее как законченный фрик.

В горле заклокотал истерический смешок.

Ну уж нет, это было бы слишком просто.

— Принцесса, о чем она говорит? — татуировки на шее Ашера расширились, когда он сжал челюсти и с хрустом размял пальцы. Его янтарные глаза горели глухим раздражением.

Я продемонстрировала ему оскал, не скрывая сквозящей во взгляде агрессии:

— Не думаю, что ты сейчас в том положении, чтобы что-то требовать. И вообще, не смей называть меня принцессой.

Он мог сражаться со мной плечом к плечу, мог смягчать мое падение, мог быть моей личной сучкой, если ему так угодно. Но что бы он ни делал, именно из-за него мы застряли в этом гребаном мире и вынуждены выгрызать свои жизни зубами. Такое не прощают.

Ашер ничего не ответил. Его янтарные глаза безэмоционально смотрели на меня, однако иссиня-черные рога (один целый и один обломанный) на его голове заметно увеличились в размерах. Верный признак того, что он в бешенстве.

Ашер мог сколько угодно строить из себя вспыльчивого парня на публику, но гнев невозможно сыграть настолько фальшиво. Я бы жизнь поставила на то, что внутри у него сейчас все кипело от ярости. Он просто был чертовски хорошим актером.

И вдруг меня накрыло безумное, дикое желание довести его до ручки. Мне захотелось тыкать в него палочкой до тех пор, пока он не сломается, пока не начнет орать мне прямо в лицо и не покажет свое истинное нутро.

— Что, язык проглотил? — я шагнула вперед и впечаталась своей грудью в его широкую грудную клетку.

Мои собственные раны тут же отозвались резкой болью, но я проигнорировала ее. Это была меньшая из моих проблем. Злость от слов Кобры и этот их дебильный сексуальный пакт бурлили в моих венах.

— Так и будешь стоять и смотреть, как я тобой командую?

— Остынь, маленькая альфа, — примиряюще пробасил Джакс, перехватывая меня под мышки и деликатно оттаскивая от Ашера.

Ну а что я могу поделать?

Знаете ли, когда вас насаживают на копье, это в корне меняет взгляды на жизнь.

Я покровительственно и снисходительно ухмыльнулась Ашеру:

— Что, пусть другие решают твои проблемы? Тебе нужно больше информации, чтобы снова нас предать?

Внутри сладостно екнуло, когда я заметила, как у него на виске дернулась жилка. Наконец-то его янтарные глаза полыхнули настоящей яростью, а черные рога выпрямились еще сильнее.

Покрытый ожившими татуировками, Ашер медленно двинулся на меня. В груди Джакса предупреждающе заклокотал рык. Я сделала шаг в сторону, потому что Джакс своей тушей попытался заслонить меня от Ашера.

К счастью, Ксеркс вовремя перехватил Ашера за предплечье, удерживая взбесившегося альфу. Ашер неестественно замер, косясь на омегу. И на долю секунды мне показалось, что он сейчас набросится и на него тоже. Он глубоко вздохнул и закрыл свои янтарные глаза.

Затем произошло абсолютное преображение: его широкие плечи расслабились, а из взгляда мгновенно исчезло это убийственное пламя. Он благодарно посмотрел на Ксеркса, и я поняла, что этот приторно-пряный аромат корицы и сахара, исходящий от омеги, начисто погасил его ярость.

— Так, это все, конечно, безумно весело и занимательно, но нам нужно одеть Сэди и уложить ее в постель. Она сейчас просто грохнется от истощения, — перебила всех Аран, закатив глаза с максимальным драматизмом.

При упоминании моего полуголого состояния Ашер резким движением сорвал с себя черное худи. Я настолько залипла на его открывшуюся взору глубокую линию пресса, уходящую в штаны, и яркие татуировки, покрывавшие каждый сантиметр его рельефных мышц, что даже забыла повыебвываться, когда он бесцеремонно натянул свою мягкую толстовку мне через голову. Этот мужчина был просто ходячим произведением искусства.

Черное худи упало мне чуть ли не до колен, окутав уютным теплом, и я изо всех сил старалась делать вид, что не втягиваю носом его умопомрачительный шлейф. От него пахло хвоей и прогретым солнцем лесом. Аромат дикого соснового бора мгновенно заполнил мои легкие, напомнив о величественных горах и бескрайних лесных массивах родного мира оборотней.

Ашер повернулся к Аран:

— О каком пророчестве ты говорила?

