Меня завели в комнату, спросили, кто я такой. Потом – почему решил все бросить. Я Ли Донсу. Родился в Пусане, отец, вдовец, солдат пограничных войск. Я так устал от оружия.

Два черных козла с загнутыми рогами стояли на отвесной скале. Фрост небрежно подняла руку – и козлы поспешили вниз гигантскими прыжками. Фрост вскочила на одного и тут же исчезла, обдав Риви снегом из-под копыт и желтой змеиной слизью.

– Давайте впереди меня. – Сев на козла, патлатый протянул длинную ладонь.

Его высокие кожаные сапоги – такие на Севере называли хва – чиркали подошвами снег. На груди серого, под цвет скал, военного ханбока был вышит мангуст и квадратные парансанские буквы: «Ким Чонсок». Лейтенант – понял Риви по тонкой золотой линии по краю рукава. За плечами у патлатого висел меч. На форме капитана вышивки, кажется, не было.

– Седло где? – буркнул Риви. Не приняв руки, взгромоздился зверюге на спину и вцепился всеми пятью пальцами в грязную шерсть.

– А зачем оно? Вы только за рога не берите, они этого не любят.

Ким Чонсок уперся грудью в спину Риви, дал козлу пятками по бокам, и тот рванул вверх на скалу, на которой, казалось, не было ни одного выступа.

Из-под копыт летели камни. Чтобы удержаться, Риви все время наклонялся вперед, натягивал пальцами шерсть и сжимал ногами мохнатые козлиные бока. Забравшись на вершину, козел издал победное «ме», подскочил и сиганул через ущелье.

«А заглянуть в храм земного пророка Донсу – не такая уж плохая идея», – подумал Риви, жалея свой отбитый зад и яйца.

– Не нравятся вам горы, лейтенант Риви, – нарушил тишину Ким.

– Предпочитаю ровные поверхности. – Во время очередного прыжка Риви непроизвольно зажмурился, и патлатый прихватил его за талию.

Страх или стыд – Риви не знал, что из этого хуже.

– Зря, – протянул Ким. – У нас, лейтенант, знаете ли…

– Воздух, – прошипел Риви сквозь зубы.

А сам подумал: «Парансанский хмырь обращается по имени и званию, значит, прочитал надпись на кителе. Знает южный алфавит? Умный, что ли?»

Козел наконец выбрался на более-менее ровную заснеженную поверхность. Внизу, в долине, у склона Синей горы сквозь дымку проступал город. Ким похлопал зверя по спине, и тот радостно припустил быстрее. Вскоре они догнали Фрост и теперь спускались по склону вместе.

– А сколько человек в погранслужбе вашего города, капитан Фрост? – полюбопытствовал Риви, пытаясь выпрямиться и по возможности не заваливаться на патлатого.

– А зачем вы приехали на Север, лейтенант Риви? – вопросом на вопрос ответила Фрост, скривившись. – Терпели пять дней морской болтанки.

– Пять с половиной. Но без штормов.

– Хонг милостив к идиотам.

«Хонг?» – Риви почесал подбородок и тут же вспомнил, что северяне так называют одно из морей. На Южном материке говорили по-другому. В Реджо и Пулье – Россомаре. В Кливлендске – Кровавое. Даже зимой оно не замерзало, и навигация между двумя материками не прекращалась.

Фрост снова заговорила:

– Добирались через Шэнь, лейтенант Риви?

– Нет, дождался корабля, который шел из Реджо к вашим деревням на востоке. Меня выкинули по пути.

– Надеюсь, у пристани, а не в воду.

– Много заплатили? – Ким наклонился, едва не плюнув Риви в ухо. – За то, что торговцы пустили на корабль?

– Сотню лир.

– А это… Сколько в парансанских вонах?

Риви хотел ответить, но Фрост, потрепав козла по макушке, насмешливо протянула:

– Тоже сотня. Приличные деньги отдали, лейтенант Риви. А направление перепутали.

– Перепутал, капитан?

– Изола Белла – это на юг.

– Но мне не нужно на Изола Белла.

– Разве, лейтенант? Вам же подарили там землю.

