Система довольно сложна. По мере изучения я позволил себе упростить ее до трех максимально полезных принципов для выступающих.
Чтобы быть уверенным, что суть системы от такого упрощения не пострадала, я сделал мультфильм[99] и показал его моим учителям и другим мастерам театра. Большинство (а мои учителя — единогласно) согласились, что принципы изложены корректно. Теперь я с удовольствием делюсь ими.
В основе искреннего выступления по Станиславскому лежат три фундаментальных принципа. Кстати, два из них вам уже знакомы.
1. Сверхзадача. Это термин Станиславского, который означает задачу персонажа на время действия пьесы — чего он хочет? Для спикера проще и понятнее обозначить ее как цель — конкретную, сложную, но достижимую. О цели мы уже поговорили в разделе «Драматургия».
Напомню: в формулировке цели должен содержаться ответ на вопрос «Что аудитория сделает после выступления?». Не «продать», а «добиться, чтобы купили». Не «проинформировать», а «чтобы что-то начали делать». Конкретная и понятная самому спикеру цель — первое условие увлеченного спикера и искренних эмоций.
2. Сценическое действие. «Действие» — опять же термин Станиславского. Ему приходилось объяснять актерам, что он имеет в виду не «активное движение на сцене», а следование к цели, несмотря на «препятствия». Мой мастер Валентин Тепляков предпочитал термин «борьба». Да, борьба нас увлекает, и это хороший способ проявить эмоции. А с чем обычно борются спикеры? Опять вспоминаем главу про драматургию. Борьба идет с возражениями, сомнениями, незнанием аудитории.
3. Вера в предлагаемые обстоятельства («кинолента видений», «аффективная память»). Все эти термины обозначают примерно одно и то же: чтобы проявилась настоящая эмоция, Станиславский просил актера вспомнить или представить ситуацию, в которой он (актер) испытывал бы описанные в пьесе чувства. Череду образов, которые актер представляет, пока произносит текст, Станиславский и называл «кинолентой видений» (или «аффективной памятью»). Для спикера это означает, что нужно визуализировать в воображении то, о чем он говорит, — и в результате живые естественные эмоции (и жесты, и интонации) придут сами собой.
Как-то раз я брал интервью у знаменитого альпиниста и спикера Сергея Кофанова (он собрал все самые престижные мировые награды за первое прохождение маршрута по северной стене пика Жанну в Гималаях), и он настолько детально и живо описывал детали своего восхождения, что в какой-то момент мне показалось, что я сам прошел этот маршрут вместе с ним.
Заметьте, Станиславский не говорит о том, как «показать» эмоции и ощущения. И в традициях театра «по Станиславскому» никто не дает готовых жестов, поз, интонаций. Все это должно родиться само — если есть сверхзадача, сценическое действие и кинолента видений.
В выступлении все должно получиться, если есть действительно хорошее содержание. Не зря в театре говорят: «без хорошей пьесы нет хорошего актера».
Поговорим о каждом принципе подробно.
В 2013 году, накануне открытия байкерского сезона, я в прямом эфире вел прогноз погоды со смотровой площадки перед МГУ, где традиционно собираются мотоциклисты. Цель была важной — чтобы с завтрашнего дня водители внимательнее смотрели в зеркала и реже перестраивались (хорошая погода — первый знак появления мотоциклистов между рядами). Это был далеко не первый мой прямой эфир, но, когда включилась камера, мне показалось, что байкеры затевают недоброе — то ли хотят облить меня пивом, то ли… Эти мысли захлестнули меня настолько, что я не смог произнести ни слова.
Эфир был сорван (ведущая объяснила все техническими проблемами), а я побежал за советом к мастеру. Я ожидал какой-то дыхательной техники, упражнений, но услышал все тот же вопрос:
— В чем была цель? Защитить байкеров? А есть ли у тебя друзья-байкеры?
Я ответил, что есть. Он попросил подробно рассказать о них, их семьях, наши встречах.
— Так вот, — сказал он после, — такой человек погибнет сегодня — из-за того, что для тебя страх быть облитым пивом оказался важнее его жизни.
