* Даша *

Воздух в лёгких застывает.

Картинка перед глазами словно смачная оплеуха мне… от Них.

Вот же... твари.

Что им нужно?!

Вдох и медленный тихий выдох.

Натягиваю на лицо широкую пластмассовую улыбку, расправляю плечи и шагаю вперёд, хотя внутренний голос кричит: «Не приближайся!»

Но я же не тряпка!

Выстою.

Эта сладкая парочка хочет поиграть на моих нервах — не получится!

Глеб сидит за нашим столиком, его лицо повёрнуто ко мне, в глазах немного волнения, которое он хорошо маскирует… и много вопросов.

Вот же чёрт…

На соседнем стуле развалился Никита.

Синий пиджак небрежно закинут на спинку, рукава белой рубашки закатаны до локтей, пальцы правой руки барабанят по скатерти. Он откидывается на спинку и нагло рассматривает меня. Уголок его полных губ чуть ползёт вверх, когда я выше поднимаю подбородок.

Чёртов позёр!

Его приторно сладкая жёнушка пристроилась с краю. Бежевое платье красиво облегает её идеальную фигуру, бриллианты ярко переливаются на шее, светлые волосы волной спадают на спину.

Красивая кукла… но для меня она паучиха.

Гадкая. Злобная. Мерзкая.

Неужели Никита не видит какая она?!

Ладно. Чёрт. Это не моё дело.

Анжелика ловит мой взгляд, поправляет колье и смотрит на меня с той же ледяной улыбкой, что и минуту назад у раковин.

А я не понимаю — Что. Здесь. Происходит?

Мир сошёл с ума?

Никита и Глеб одновременно поднимаются, когда я подхожу к столику.

Никита — медленно, с ленивой грацией хищника, и не спуская с меня своих серых глаз.

Глеб — быстро, заботливо. Он отодвигает для меня стул.

— Даша, я только что познакомился с Никитой и Анжеликой и пригласил их за наш столик. Я подумал, ты не будешь против?

Не против? Я не против?!

Я в ахе… в ужасе!

Поднимаю голову и смотрю на Глеба не с ненавистью, нет. С величайшим недоумением.

Глеб их сам пригласил??

Зачем??

Внутри всё подгорает, но я улыбаюсь.

Широко, мило, идеально.

— Конечно, дорогой. Отличная идея.

«В следующий раз я отдавлю тебе на танцполе все ноги, м-и-л-ы-й!» — транслирую Глебу своим кровожадным взглядом, и он тихо хмыкает, уголки его губ на мгновение поднимаются вверх.

Весело ему.

— Никита так много работает, — мурлычет Анжелика, обращаясь к Глебу и совершенно не обращая внимания на меня. — Я редко вижу его в такой неформальной обстановке. Это так приятно — просто поужинать, без деловых звонков и встреч. Просто посидеть с друзьями.

С друзьями. Три раза ха-ха.

— Работа отнимает много времени, Вы правы, — соглашается Глеб, наливая мне вино.

Я смотрю в свой бокал. Оно красное, густое, как кровь… и моя злость.

Подношу к губам. Делаю глоток.

Вино обжигает горло, разливается теплом, но внутри ничего не тает. Там по-прежнему лёд и пламя одновременно.

Глеб и Никита начинают обсуждать рынок, поставки, подрядчиков. Обычный мужской разговор. Ничего особенного.

Но я чувствую.

Каждое слово Никиты — как замаскированный удар. Каждый взгляд, который он бросает на меня между фразами, — как пощёчина.

Анжелика тоже смотрит. Изучает. Оценивает.

Её взгляд скользит по моей блузке, по волосам, по рукам, сложенным на столе. Она ищет слабость, уязвимость, трещину.

Не найдёшь, сука.

Я улыбаюсь ей.

Вежливо. Спокойно. Будто вся эта ситуация абсолютно естественна и нормальна.

— Даша, ты такая бледная, — вдруг подаёт Анжи голос сладкий, как патока. — Тебе нехорошо? Может, воздуха не хватает?

— Всё прекрасно, — парирую. — Просто вечер выдался долгим.

— Ах да, ты же работаешь, — она приторно и очень фальшиво улыбается. — Никита тоже иногда работает допоздна. Но мы всегда находим время друг для друга.

Если она хотела проехаться по моим нервам, то у неё почти получилось… только почти.

Вежливо улыбаюсь ей… а под столом с силой сжимаю вилку.

Приносят десерт, и моему облегчению нет границ. Любимый «Наполеон» сегодня будет съеден в кротчайшее время.

Никите и Анжелике приносят основные блюда.

А вот они едят медленно, смакуя. Анжелика то и дело касается руки мужа, поправляет ему салфетку, улыбается.

Идеальная жена.

Идеальная пара.

Боже… меня сейчас стошнит.

Глеб продолжает разговор. Они с Никитой обсуждают какие-то цифры, контракты. Голоса звучат ровно, дружелюбно. Но я вижу. Я чувствую, как Никита смотрит на меня каждый раз, когда Глеб отворачивается.

Его взгляд — как лазер.

Жжёт, прожигает, оставляет ожоги.

Я доедаю десерт.

Анжелика замечает это, морщится, бросает на меня ещё один брезгливый взгляд.

Да пошла ты!

Глеб бросает взгляд на часы.

— Нам, пожалуй, пора, — говорит он, поднимаясь. — Спасибо за компанию.

— Было приятно познакомиться, — Никита тоже встаёт, протягивает руку Глебу. Пожимает. Потом поворачивается ко мне.

На секунду наши взгляды встречаются. В его глазах — лёд. И вызов.

— До встречи на работе, Дарья Васильевна, — произносит он с лёгкой усмешкой.

— До встречи, Никита Андреевич, — отвечаю ровно.

Мы быстро покидаем зал ресторана.

На улице холодный воздух бьёт в лицо, хоть немного остужая мои мысли и щёки.

Делаю глубокий вдох, и впервые за последние пятнадцать минут чувствую, что могу дышать.

Глеб молчит, пока мы идём к машине. Открывает дверь, помогает сесть. Сам садится за руль.

Мы молчим.

Машина трогается. За окном — снегопад, мелькают огни города, подсвечивая мокрый асфальт. В салоне тепло, вкусно пахнет кожей и Глебом. Но внутри меня — только лёд и злость.

На себя.

Я снова эмоционально реагирую на Никиту.

А ведь обещала себе — больше никогда!

— Даша, — голос Глеба громом звучит в тишине салона. — Что между вами было?

Смотрю в окно. Снежинки бьются в стекло, тают, оставляют мокрые следы.

Я не оборачиваюсь… потому что не хочу, что Глеб замети в моих глазах боль.

— Это долгая история, — отвечаю тихо, понимая, что настал момент всё ему рассказать, без утайки.

— У нас есть время.

Машина останавливается у моего дома. Дворники мерно скользят по стеклу, смахивая снег.

Мы погружены в тишину. Только двигатель тихо урчит.

Глеб поворачивается ко мне. И я впервые за несколько минут решаюсь посмотреть на него. В его глазах — ревность? Обида?

— Мне зайти? — спрашивает он. — Или лучше оставить тебя одну… сегодня?

Его лицо слишком спокойно, словно это маска, пальцы крепко сжимают руль.

Глеб был рядом весь этот год. Он ни разу не спросил меня о прошлом.

Он терпеливо ждал, когда я сама решусь рассказать.

— Я не хочу оставаться одна, — говорю тихо. — И мне многое нужно тебе объяснить.