– Я еду в Парансан, капитан. Помолиться в храме земного пророка Донсу, – произнес Риви.

Пожалуй, бесполезно проситься в погранслужбу, когда тебя только что достали из змеиной пасти.

– Как благочестиво, лейтенант. – Ким сжал Риви плечо, и оно заныло. – Помолиться за погибших товарищей и их жизнь вечную на Земле… Вы же потеряли всех ваших…

– Все-то вы обо мне знаете.

– Слухи доходят даже на Север.

– И что же эти слухи говорят?

– Говорят, что вы проявили себя в битве за Реджо, лейтенант Риви. Настояли на защите задних городских ворот, приняли вместе с маленьким отрядом удар и собственноручно убивали змей. И были за это награждены, – в голосе Кима сквозило уважение.

– Собственноручно, – криво усмехнулся Риви, подумав, что теперь в этих самых руках он с трудом удерживает даже легкий кинжал.

– Землю на Изола Белла могут позволить себе только богачи и герои, – сказала Фрост с издевкой. – Почему же герой не хочет забыть об армии и копать грядки? Или чем вы там, южане, любите заниматься?

Риви проглотил обиду. Пальцы, глаз и увольнение из погранслужбы – низкая цена за землю на Изола Белла, одном из семи островов, где нет змей, говорили вокруг. Риви и сам так считал. Недавно он сидел у океана, засунув ноги по щиколотку в рассыпчатый белый песок и слушая стрекот насекомых. На Изола Белла казалось, что змей не существует вовсе, но Риви помнил: это не так.

Бьянки, Конте, Манчини – его парни погибли в той мясорубке у задних ворот Реджо. А Риви приравняли к героям – спасибо хоть, не к земным пророкам, – предложив сажать руколу на острове и однажды сделать то, что пограничникам дается непросто: умереть от старости. Или от скуки, ведь нет ничего тоскливее жизни, наполненной садоводством и бессмысленной болтовней с соседями.

– Не умею ничего выращивать, – произнес Риви сухо.

– В Парансане растет только картошка, – заметила капитан Фрост. – Вам повезло.

Козлы спустились в долину и остановились перед городской стеной. Укрепленные ворота были расписаны зелеными драконами. «Непобежденный Парансан, родина погранслужбы», – прочитал Риви выведенные сверху золотые буквы. Над ними трепыхался квадратный синий флаг с силуэтами горных вершин.

Ворота тяжело открылись, и всадники въехали в город.

Риви с удивлением разглядывал домишки-ханоки с загнутыми вверх глиняными крышами, укрытые снегом деревья, прилавки с картофельными булками и острой свининой. Узкие улицы, брусчатка под слоем снега – все вокруг было маленькое, яркое, одноэтажное, будто аккуратно вырезанное из бумаги. Но при этом удивительно живое и не похожее на южные города: строгие, желтые, разделенные на ровные квадраты площадей и кварталов.

И люди в Парансане тоже были другие.

Риви смотрел на лавочников в смешных широкополых шляпах, домохозяек с корзинами стираного белья, сгорбленных стариков, мальчишек, кидающих друг в друга снег.

Как странно, думал он.

Риви родился в Риме, деревеньке, где на одного жителя приходилось две коровы, служил в большом Реджо и северян – черноволосых, с раскосыми глазами-миндалинами – раньше видел только в тюрьме и на рынке. Они очень походили на самого Риви, – если б не его веснушки на носу, обгоревшая на южном солнце кожа и волосы, отливающие красным деревом.

При виде всадников домохозяйки и лавочники склоняли головы в поклоне. Взгляд прохожих скользил по Риви вопросительно, но в целом равнодушно.

– Вот и храм земного пророка Донсу. – Ким указал на зелено-красное здание с каменной лестницей и статуями драконов. – Там хранятся обломки великого корабля, на котором Донсу приплыл по звездному морю, и книга воспоминаний. Ей сотни лет.

– Обязательно почитаю, – ляпнул Риви, заметив, что Фрост спрятала улыбку в кулак.