Я пытался возразить, что, может, и не погибнет… Но профессор возразил:
— Это часть системы — думать, что погибнет. Ты обязан был настроить себя на то, что от твоих слов зависят жизни людей. Тем более в этот раз сделать это было так просто. Сколько тебя смотрело людей? Пять миллионов? Сколько среди них автомобилистов? Вот и считай. Не о себе надо думать, когда выступаешь, а о тех, ради кого выступаешь.
С тех пор за несколько минут до выступления я всегда напоминаю себе, в чем моя цель и почему она важна. Осознание цели помогает правильнее расставлять приоритеты — да, волнение есть, но есть и цель, и она важнее. Волнение отступает.
ВОПРОС ИЗ ЗАЛА:
«А если цель не кажется мне важной и совсем не увлекает?»
Станиславский как режиссер регулярно сталкивался с этой проблемой. Актер должен хорошо играть независимо от того, увлекает его сегодня сверхзадача или нет. Станиславский называл настройку на спектакль волевым актом — осознанным усилием, которое заставляет поверить, что на время выступления в жизни актера нет ничего важнее его роли. Это очень хорошая практика — в том числе и для борьбы с волнением.
Чтобы проявить волевой акт для выступления, нужно задать себе несколько вопросов:
Как мое выступление изменит жизнь аудитории? Какую пользу я принесу?
Почему это выступление важно и для меня? Как оно повлияет на мою жизнь и жизнь моих близких?
Что мое выступление изменит в мире, как оно может сделать его лучше?
Как только почувствуешь важность своего выступления, второстепенные факторы перестают отвлекать и волнение уступает место сосредоточенности и увлеченности.
ВОПРОС ИЗ ЗАЛА:
«А вдруг осознание важности цели напугает меня еще сильнее?»
Если спикера пугает страх провала, он попал в распространенную ловушку: вместо цели «чтобы получилось» появляется цель «не опозориться». Фокус внимания снова на себе, страх растет, качество выступления снижается.
Почему должно не получиться? Вы готовились, репетировали, у вас прекрасная драматургическая структура, аргументы основаны на ценностях и возражениях аудитории. Остается только осознать важность цели, выйти на публику и сделать свою работу.
Приведу две цитаты, которые меня очень вдохновляют:
«Любите искусство в себе, а не себя в искусстве» — это Константин Станиславский.
«Относись серьезно к своему делу, а не к себе» — Марвин Бауэр (глава McKinsey c 1937 по 1992 год).
Стоит сосредоточиться на достижении цели. Даже если спикер ее не достигнет, выступление все равно будет ярким и искренним — это уже немало.
Возможно, вы замечали, что сессия ответов на вопросы часто проходит живее и интереснее, чем само выступление. Отвечая, спикер становится увлеченным, сосредоточенным, думает — в общем, живет. Этому есть вполне понятное объяснение: для спикера началось сценическое действие, или, как сформулировал мой мастер Валентин Тепляков, борьба.
У актера должно быть препятствие на пути к цели, или конфликт, — это важнейшее правило драматургии. Иначе актеру нечего будет играть. Например, произнося монолог, актер борется сам с собой, со своими слабостями и сомнениями. Шекспировское «быть или не быть» для актера может означать любой сложный личный вопрос: «Увольняться или нет?», «Разводиться или нет?».
На борьбу всегда интересно смотреть. Как же запустить механизм борьбы? Ответ: заранее самому подготовить себе препятствия. Как мы помним, главные препятствия спикера — это возражения, сомнения и незнание аудитории. Можно озвучивать возражения, но можно и буквально задавать себе вопросы:
«Теперь, когда я рассказал вам, сколько стоит построить отель, вы, конечно, спросите меня — и как же это способно окупиться? Отличный вопрос! Давайте посчитаем…»
Можно «создать себе проблемы» другим способом. Например, отчет чиновника о тратах бюджета в городе начать такой постановкой проблемы:
«Опрос показывает, что в списке тем, волнующих жителей, на третьем месте (после безопасности и комфорта) стоит вопрос о том, на что тратится городской бюджет. Я здесь, чтобы на него ответить…»
Основу для борьбы дает драматургическое структурирование по принципу «от проблемы к решению» или «от вопроса к ответу».
Константин Сергеевич Станиславский интересовался психологией и еще в XIX веке увлекся идеями французского психолога Теодюля Армана Рибо. Интересно, что Рибо часто называют «отцом доказательной психологии» — он первым начал проводить исследования и собирать эмпирические данные. Именно он автор термина «аффективная память», который заимствовал Станиславский.
