В коридоре было темно, а Чжан Кай шел один, прислушиваясь к звуку собственных шагов. Проходя мимо входа в гараж, он перешел почти на бег. Он боялся, что в это время заклятие вдруг проявится и он повалится в предрассветный час в каком-нибудь темном углу института, а утром следующего дня сослуживцы с ужасом обнаружат его труп.

Стоило подумать об этом, как идти дальше стало невмочь: он оглядывался по сторонам, вглядывался во все темные углы. Сердце как бы поднялось в груди и висело на тоненькой ниточке, готовой вот-вот оборваться.

Осторожно пробравшись в темноте, он стал искать на ощупь входную дверь. Вдруг спереди пахнуло жаром, и он уперся во что-то прямо лицом.

В темноте ничего не было видно, как ни напрягай зрение. Сердце прямо-таки выпрыгивало из горла. Он хотел громко закричать, но и звука не получилось, горло опухло и не могло издать громкий звук. Трясясь, он прохрипел еле слышно в темноту перед собой:

— Кто тут?

— Это я. Линь Цзысу, — донесся голос из темноты.

Тут Чжан Кай, отдышавшись, прошептал:

— Ты же меня напугал чуть не до полусмерти. Я подумал, что наткнулся на выкарабкавшуюся мумию!

— Извините.

Невидимый Линь Цзысу ухватил Чжан Кая за руку, протащил вперед несколько шагов, свернул за угол и наконец добрался до входа. Здесь уже был слабый, хоть и неверный, свет, в котором лица обоих едва виднелись.

Чжан Кай, по-прежнему одержимый ужасом, нащупал рукой сердце и спросил:

— Уже далеко за полночь. Чего же вы здесь?

— Ну я вернулся домой, а ключей при себе нет. Значит, наверняка забыл на службе, поэтому опять вернулся за ключами в институт. Иначе сегодня вечером спать будет негде, — понизив голос, объяснил Линь Цзысу.

— А почему же вы не вернулись пораньше? Сейчас уже за полночь, — усомнился Чжан Кай.

— Ах, это… После работы я не сразу пошел домой, на улице опрокинул пару стаканчиков, а когда стало поздно, вернулся домой и не смог отпереть дверь. Прямо-таки стыдно, уже так поздно. И вас напугал.

— Ну-ну, — Чжан Кай кивнул, глядя на верзилу Линь Цзысу, держащего в руке очень большой черный кожаный портфель. Одному небу известно, что туда наложено.

В тусклом освещении он и сам казался мертвенно-бледным, прямо выходец с того света. При виде этой высокой фигуры он опять разволновался.

Линь Цзысу прервал молчание вопросом:

— Чжан Кай, а вы зачем здесь?

— В двух словах не объяснишь. Директор Вэнь и сейчас еще сидит в комнате, где случилась беда с Цзян Хэ. Он хочет провести там ночь.

— Директор Вэнь тоже в той комнате? — испугался Линь Цзысу.

— Да. Мы проводили эксперимент, — прошептал Чжан Кай.

— Эксперимент?

Чжан Кай ответил с многозначительной загадочностью:

— Экспериментировали с гибелью.

— Экспериментировали с гибелью? Чжан Кай, да хватит ли у вас храбрости на это? — В тоне и в словах Линь Цзысу мелькнуло презрение.

Чжан Кай этого не понял, а может быть, привык и спокойно поведал:

— Мы задумали опыт. Возможен ли инцидент со смертельным исходом вечером между одиннадцатью и двенадцатью часами в комнате, где с Цзян Хэ случилась беда?

— Вы экспериментировали со своей собственной жизнью?

— Другого выхода не было. Директор Вэнь настаивал категорически, чтобы я остался. Сам бы я ни минуты не посмел оставаться в этой комнате. Но уже полночь, и никакой беды не может случиться. Не могу понять, по какой такой причине мое сердце упорно подает неблагоприятные сигналы. Линь Цзысу, я задам вам один вопрос: вы верите в заклятие?

Линь Цзысу отошел от деревьев так, что свет луны осветил его лицо. Произнес сдержанно:

— Я верю только самому себе.

Чжан Кай покачал головой:

— Будь у меня такая уверенность, было бы очень хорошо. Вы взяли свои ключи?

— Пойдемте, — сказал Линь Цзысу и помахал перед ним связкой.

Чжан Кай пошел за ним следом, то и дело ощупывая сердце и радуясь тому, что еще жив.

В тенистой аллее трудно разглядеть луну в небе, но цвет лунного диска был холодным и печальным. Они вышли из больших ворот института и закрыли их за собой. Чжан Кай сел на свой мопед, хриплым, осипшим голосом сказав Линь Цзысу:

— Я поехал, до свидания.

Он тронул мопед с места и резко рванул. На узенькой улочке в мертвящей тишине звук мчащегося мопеда рождал гулкое эхо. Линь Цзысу следил взглядом, как он удаляется, и уголки его рта кривились в презрительной ухмылке. Потом он обернулся и стал глядеть на здание за большими воротами Института археологии.

Его глаза блестели как у ночного хищника.

Подул холодный ветер поздней осени. Крепко сжимая черный кожаный портфель, Линь Цзысу удалился.