– Вы что, лейтенант! – воскликнул Ким. – Это же величайшая святыня. Ее достают раз в год на день памяти. Да и язык древний, только в монастыре Линшуй знают его достаточно хорошо. Неужели у вас в Реджо можно просто зайти в храм и почитать воспоминания пророка Джованни?

– Пророк Джованни и так… гхм… слышит молитвы простых смертных, – пробормотал Риви, а сам подумал, что не против сбагрить в монастырь Линшуй лейтенанта Кима.

За храмом дорога закончилась, и выросла новая каменная стена, пониже городской.

«А вот и погранслужба», – понял Риви.

Капитан Фрост постучала – три длинных, один короткий, – и ворота распахнулись. Показалась припорошенная снегом площадь военного городка, окруженная жмущимися друг к дружке ханоками-казармами. Туда-сюда сновали погранцы в серой форме, как у лейтенанта Кима. При виде всадников все они вытянулись по стойке смирно и почти одновременно поклонились. Недавние выпускники, понял Риви по испуганным глазам и слишком усердным поклонам.

– Как дежурство, капитан? – К Фрост подошел худощавый мужик. Волосы у него, как у Кима, были забраны в хвост на макушке.

– Как видите, старший лейтенант. – Фрост спрыгнула с козла и развела руками. На широких белых рукавах застыла змеиная слизь.

– Всю ночь тихо, старший лейтенант Чхве, – вздохнул Ким. – Шли за ними на юго-запад, там, где вы указывали на следы, надеялись найти кладку. Глухо. Уже утром на обратном пути наткнулись на змею. – И он бросил короткий взгляд на Риви.

– Теперь твари учуют своего мертвого друга и точно уйдут далеко от города, – процедила Фрост. – Думали, вдруг они осмелели и отложат свое дерьмо рядом. Но нет, без шансов. А, кстати, познакомьтесь. У нас гость. Лейтенант Риви аж из Реджо приехал, чтобы помолиться в храме пророка Донсу.

Чхве одарил Риви недовольным взглядом.

«Да понял я, понял, – думал Риви, кое-как слезая с козла и сгибая в поклоне задубевшую спину. – Я во всем виноват».

– Позаботьтесь о лейтенанте Риви, – Фрост обратилась к Киму. – Пусть выспится, ему завтра рано вставать на молитву.

Риви поплелся за Кимом. Оставив козла, они пересекли площадь и остановились перед маленьким белым ханоком. За ветками пышных елок пряталась дверь.

– Снимите обувь, лейтенант.

Ким пропустил Риви внутрь. Кое-как стащив ледяные сапоги и едва не грохнувшись о высокий порог, тот прошел в полутемное помещение с единственным окном. Шкафа не было, кровати тоже. В углу стоял тяжелый кованый сундук, у стены лежало свернутое в рулон одеяло. Раздвижная дверь из бумаги и деревянных реек, похоже, вела в кухню.

Ким открыл сундук и вытащил стопку белья.

– Тут чистый матрац, лейтенант Риви, и одежда.

– Военная форма? – хмыкнул Риви, увидев шерстяную серую ткань.

– Другой у нас нет, лейтенант. Эта не именная. Поспите, я попозже затоплю баню. Как проснетесь, идите от площади прямо, потом направо. Наша – левая. Увидите.

– А вы?

– Дела. – Ким поклонился и закрыл дверь с наружной стороны.

Не заботясь о чистом белье, Риви развернул тонкий матрац, скинул промокший китель, рубашку и штаны, рухнул на пол и тотчас заснул, уткнувшись носом в жесткую подушку, наполненную то ли зернами, то ли крупой.

Проснулся уже вечером. От голого тела тащило змеиной кислотой. Открыв ставни, Риви увидел елки и кусок сумеречного неба.

На сундуке стояла тарелка с картошкой и бутыль воды. Риви закинул в рот картошку – ну и острятина, как жрать-то вообще – и запил. Парансанцы, как и реджийцы, не охотились на диких животных. Зато разводили свиней. Кусок мяса, пусть и жесткого, пришелся бы кстати.

Но мяса не было. Надевать чистую форму на грязное тело Риви не стал: влез в свой китель и отправился на поиски бани.

