* Даша *

Я вижу, как Анжи замирает. Не дышит. Не двигается.

На её лице — страх. Настоящий, животный. Не наигранный.

Страх, который появляется, когда человек понимает, что переступил последнюю черту.

— Никита... — её голос дрожит. — Я... я не хотела...

Никита не сводит горящих яростью глаз с Анжелики и делает шаг к ней. Она отступает. Осколок выпадает из её руки и снова бьётся о пол. Звон стекла режет слух.

— Я... я уйду... я просто уйду, — бормочет она и снова отступает назад.

На Никиту смотреть сейчас действительно страшно.

Сильный. Мрачный. С тёмными, горящими ненавистью глазами.

— Ты решила, что сможешь прийти сюда, угрожать ей, и я просто позволю тебе уйти? — голос Никиты становится слишком тихим. Страшным. Опасным.

Анжи бледнеет.

— Я не хотела, Ник...

— Выходи, — мгновение тишины и низкий шёпот: — сама.

— Ник, я не хотела! — голос Анжи срывается на громкий испуганный визг.

— Пошла. Вон. Отсюда.

Никита хватает застывшую в ужасе Анжи за локоть и толкает к двери.

Я почти не дышу всё это время, пальцы с силой вцепляются в плотную ткань халата… а тонкие каблучки Анжелики уже звонко стучат по полу. Она идёт вперёд, но постоянно оборачивается на Никиту и снова и снова затравлено повторяет:

— Я не хотела... Я не хотела...

Никита на пару секунд останавливается напротив меня, наклоняется, обнимает моё лицо ладонями и с тревогой заглядывает мне в глаза.

— Она ничего не успела сделать тебе?

— Нет, — качаю головой.

Слышу, как он тихо выдыхает, на мгновение прикрыв глаза.

— Хорошо. Я вернусь через пару минут, Даша.

— Ладно.

Никита целует меня в лоб и быстро уходит.

Я смотрю ему вслед, и только сейчас начинаю нормально дышать. Сердце перестаёт взволнованно стучать в горле и опускается на место… но быстро подскакивает обратно, когда мужчина, держащий на прицеле Анжелику, поднимается, снимает с себя маску и знакомым голосом произносит:

— Здравствуй, Даша.

Мой только что успокоившийся пульс резко бьёт по вискам.

— Глеб? — растерянно сиплю и обхватываю себя руками.

Горло перехватывает то ли от страха, который ещё не выветрился из моей крови, то ли от неожиданности.

Смотрю на мужчину во все глаза.

— Что ты... Как ты здесь оказался?

Он не отпускает мой взгляд и в два шага преодолевает разделяющее нас расстояние. Осколки неприятно скрипят под его грубыми подошвами.

Я хочу встать, но Глеб придерживает меня за руку, не давая подняться.

— Не вставай. Тут повсюду стекло.

Он жадно осматривает моё лицо, задерживается на отсутствующих бровях, потрескавшихся губах, прикрытой платком голове.

Мне становится так неуютно под этим взглядом. Так нехорошо... и стыдно. Когда-то он видел меня другой — красивой, весёлой, полной жизни... а сейчас...

Инстинктивно вся сжимаюсь, а Глеб вдруг опускается на корточки передо мной, кладёт голову мне на колени и утыкается лицом в мой живот.

Шепчет:

— Ты жива. Ты жива... Дашка…

Его низкий хриплый голос вибрациями проходит по моему телу, рассыпая по коже мурашки.

— Глеб... — сиплю.

Знаю, я должна ненавидеть его за то, что он сделал или, как минимум, бояться… но не получается.

Совершенно не получается.

Наоборот, я сейчас чувствую тепло… тепло, которое всегда ощущала рядом с ним… в прежней жизни.

Он крепко обнимает меня за талию и поднимает голову вверх.

— Простишь ли ты когда-нибудь меня, Даша? Скажи, что простишь, — смотрит на меня, не отпускает, а я снова тону в его взгляде. — Я много лет работал на Кузина под прикрытием. Не мог ничего рассказать тебе, — голос у него чуть садится и хрипит. — Даша, я не мог тогда поступить по-другому. Но я сразу знал, что вытащу тебя.

— Это ты помог мне бежать? — голос хрипит и совершенно не слушается меня. Пульс частит, отдаваясь в висках.

Он кивает. Ладонью поглаживает мою спину.

— Я не мог сделать это сам. Напарник действовал по моему плану. Я бы не позволил ему убить тебя, Даша.

Нервно сглатываю. Не знаю, что на это сказать. Я думала — Глеб предатель.

А он берёт мою руку и медленно, нежно целует её… бледную, холодную, с шелушащейся кожей… так, будто я всё ещё та, прежняя.

— Я так скучал по тебе, Даша, — шепчет и обнимает крепче. Ловит мой растерянный взгляд.

Молчу. Смотрю на Глеба и не понимаю, что чувствую.

Внутри меня — хаос. Мысли путаются. Я проваливаюсь то в одно воспоминание, то в другое. Глеб. Никита. Анжелика. Всё смешивается в один огромный ком, который душит меня.

Смотрю Глебу в глаза, чувствую его дыхание на своей коже, и внутри меня всё рушится… а потом я слышу шаги.

Резко поднимаю голову. Дыхание останавливается.

В дверях стоит Никита.