Я уже открыла было рот, чтобы заявить, что моя подруга ни хера не станет рассказывать его предательской заднице, но Аран, тревожно перебирая свои лазурные волосы, выдала:

— Еще одно пророчество фейри. Оно только что вселилось в нашего доктора и зачитало себя нам с Сэди. Там было очень много про кровь, и звучало это максимально жутко.

Я одарила ее испепеляющим взглядом, но она упрямо смотрела в сторону, избегая встречного зрительного контакта.

— Еще одно? — подал голос Джакс, и глухой рокот в его груди стал заметно тяжелее. Его серые глаза хищно сузились, а золотые побрякушки тихо зазвенели, когда он шагнул вперед.

Аран сглотнула, немного попятилась назад и предпочла промолчать. Когда Джакс злился, это было по-настоящему страшно. Пришлось спасать подругу.

— Да там, в тренировочной крепости, Тетушку тоже переклинило прямо посреди сеанса психотерапии, и она зачитала нам рифмочку. Ничего особенного, обычная херня, — быстро затараторила я, стараясь говорить как можно непринужденнее.

Джакс оглушительно рявкнул. От этого глубокого, мощного баса трава под моими ногами едва заметно задрожала.

— Пророчествами фейри не шутят, — Ксеркс выгнул идеальную золотистую бровь, глядя на меня как на полную дуру.

У Джакса, Кобры и Ашера глаза горели потусторонним светом, а грудные клетки тяжело вздымались от ярости.

— Да ладно вам, Аран — принцесса фейри, и она говорит, что все нормально. Скорее всего, это просто какое-то случайное совпадение. Ерунда.

Все вокруг раздували из мухи слона.

Аран тихо произнесла:

— Ну… вообще-то первый раз я тоже списала на совпадение. Но два пророчества, которые зачитывают себя сами в двух совершенно разных мирах — это уже хреновый знак.

— Это просто стишок с рифмой, — жестко отрезала я.

Судя по всему, я оставалась единственным здравомыслящим существом в этой компании.

Ксеркс покачал головой:

— Пророчества фейри, которые подчиняют себе тело носителя и зачитываются сами по себе — это не шутки. Ходят слухи, что это голос одной давно вымершей расы. Расы, которая обладала способностью полностью подчинять себе чужую волю.

Его челюсть была плотно сжата, а длинные светлые волосы красиво развевались вокруг его мощной фигуры. Фиолетовый взгляд буквально прожигал насквозь.

У меня челюсть отвалилась.

— Давно вымершей расы? — пискнула я. — Это какой еще?

Ксеркс устало потер лицо ладонями:

— Никто точно не знает. Поговаривают, те фейри владели запретной магией — магией смерти, которая была слишком опасной, чтобы ее использовать. И по какой-то причине кто-то из них очень сильно заинтересовался вами двоими.

В этот момент у меня случился ментальный микроинсульт, и я мысленно упала на землю, забившись в панической истерике. Ну, по крайней мере, в своем воображении. В реальности же у меня просто задергался глаз, и я тихонько пукнула.

Бывало ли у вас такое, что в чье-то тело вселялся дух опасной вымершей расы и начинал с вами разговаривать?

Вот! А со мной это случилось.

— Что конкретно там говорилось? — спросил Джакс.

— Ну, мне кажется… — начала я.

Джакс бесцеремонно перебил меня:

— Я вообще-то Аран спрашивал.

Я удивленно вскинула брови от такой наглости. Не обязательно быть таким грубым, шкаф неотесанный.

— Там была строчка: «Кровь несет боль, в слабых сея страх», — певуче произнесла Аран, в точности копируя зловещий тембр того мрачного голоса.

Ашер с досадой провел татуированными пальцами по своим рогам:

— И что, блядь, значат эти слова?

Аран уже открыла рот, чтобы ответить, но тут влезла я:

— В смысле «что значат»? По-моему, все предельно ясно. Кровь приносит боль и убивает слабых.

— Что? — Ашер уставился на меня с каким-то странным выражением лица.

На самом деле, на меня сейчас косились абсолютно все, включая Кобру, у которого кровь все еще продолжала капать по подбородку.

— Откуда ты это знаешь? — прищурился Ксеркс.

— Откуда, маленькая альфа? — по-медвежьи рыкнул на меня Джакс.

Три альфы и Ксеркс синхронно сделали шаг вперед, окончательно заблокировав свет от ламп под высоким потолком и бесцеремонно нарушив мое личное пространство. Я огляделась по сторонам, гадая, не провалилась ли я случайно в какой-то очередной портал.