Задача аффективной памяти, как следует из конспекта Станиславского, в том, чтобы запечатлевать не сами события, «а душевные чувства и физические ощущения, сопровождающие их», — то есть, произнося текст, в воображении «видеть» картинки (можно также «слышать» звуки, запахи, ощущать прикосновения и так далее).
Профессор РГИСИ Сергей Черкасский отмечает[100], что Станиславский также называл этот процесс живыми воспоминаниями. Возможно, такая формулировка более понятна, но мы остановимся на общепринятой терминологии и будем использовать термин «кинолента видений».
Повторюсь, ее суть в том, что, произнося текст, актер должен буквально увидеть в воображении образы-картинки, которые затрагивают его собственные эмоции.
Например, я (Андрей Скворцов) произношу на сцене реплику Клавдия из «Гамлета»: «удушлив смрад злодейства моего»[101]. При этом в моем воображении должно возникнуть что-то такое, за что мне (Андрею Скворцову) стыдно. Это и есть работа по системе Станиславского.
Вот потрясающий пример от Энтони Хопкинса из его книги мемуаров We Did OK, Kid[102]. Когда Хопкинс искал образ Ганнибала Лектера для фильма «Молчание ягнят», он не подбирал «правильную эмоцию» и не репетировал интонации. Он возвращался к сильному детскому впечатлению — фильму «Дракула», где главную роль играл Бела Лугоши. Хопкинс вспоминал сцену, в которой человек случайно режется бритвой и в этот момент понимает, что вампир заметил это. Энтони Хопкинс думал об этой сцене и представлял реакцию существа, для которого кровь — сигнал. Из этого внутреннего «кадра» и родился знаменитый звук Лектера — короткое втягивание воздуха губами.
Но как быть спикеру? Неужели придется говорить одно, а представлять совсем другое? Нет, спикеру намного проще. Чтобы включилась кинолента видений, надо представлять конкретные детали, о которых идет речь. Воображение увлекает, делает интонации и жесты живыми, разнообразными, но при этом без штампов и заученности.
Этот способ, открытый Станиславским в начале XX века, почти сто лет спустя был подтвержден нейробиологами в ходе экспериментов в области нейровизуализации.
Подробный метаанализ 148 исследований позволяет сделать однозначный вывод: воспоминания активируют те же зоны мозга, что и непосредственное наблюдение событий, вызывающих эмоции[103].
«Стоило вам увидеть внутренним взором, — говорил К. С. Станиславский, — знакомую обстановку, почувствовать ее настроение, и тотчас же в вас ожили знакомые мысли, связанные с местом действия. От мыслей родилось чувство и переживание, а за ними и внутренние позывы к действию»[104].
Однажды я помогал готовить презентацию мобильного приложения. Удобство интерфейса аргументировалось тем, что пожилая мама главного разработчика интуитивно и без подсказок сообразила, что надо делать.
Но в рассказе кейс получался сухой, формальный. Я предложил спикеру не торопясь «увидеть» в деталях, как именно это происходило, — во что мама была одета (помнить необязательно, важно именно «увидеть»), что конкретно она делала в этот момент.
В процессе появились милые детали, например она спросила: «Ой, а зачем это мне?» (и сама же нашла ответ), — и эту деталь мы оставили.
История длилась всего 30 секунд — не было перегруза деталями, но была яркая мысленная «кинолента» и одна яркая деталь для упоминания вслух. И этот момент стал одним из самых эмоциональных во всей презентации.
На одном из моих тренингов слушатели учились представлять киноленту видений, и на сцену вышел человек, настроенный весьма скептически. Я просил его «увидеть» эмоциональные моменты жизни — но ни сцены с родителями, ни даже смерть любимой бабушки не вызывали у него внутреннего отклика.
Тогда я спросил, что его раздражало в последнее время. Он ответил, что три дня не мог найти ошибку в программе, которую сам же и писал (он был программистом). Я попросил его в деталях представить момент, когда он наконец нашел ошибку. Он напрягся… описал код — белые символы на черном фоне… Потом представил, как открыл в шкаф, взял учебник по «Питону», начал листать… И тут он издал что-то малоцензурное, но весьма эмоциональное — эврика! Где-то в коде вместо точки с запятой стояло двоеточие! Это было весьма, весьма эмоционально. Зал аплодировал. Все сработало, нужно было только найти подходящий образ.
