Бай Би прежде здесь никогда не бывала, лабиринты перекрестков шли один за другим. Следуя адресу, который ей дала Сяо Сэ, она как челнок сновала под у ту нами, пока наконец не нашла театр.

У входа в театр людей не было, только наклеена скверного качества афишка спектакля. Бай Би самой доводилось рисовать подобные афиши, и, с ее точки зрения, эта была нарисована из рук вон плохо: студенты Института изобразительных искусств рисовали гораздо лучше. Фоном служила желтого цвета пустыня, небо было замазано свинцово-черным, затянуто множеством туч и украшено молниями.

В центре была изображена синьцзянская женщина с превеликим количеством украшений и драгоценностей на голове, в цветастом платье; однако лицо ее напоминало даму с японской гравюры: немыслимо огромные глаза, а выражение лица — пугающе страшное. Бай Би подумала, что такая картина может завлечь разве что школьников. Справа от рекламы была надпись столбцом иероглифов: «Лоулань — пагуба для души».

Лоулань. Опять Лоулань. При виде этих двух иероглифов Бай Би стало не по себе. Ниже рекламы была пропечатана дата спектакля: через десять дней. Она нерешительно вошла в театр, у входа так никто и не встретился. Потом прошла по темному коридору и открыла дверь; впереди увидела освещенную сцену.

Театр был не так уж велик, как она себе воображала: узкий и тесный, в пустом зале сидело в разных концах несколько человек. То ли участники труппы, то ли такие же, как она сама, посторонние, случайно зашедшие посмотреть репетицию. Она выбрала самый темный уголок и села. На сцене шла репетиция, не было только яркого света ламп и музыки, из декораций — один задник, да и тот был готов лишь наполовину. Но актеры уже надели сценические костюмы.

На сцене стояло несколько человек, одетых не по-китайски, не по-европейски; в центре стоял стул с претензией на красивость. На нем восседал человек в короне и длинном халате. Ему приклеили большую бороду, чтобы создать образ синьцзянца с его окладистой бородой. Персонаж выглядел князем.

Вдруг человек, сидевший в зрительном зале, в самом первом ряду, громко прокричал:

— В этом действии нет динамики, сойдите со сцены. Начнем репетировать третье действие.

Сразу погас свет, но занавес не опустился, и было видно, как на сцене засновали черные фигуры. Некоторые мужчины громко перекликались в темноте. Бай Би видела только то, что происходило перед глазами. Она ждала в сплошной тьме, но в голове теснились раздумья о фотоснимках Лоуланя, которые она видела в отцовском архиве.

Наконец сцена осветилась: посередине сидела женщина, тихо и спокойно, Хотя она была густо намазана гримом, Бай Би с первого взгляда узнала Сяо Сэ. Та была одета в красное платье, чересчур броское. Сначала она смотрела со сцены вниз, вытаращив глаза, но потом ее взгляд помягчел, и она начала свой монолог:

— Ночь темна, все спит кругом, город Лоулань опьянен спокойным сном, и только розы в садах благоухают в тиши. Сегодня принц царства Юйчжэнь прибыл сюда, велел мне встретиться здесь со сказителями. Я взволнованна и возбуждена, потому что юйчжэньский принц — самый сказочный храбрец во всей пустыне. Возглавив войско, он отразил нашествие могучего племени жоужаней. А еще во всем Западном крае он самый знаменитый поэт, знаток истории и географии, наблюдатель небосвода и погоды. О нем грезят во сне женщины всей пустыни. Однако я не могу дозволить ему увидеть мое лицо. Мне должно скрывать свое лицо, потому что лица женщин Лоуланя не смеют видеть чужие люди. Принц, о принц! Как же мне стать тебе известной?

Окончив монолог, она прикрыла лицо куском черного шелка. Бай Би подумала, что Сяо Сэ выглядит как мусульманка.

Потом на сцене послышался громкий топот, а Сяо Сэ восторженно воскликнула:

— Принц пришел!

Однако на сцену вышел совсем не принц, а двое воинов в шлемах и латах.

Сяо Сэ, испугавшись и растерявшись, громко спросила:

— Вы кто такие?

Воины ее не поняли и схватили за руки. Сяо Сэ закричала:

— Я лоуланьская принцесса. Если вы не окажете мне должного почтения, мой отец князь казнит вас без похорон.