* * *

Риви миновал площадь, прошел, скрипя сапогами, по утоптанной дорожке и свернул направо, туда, где к стене примостились три полукруглых каменных домика. Из трубы на крыше левого валил дым.

Риви дернул тяжелую деревянную дверь, и в лицо тут же ударил жар.

В комнатке, освещенной по периметру четырьмя светильниками с драконьими головами, едва ли могли разойтись двое. На низкой деревянной кушетке лежала белая простыня. Риви сбросил одежду, обернул простыней бедра и прошел дальше, в закрытый плотной тканью проем.

Внутри, раскинувшись на горячем полу, голышом лежал Ким Чонсок. Длинные патлы он убрал под дурацкую, скрученную из полотенца шапку.

– А, лейтенант Риви, – сказал Ким, приоткрыв один глаз. – Проснулись.

Риви взглянул на могучую фигуру Кима и передумал снимать простыню. Плюхнулся у стены, облился мыльной водой из кадки, пытаясь незаметно потереть задницу. Длинный ковш, как и светильники, напоминал голову дракона с раскрытой пастью.

Ким лениво поднялся и брызнул водой на каменную печь в углу.

– Наши предки верили, что драконы отпугнут змей, – сказал он, заметив, что Риви рассматривает ковш.

– Не отпугнули.

– Увы. – Ким поддал жару и снова лег на пол, на этот раз на живот, показав широкую спину в коротких линиях змеиных когтей и крепкие ягодицы.

Жар нарастал. Голова у Риви тяжелела, шрамы на руках саднили и чесались. В какой-то момент стало нестерпимо, и он, плюнув на все, выскочил сначала в предбанник, а потом, натянув сапоги, и на улицу. От мороза по разгоряченному телу пошли иголки, и Риви с наслаждением выдохнул пар.

Темнело. По дорожке туда-сюда сновали погранцы, вдалеке у ханоков-казарм горели факелы, блеяли козлы, пахло жареной картошкой и пряными, незнакомыми специями. Риви повернул голову: у соседней бани стояла капитан Фрост. Белая рубаха и широкие штаны пузырились от ветра.

– Это третий раз, – вкрадчиво сказала она, убрав руки за спину.

Рядом никого не было, но Риви не сразу понял, что обращаются к нему.

– Третий раз, капитан? – переспросил он.

– Третий раз за день пытаюсь смыть змеятину.

– А.

В змеиной слизи, конечно, приятного мало. Но чтобы ее смыть, нужно всего лишь ведро воды и большой кусок мыла – зря капитан преувеличивает.

Риви украдкой посмотрел на Фрост – нос с едва заметной горбинкой, мокрые пряди, ползущие по плечам и спине. В ней ведь – кроме черных волос и карих глаз – нет ничего северного, мелькнуло в голове. Такие люди – со строгими лицами, острыми подбородками, прямыми спинами – встречались Риви лишь однажды, на западном хвосте Южного материка, через пролив от Шэня. Мичиганск, Кливлендск, Петербург – там молятся пророкам Фо́мину и Кевину и пекут самый вкусный на свете хлеб: его дурманящий теплый запах по вечерам заполняет улицы. Раньше в той части материка был еще один город, Нью-Сибирск. Змеи разрушили его, когда Риви было двенадцать.

– Простите, капитан, – выпалил Риви. – Я думал, вы мужчина.

– И поэтому вы стоите тут не стесняясь в одной простыне?

– Нет, – Риви смутился. – В смысле, Акира – звучит как мужик. Мужское имя. И даже не из Парансана – из Кадзуро. Вы не выглядите как…

– Как Акира? – спокойно ответила Фрост, вглядываясь в темноту. – Вы правы, Акира – мужик. Мужик из Кадзуро. Но вы тоже не выглядите как Маттео, лейтенант.

Много лет никто не называл его по имени, и Риви вздрогнул.

И в этот момент вместе с ним вздрогнула земля.

Люди на улице замерли на секунду, а потом побежали в разные стороны. Земля дрогнула еще раз, сильнее.

«Это в Кадзуро! – раздался чей-то вопль. – От горы идет!»