У этой истории потрясающий финал. После тренинга руководитель этого программиста подошел ко мне и сказал: «Я и не представлял, что…» — я ожидал, что он скажет «что он может так круто выступать». Но он сказал сильнее: «…что у нас работает такой замечательный и обаятельный человек».
Теперь время для небольшого эксперимента. После него поговорим о том, как применять киноленту видений в самых, казалось бы, прозаичных темах.
Вам предстоит «включить» киноленту видений у себя в голове. Для выполнения понадобится мобильный телефон и примерно пять минут.
Первый этап. Запишите на телефон (сами себя), как вы в течение примерно минуты (можно и меньше) перечисляете факты о своем родном городе: как называется, где находится, какой там климат, какие есть предприятия и так далее. Не торопитесь — нет задачи вместить как можно больше фактов в указанное время. Репетировать тоже не нужно: это видео не посмотрит никто, кроме вас. Задача — просто перечислить факты, сколько вспомните.
Второй этап. Теперь вспомните событие, которое когда-то произошло с вами в родном городе и очень сильно порадовало, — момент счастья. Постарайтесь мысленно увидеть детали этого события. Если чего-то не помните — додумайте. Картина в воображении должна быть максимально четкой. Если представляете, например, забор, нужно также представить его цвет, материал, надписи на нем. Это займет время, снова призываю не торопиться. Можно вспоминать звуки, запахи, вкусы — любые детали.
Когда почувствуете, что отчетливо видите образ, включите запись на камеру и опишите вслух то, что представили.
Третий этап. Посмотрите обе записи и оцените, насколько выразительны в каждой из них ваши интонации, мимика, жесты. И насколько вы при этом естественны.
Этот эксперимент на тренингах я обычно показываю на участнике-добровольце. Когда он перечисляет факты о родном городе, аудитория видит в нем человека, который просто передает информацию: факты произносятся монотонно, в речи появляются штампы, жесты становятся зацикленными (это может быть ритмичное покачивание тела, или постукивание ребром ладони).
Увидев такую подачу, некоторые преподаватели ораторского мастерства начали бы учить правильно двигаться, разнообразно жестикулировать и интонировать. Спикер при этом начал бы нервничать, и вместо унылого, но корректного перечисления фактов, мы бы услышали сбивчивую и скомканную речь. Понятно — теперь бедный спикер думает еще и о том, как стоять, как двигаться, как интонировать. Наконец, зазубрив «правильные» жесты и интонации, он станет выглядеть активно, но формально и неискренне.
Если же доброволец применяет всего один принцип из системы Станиславского — киноленту видений, — минут через 10–15 мы видим на сцене человека живого и увлеченного. Жесты становятся органичными и разнообразными, интонации звучат искренне, паузы сами появляются в нужных местах. Случается и так, что спикер и аудитория не могут сдержать смеха — или слез.
…Как вам ваша вторая запись? Заметьте, вас никто не учил правильно говорить — вы сделали это сами.
Актеры тренируют воображение, чтобы играть то, что никогда не происходило с ними в жизни. Нам, спикерам, это не нужно. Наша задача — вспомнить события, которые вызывают в нас эмоции, и в момент выступления представить обстоятельства этих событий во всех деталях. Детальность и конкретика помогают испытывать искренние эмоции.
Именно кинолента видений дает возможность быть естественным и живым на сцене. Благодаря ей рождаются живые и уникальные — ваши! — жесты, позы и интонации. Тренировать их искусственно не нужно — достаточно научиться в определенный момент видеть киноленту.
Итак, сформулируем принцип киноленты видений.
Кинолента видений: вижу эмоционально трогающие образы — получаю искренние эмоции.
Но не стоит рассчитывать, что кинолента включится во время выступления сама — стресс и волнение могут помешать, так что надежнее готовить ее заранее. Например, во время репетиций, когда нет спешки и можно рисовать картину в голове столько, сколько нужно, дополнять ее, находить все более яркие и увлекательные детали. К моменту выступления кинолента будет готова, и «увидеть» ее на сцене будет намного проще. При этом важно не торопиться. Возьмите небольшую паузу, буквально несколько секунд, чтобы представить нужные образы, и это добавит качества вашей подаче.