Я что, несу какую-то тарабарщину?

Или я все-таки умерла на арене, и это такой извращенный загробный мир?

— Откуда знаю что? Она же только что сама это сказала? — при всей моей любви к спонтанным допросам, сейчас мне больше всего на свете хотелось найти ванну с горячей водой и отмокать там ближайшие суток двое.

Кобра тихо произнес:

— Ты только что сказала это на древнем языке высших фейри.

Он облизал окровавленные губы и уставился на меня с такой бешеной, обжигающей интенсивностью, словно собирался препарировать мой череп и по косточкам разобрать весь мозг. Все остальные стояли с разинутыми ртами.

Ксеркс опасно сузил свои фиолетовые глаза:

— Способность понимать этот язык есть только у тех, кто рожден фейри.

По затылку пробежал неприятный, колючий холодок.

— Э-э, нет, она говорила абсолютно нормально. Это точно не был другой язык. Я бы, наверное, заметила.

— Нет, Сэди, это был древний язык фейри, — Аран пялилась на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

Внутри все неприятно оборвалось.

— Но я ведь обсуждала это с тобой в прошлый раз? — окончательно запутавшись, спросила я.

Аран в панике потянула себя за бирюзовые пряди, ее глаза были неестественно огромными:

— Я тогда была в таком шоке, что даже не сообразила! Там говорилось про трон, а ты знать не знала, что я принцесса. У меня просто мозг отключился от стресса.

Я заговорила быстрее, пытаясь защититься:

— Ладно, допустим, я поверила, и я могу говорить на языке фейри. Но ты ведь тоже на нем говоришь? Подумаешь, событие.

Резким движением я натянула капюшон огромной толстовки Ашера себе на голову и туго затянула шнурки, будто это чертово худи могло защитить меня от всего дерьма, которое на меня сыпала вселенная.

Аран заговорила медленно, взвешивая каждое слово, словно от этого зависела наша жизнь:

— Нас с пеленок учат тому, что понимать этот язык могут только фейри.

Я пожала плечами:

— Ну, у меня всегда были способности к языкам. В школе я без проблем щелкала диалекты северных земель.

Аран пропустила мою реплику мимо ушей:

— Когда ты была маленькой, у тебя когда-нибудь срывался огонь с пальцев? Ты могла почувствовать ветер и направить его? Заставляла землю двигаться? Создавала ледяное оружие? Если у фейри есть магия, она проявляется в раннем детстве, — последнюю фразу она произнесла совсем тихо, а ее взгляд стал отстраненным и далеким.

— Нет, нет, нет и еще раз нет, — отрезала я.

Учитывая, что Дик херачил меня весь мой сознательный возраст, какой-нибудь стихийный магический элемент пришелся бы мне очень кстати. Так что я могла с абсолютной уверенностью заявить: никаких суперсил у меня нет.

— Ты уверена? — в голосе Аран сквозило откровенное недоверие.

Я была уверена на все сто процентов.

Когда я вспоминала свое детство, перед глазами всплывала одна и та же картина: ремень Дика, с размаху впивающийся в мою плоть, и лужи крови вокруг меня.

Я несчетное количество раз срывалась, когда лазила по высоченным деревьям. Магия воздуха мне бы тогда чертовски помогла. Я обжигала пальцы, когда сутками батрачила у открытого огня на кухне. Я выросла в краю, где кругом были только снег и вода, но так и не сотворила ни единого ледяного штыря. Я часами ковыряла лопатой промерзшую, твердую как камень землю без чьей-либо помощи.

Я всеми фибрами души знала: я не фейри.

Тогда какого хера я понимаю их язык?

Я развернулась и быстрым шагом заковыляла прочь от этой компании. Если им так хочется паниковать — флаг им в руки.

Я — спокойный, собранный огурчик с идеальным ментальным здоровьем и непоколебимым внутренним стержнем.

Я хромала в сторону жилого сектора, а эта пятерка молча плелась за мной. Никто не проронил ни слова.

Наконец, оказавшись в сияющих коридорах огромного комплекса фейри, я ускорила шаг и рванула к первой попавшейся отдельной уборной. Стряхивая дрожь с пальцев, я захлопнула за собой дверь маленькой комнаты.

Что, блядь, вообще происходит? С каждым днем у меня было такое чувство, что я понимаю в этой жизни все меньше и меньше.

Как взрослая, самодостаточная и независимая женщина, я медленно сползла спиной по двери на пол и зашлась в приступе гипервентиляции.