Риви оступился, простыня шлепнулась в снег.

– Кадзуро, – эхом повторила капитан Фрост и бросилась вперед – мокрая и босиком.

– Капитан! – окликнул ее Риви. – Я с вами!

Фрост обернулась, взгляд скользнул по Риви снизу вверх.

– Оденьтесь.

* * *

Риви бежал до дома, прикрываясь простыней. Распахнув дверь, натянул на замерзшее тело рубашку и военный ханбок, оставленный Кимом, – длинные рукава пришлось подвернуть, штанины заправить в сапоги. Нашел кинжал, переложил во внутренний карман два бутылька граппы.

– О, лейтенант! – Ким в полном обмундировании показался перед домом. – Пойдемте.

«Да как успел-то, две минуты назад в бане голышом лежал», – думал Риви, когда юные пограничники строились ровными рядами на площади. Ким пропихнул Риви вперед.

Тут Риви понял, почему капитан говорила не «погранслужба», а «погранотряд». На площади собралось от силы человек пятьдесят. А ведь в одном только Реджо было четыре роты по семьдесят военных.

Когда на площадь, огладив широкие белые брюки, вышла капитан Фрост, в воздухе повисла тишина. И вдруг, растекаясь от городских ворот, в этой тишине загремели рыки глашатаев:

– Р-р-р-аспоряжение главы гор-р-ода госпожи Кун Мины! Р-р-р-аспоряжение главы гор-р-ода госпожи Кун Мины! Капитан Фрост и пограничники, вам запрещено оказывать военную помощь Кадзуро. Повтор-р-р-яю, запрещено оказывать военную помощь Кадзуро. Закройте проход в тоннель. При необходимости обороняйте Парансан. Всех, кто ослушается, ждет суровое наказание вплоть до казни.

«Эге, – хмыкнул Риви. – Да Север ничем не отличается от Юга. Тоже каждый сам за себя».

Глашатаи замолкли. Земля снова задрожала, и со стороны Синей горы послышалось три удара гонга.

– Пограничники, слушать мой приказ. – Фрост задрала подбородок. – Оставить проход в тоннель открытым, ждать беженцев из Кадзуро. Закрыть проход после прибытия людей, оборонять город в случае необходимости. Старший лейтенант Чхве, принять командование обороной.

Из строя выступил уже знакомый Риви сухопарый мужик. Единственный мужик среди мальчиков.

– Есть, капитан.

Риви заметил, что Фрост с Кимом переглянулись.

– По козлам, – скомандовала Фрост, и строй рассыпался.

«А, вот что они задумали. Любопытно, любопытно», – подумал Риви.

– Капитан! – Он протиснулся вперед. – Значит, не будете исполнять приказ?

– Глава города – не майор и не генерал. И приказывать мне она не вправе. – Огибая пограничников, Фрост направлялась к стойлам так быстро, что Риви едва мог за ней угнаться. – Не исполняете как раз вы, лейтенант. Или не поняли? Могу повторить помедленнее и с шэньским выговором, он вроде бы вам привычнее.

– Хочу с вами, – сказал Риви, не обращая внимания на выпад.

– Вы это уже говорили.

– С вами и лейтенантом Кимом.

– Исключено.

– Жители Кадзуро били в гонг три раза, значит, там три твари.

– Маленький город, хватит и двух.

– Похоже, их погранслужба не справляется. Честно, я бы на вашем месте взял больше людей, капитан Фрост.

– Но вы не на моем месте, лейтенант Риви.

– Тогда давайте хотя бы так, капитан. Три человека – три змеи.

– Вы списаны из-за ранений, лейтенант Риви. А утром вас чуть не сожрали.

Фрост на секунду остановилась перед входом в стойла, зашла внутрь и отвязала козла от столбика.

– Зато я не местный, – усмехнулся Риви. – И формально нигде не числюсь. Был я в Кадзуро, не был – никто даже не заметит. Глава города грозит наказанием, и вы не хотите подставлять своих, но люди-то вам нужны, капитан.

Фрост замерла с поднятой ногой, и Риви понял: попал.

– Берите козла, – сказала Фрост после короткой паузы.