Оба воина в один голос ей ответили:

— Простите, принцесса. Мы исполняем княжеский приказ. Доставим вас обратно во дворец.

— Неужели князь-отец уже принял свадебные дары жоужаньского кагана и хочет выдать меня замуж к жоужаням?

Оба воина, ничего не отвечая, поволокли ее за занавес, и Сяо Сэ громко закричала:

— Князь-отец, князь-отец, почему вы так обращаетесь с дочерью?

Теперь Сяо Сэ и оба воина ушли со сцены. Бай Би никак не ожидала, что у Сяо Сэ будет такой выход на сцену: после этого она не появлялась. Затем сцена осветилась вновь, появилась световая надпись «Принц юйчжэней», и принц поднялся на сцену. Принц был одет совсем не так, как другие, и держался гораздо свободнее и непринужденнее. Он озабоченно огляделся вокруг и произнес:

— Я уговорил лоуланьскую принцессу прийти на свидание, но здесь никого нет. Неужели принцесса не пожелала выйти?

Тут на сцене зажглись дополнительные юпитеры, и в ярком свете явилась еще одна персона. Женщина, одетая в юбку из тончайшего шелка, плотно облегающую фигуру. Ее стройное тело почти полностью просвечивало сквозь шелк.

Увидев женщину на сцене, Бай Би вдруг разволновалась, ее сердце непонятно отчего бешено забилось. Женщина на сцене тоже закрывала лицо шелком, так что разглядеть черты ее лица было невозможно, зато поверх шелка смотрели прекрасные глаза. Эта пара глаз на сцене заставила Бай Би что-то вспомнить. Волосы женщины были небрежно рассыпаны, совсем не так, как у выходившей перед ней Сяо Сэ, украсившей прическу множеством драгоценностей; здесь же ничего не было надето, словно у девушки из простонародья.

Женшина, медленно, легко и плавно ступая, ходила по сцене, будто и не была смертным человеком. Бай Би отчего-то почувствовала себя потрясенной, видя эту женщину на сцене.

Принц увидел женщину, бросился к ней, с чрезмерным пафосом преклонил колено и произнес:

— Любимая принцесса, наконец-то вы явились.

Женщина посмотрела на него и отвернулась в смущении.

Принц засмеялся.

— Принцесса, прошу простить мою бесцеремонность. Для меня величайшее счастье увидеть самую ослепительную драгоценность всего Западного края, самую прекрасную женщину в Поднебесной — лоуланьскую принцессу.

Женщина не отвечала, а только качала головой.

Принц продолжал:

— Извините, мне понятно, что драгоценнейшая лоуланьская принцесса не снизойдет до беседы со мной. Принцесса, вам самой говорить не надо, надо только меня выслушать, и достаточно. Я прибыл в Лоулань с целью жениться и увезти вас с собой обратно к юйчжэням. Я могу поселить вас в самом прекрасном дворце на свете, индийские служанки будут прислуживать вам, юйчжэньские драгоценности украсят вашу грудь, персидские песнопения ублажат ваш слух, китайские шелка обернут ваш стан. Прошу вас поверить мне, я своей жизнью ручаюсь, что смогу дать вам счастье на всю жизнь.

Женщина глядела на него, и нельзя было понять, восторг в ее глазах или испуг. Она только качала головой, а потом отвернулась…

Принц покачал головой.

— Принцесса, вы сейчас захотите вернуться и отдохнуть. Если так, то я уйду, но завтра вечером в это же время, когда беззвучно расцветают розы, я еще раз приду сюда. Принцесса, если вы пожелаете, то завтра вечером сможете прийти ко мне на свидание, а если нет, то прошу вас навсегда забыть обо мне. Я ухожу и желаю вам счастья, моя принцесса.

Понурив голову, принц отвесил ей поклон и медленно удалился со сцены.

Теперь женщина осталась на сцене одна, и освещение сконцентрировалось на ее фигуре, а все остальное погрузилось в темноту. Она подняла голову и, глядя прямо перед собой, плавным движением откинула шелк со своего лица.

Свет был слишком сильным, до того, что ее лицо казалось мертвенно-бледным. Осветитель понял свою оплошность и несколько умерил яркость. Лицо женщины на сцене стало более-менее различимым.