Небольшое актерское упражнение для развития этого навыка: отвлекитесь от книги, закройте глаза и мысленно (!) пройдите от входной двери в ваш дом или квартиру до кухни. «Двигайтесь» максимально медленно, постарайтесь «разглядывать» мельчайшие детали. Из чего сделан пол? Нет ли трещин на плитке? Что висит на стене слева? Как падает свет? Чем подробнее и детальнее вы все представите, тем лучше. Увидели небольшую царапину на столешнице — отлично. И не беда, если в реальности этой царапинки нет — главное, что в воображении вы ее увидели.
Или еще один пример. Допустим, спикер начинает выступление с личной истории: он едет куда-то на велосипеде. Сначала он вспоминает свои ощущения на велопрогулке в мельчайших подробностях:
• куда смотрит и что видит;
• как руль натирает ладони;
• как пахнут велосипедные шины;
• как звучит звонок;
• как болят икры;
• как появляется сухость во рту.
Начинать рассказ нужно только после того, как в голове появится полноценная картина. Проговаривать вслух все эти детали необязательно, даже вредно. Можно сказать, например, так: «Утром 4 мая 2019 года я ехал на велосипеде по набережной Москвы-реки. Как вдруг…» Но созданный в воображении образ сделает эти слова богаче и живее, а у слушателей вызовет ощущение причастности.
ВОПРОС ИЗ ЗАЛА:
«На бизнес-выступлении тоже представлять яркие моменты своей жизни?»
Надо представлять события, которые относятся к теме выступления. Представим, что завязка выступления — информация о падении продаж. Вспомните, как вы впервые узнали о том, что продажи падают. Увидели график? Рассказал руководитель или подчиненный? Вспомните всё как можно детальнее. Вместо «у нас падают продажи» будет «10 ноября я впервые увидела этот график. Сейчас его увидите и вы» — при произнесении этой фразы нужно представлять, как это было 10 ноября. Получится яркий, честный и искренний момент. Что конкретно из этого выйдет — зависит от личности спикера, обстоятельств, аудитории — от всего. Получится и уникальность, и искренность. В этом и гениальность системы Станиславского: она позволяет нам быть живыми в любых обстоятельствах.
ВОПРОС ИЗ ЗАЛА:
«А если у меня тема скучная?»
Даже если вам кажется, что тема скучная, в ней точно есть завязка — иначе вам бы не пришлось на эту тему говорить. А если есть завязка, то есть и история с «кинолентой», надо только ее найти.
Эта история случилась в московской бизнес-школе «Сколково». Я учил навыкам преподавания людей, которые считают себя самыми скучными на свете, — бухгалтеров.
— Андрей, — спрашивали они, — ну откуда у нас яркие образы? Дебет слева, кредит справа, вот и все.
Однако мы с ними уже знали, что хорошее преподавание требует драматургии, а та — наличия проблемы.
— В чем смысл бухгалтерии? — спросил я.
— В том, чтобы у налоговой инспекции не было претензий к компании.
— Ну а теперь вспоминайте — были ли к вашим компаниям претензии? Как именно они появились? Письмо, пришедшее по почте, которое не хочется открывать? Лицо генерального директора, который только что узнал о предстоящей проверке? Чашка кофе, на которой застыл ваш взгляд, когда вы обнаружили недостачу?
Бухгалтеры все поняли и стали делать прекрасные мастер-классы.
Действительно, в любой области есть эмоциональные моменты, и задача спикера — выбрать релевантные рассказу и представить их в деталях.
ВОПРОС ИЗ ЗАЛА:
«Правда ли, что харизма — это врожденное?»
Вы наверняка знаете людей, у которых есть так называемая природная харизма, которая не требует никаких усилий с их стороны.
Однако многие театральные педагоги считают, что сценическую харизму можно раскрыть в каждом, и очень ценят индивидуальность, говоря своим студентам: «В театре было все, кроме вас!» И я пока не встретил человека, у которого бы совсем не получилось.
Актер Юрий Стоянов (звезда «Городка» и «Вампиров средней полосы») на своих мастер-классах говорит, что важно понять секрет собственного обаяния. Он предлагает находить свои уникальные интонации, мимику, реакции, которые нравятся людям. На актерском языке — «штуки». Это интересная и полезная практика.