Бай Би укрывалась в темном углу и без помех рассматривала лицо женщины на сцене. Да, она была очень красива, признала Бай Би.

Женщина со сцены глядела в зал удивительным взором, будто смотрела в какую-то дальнюю даль; губы у нее дрожали. И наконец она размеренно выговорила:

— Принц любит не меня, а принцессу.

В ее словах таилась притягательная сила, которая сразу же захватила слушателей. Простая сценическая реплика из ее уст прозвучала чарующе, как рубай на персидском языке.

Потом она отвернулась, и ее изящная шея в ярком белом свете заблистала как фарфор. Но этот блеск сверкнул перед глазами Бай Би только на мгновение, потому что свет вдруг погас, на сцене стало темно, а когда через какую-то секунду вновь загорелся, на сцене уже не было никого.

Ло Чжоу поднялся со стула и во всю силу зааплодировал, громко говоря:

— Этот отрывок недурен. Ладно, давайте сегодня на этом остановимся.

Снова на сцене зажегся обычный желтый электрический свет. Бай Би посмотрела вокруг и немедленно обнаружила Сяо Сэ. Та только что сняла грим.

— Бай Би, наконец-то ты пришла, — закричала она и тут же подсела, спрашивая:

— Ну говори скорее, как я играла?

— Я не поняла, пожалуй, отрывок был слишком мал.

Сяо Сэ была несколько разочарована ответом:

— Да. Начало скучновато. Потом, ближе к концу, действие станет лучше. Поверь мне, ведь я подлинная исполнительница главной женской роли.

— Сяо Сэ, а та женщина, которая только что на сцене произнесла одну реплику? — не удержалась Бай Би.

— Она? Никто не знает, откуда она взялась, и я тоже не знаю. Похоже, ее позвал режиссер, когда набирал актеров.

В словах Сяо Сэ была неприкрытая ревность, которую Бай Би различила легко и могла понять. Возможно, зависть и ревность заложены в каждой женщине с самого рождения. Сама она не могла не признать, что та женщина на сцене производит куда более яркое впечатление, чем Сяо Сэ. Играет очень недурно, причем особенно выразительны у нее глаза.

Оглянувшись, Бай Би заметила, что у Сяо Сэ очень расстроенное лицо; поняла, что подругу расстроили ее слова, и принялась извиняться:

— Извини, Сяо Сэ, я не нарочно.

Сяо Сэ отвечала упавшим голосом:

— Чего уж, я знаю, что она играет лучше меня, и режиссеру тоже нравится, и даже тебе она понравилась. Все люди таковы, не будем больше об этом, я не обижусь.

— Мы с тобой самые близкие люди. Давай сегодня вместе поужинаем? — предложила Бай Би. Ей хотелось как-то утешить подругу.

Сяо Сэ покачала головой:

— Извини, никак не могу. Сегодня не получится. Я уже с другим человеком договорилась, с нашим режиссером.

Она выразительно посмотрела в сторону Ло Чжоу, который с кем-то беседовал.

Бай Би тоже поглядела вперед: в первом ряду стояли двое мужчин, похоже, молодые. Они стояли к ней спиной, поэтому их лица она не могла разглядеть, но один показался особенно знакомым, таким знакомым, что сердце встрепенулось и забилось учащенно. И мелькнула такая мысль, что Бай Би тут же попыталась отогнать ее: невозможно, невозможно! Она обернулась к Сяо Сэ, но та тоже смотрела вперед, и вид у нее был такой, что невозможно было не понять ее намерения.

Обе вышли в полутемный, очень длинный коридор. Там никого не было, так что слышались собственные шаги. Перед самым выходом она услыхала шаги другого человека, и звук их так смешивался со звуком ее собственных, что нелегко было понять, кто идет. Это встревожило Бай Би. Она обернулась. В полусвете разглядела чью-то легко скользящую тень.

В тусклом и мерцающем свете одинокой лампочки Бай Би постепенно разглядела какую-то женщину. Издали она походила на саму Бай Би, одета была во все белое, и это четко контрастировало с окружающим темным фоном. Да это же только что выступавшая на сцене девушка! Бай Би облегченно улыбнулась, и незнакомка замедлила шаг. Бай Би заглянула ей прямо в глаза. Они были очень близко друг от друга — рукой дотянуться, — но возникало странное ощущение, что незнакомка недоступна. Бай Би чувствовала, что глаза, в которые она смотрела, ей знакомы, что она их где-то видела. От смущения она засмеялась. Женщина вежливо кивнула, и это придало Бай Би храбрости.