Но что еще сильнее раскрывает обаяние и харизму — так это увлеченность своей темой. Увлеченный спикер говорит, вообще не думая о том, как он выглядит. По Станиславскому для этого нужны цель, борьба и кинолента видений. Используйте их, и харизма, как и обаяние, проявится.
Станиславский дает на этот вопрос однозначный ответ: не думать о них. Заниматься на сцене делом (то есть помнить про цель, борьбу и киноленту видений) — и жесты сами собой станут живыми и естественными.
Если хотите, чтобы они были еще и красивыми, можно заняться любым видом спорта, танцами, лучшего всего — классической хореографией (балетом). Я сам ходил в балетный класс три раза в неделю в течение пяти лет, уже будучи телеведущим, — движения в целом стали интеллигентнее.
Интересно, что мой педагог балетного класса, заслуженный артист России, солист Большого Театра Геннадий Янин рассказывал, что принципы Станиславского очень важны и в балете: казалось бы, все позы и жесты определены постановщиком — это и есть «текст» артистов балета, — но, демонстрируя этот «текст», артист должен думать все о том же — чего он хочет, с чем борется, что «видит» в воображении — именно тогда получается эмоциональный спектакль, а не техническая «пустышка».
Единственное исключение из общего правила, когда формальные жесты все же могут быть полезны, — это так называемые иконические жесты (то есть изображающие «домик», «ма-а-аленький» размер, или «др-р-р» — вибрацию) они помогают аудитории запоминать материал.
В одном из таких исследований 150 студентов смотрели два варианта рекламных роликов: с иконическими жестами и вообще без них. Ролики с иконическими жестами запоминались на 8–24% лучше. Самым эффективным для запоминания (+24%) был жест «это для всех» (размашистое движение рукой, как бы охватывающее всех вокруг)[105].
Описательные, объясняющие жесты — дело полезное. И все же, чтобы жест был живым и естественным, лучше не заучивать его, а применять прием киноленты видений. Тогда вместо формального «домика» у спикера может получиться что-то свое про убежище и безопасность — искреннее и живое.
По ощущениям, конечно, разница есть — на 10 тысяч и страшнее, и более вдохновляюще.
Но вот в работе спикера разницы особой нет. И там и там важны искренность, увлеченность материалом, внимание к залу.
Я видел, например, как на десять тысяч (конференция партнеров OZON) выступал Сергей Минаев (автор исторического подкаста). Выступал он так же, как и у себя на канале, — спокойно и доверительно, как будто беседовал с одним человеком. Другой пример — Пол Маккартни. Мне дважды довелось слушать его живьем на концерте, и Yesterday он пел как будто для меня одного.
Резюмируя: я никогда не дам совет спикеру на стадионе вести себя как-то особенно — слишком велик риск стать «психопатом в эфире». Принципы те же — понимание цели, наличие препятствий для борьбы, кинолента видений — и будете искренним и интересным.
Да, ораторам прошлого приходилось прилагать усилия, чтобы быть услышанными большой толпой, — и кричать, и руками размахивать. Можно сказать, что такой ораторский стиль уходит в прошлое — ведь сейчас есть камеры, огромные экраны, которые показывают крупный план, микрофоны, и важнее быть искренним, чем громким.
Навык говорить громко, четко, в широком тембральном диапазоне (все это и есть техника речи) важен и может быть значительно развит.
Насколько важен? По-моему, практика тут необходима в двух случаях: если спикер выступает много (каждый сам решает, сколько это) — тогда тренировка голоса уже вопрос здоровья. Или если есть явные проблемы: голос тихий, сложности с дикцией, узкий диапазон тембра. По моему опыту, вторая проблема заметна примерно у одного из двадцати учеников. В этих случаях есть смысл обратиться к педагогу по речи.
Техника речи — это отдельная дисциплина, не имеющая ничего общего с неискренностью, в ней не учат позам, жестам, интонациям, а учат правильно дышать и звучать. В этом лучше практиковаться с педагогом, в крайнем случае — по обучающим видео. Их очень много, ищите занятия от педагогов актерских училищ.
Сам я делаю речевую разминку — гимнастику Стрельниковой[106], «мычалки» (упражнения на развитие тембра), дикционные упражнения — перед каждым своим выступлением.