— Вы так замечательно играли.

У женщины дрогнули губы, и Бай Би подумала, что эта улыбка завлекает многих мужчин. Актриса спокойно ответила:

— Спасибо. У меня на сцене только один монолог, и все.

— По-моему, у вас прекрасный монолог, который превзошел все остальные. Драматург, видно, очень постарался.

— Этот монолог я придумала сама.

Бай Би и в голову прийти не могло, что артистки сами пишут пьесы. Разве так бывает? Позавидовать можно.

— Вы действительно очень талантливы. Меня зовут Бай Би, я подруга Сяо Сэ.

— Ну раз уж вы подруга Сяо Сэ… Она очень неплохая артистка. Меня зовут Лань Юэ, иероглиф «лань» пишется как «голубой», а иероглиф «юэ» — как «месяц», — спокойно ответила девушка.

— Лань Юэ? Голубая Луна, какое красивое имя!

Разговаривая, они дошли до выхода на улицу. На солнце лицо Лань Юэ показалось еще прелестнее. Она показала на афишу спектакля и презрительно рассмеялась:

— До чего же скверно нарисована эта афиша!

— Да. Дайте мне несколько дней, и я вам нарисую афишу, — вдруг вырвалось у Бай Би.

— Вы художница?

— Не назову себя так. Я зарабатываю на жизнь живописью.

Лань Юэ засмеялась:

— Очень рада с вами познакомиться. Простите, у меня дела, я пойду. До свидания.

Она перешла улицу и стремительно скрылась в тени деревьев.

Бай Би осталась стоять у входа. Поглядела на часы: до вечера еще далеко, дел никаких, но возвращаться домой так рано тоже не хотелось.

Она лениво поглядела в сторону, где скрылась Лань Юэ.

— Бай Би! — послышался мужской голос.

Она недоуменно обернулась и увидела Е Сяо.

Лицо его напоминало о Цзян Хэ, и это смущало Бай Би:

— Полицейский Е, почему вы здесь?

— Я же просил вас не называть меня полицейским, пожалуйста, просто Е Сяо.

Бай Би колебалась, выдерживая долгую паузу, потом решилась:

— Извините, полицейский Е, не знаю, можно ли спросить у вас?

— Спрашивайте.

— Вы меня подозреваете? — прошептала она.

— Что вы говорите?!

— Почему где я, там и вы? От археологического института до этого театра… Разве вас не видят люди? Вам вдруг тоже захотелось посмотреть репетицию? Вы следуете за мной по пятам. Вы что — считаете, что я причастна к смерти Цзян Хэ? То есть в ваших глазах я и есть главная подозреваемая?

Она не сдерживалась. Глубокое чувство унижения, овладевшее ею еще в день прощания с Цзян Хэ, все росло. Не в силах подавлять его, она взорвалась.

Е Сяо, не ожидавший этого от Бай Би, замер. Потом вздохнул:

— У меня есть друг, очень хороший друг, его зовут Ло Чжоу. Он драматург и режиссер. В этом театре он ставит историческую пьесу, ту самую «Лоулань — пагуба для души», о которой говорится в афише. Сегодня у меня выходной, и я пришел посмотреть на его работу. Это исключительно мое личное дело. Не верите, пойдемте вместе в театр и спросим у него.

Бай Би покраснела: она вспомнила, что в передних рядах беседовали двое мужчин, и фигура одного напомнила ей Цзян Хэ. Конечно же это был Е Сяо. Может быть, в эти дни ему самому тоже пришлось пережить бог знает какие тяготы. Да и живет он в вечной атмосфере подозрений ко всем и вся. Она прошептала:

— Извините, Е Сяо.

— Ничего. А вы почему пришли?

— Вот уж совпадение так совпадение. У меня тоже очень хорошая подруга играет в этом спектакле.

— Действительно, совпадение. А кого она играет?

— Принцессу.

— А-а… Похоже, Ло Чжоу не слишком доволен ею. Ах, извините.

— Ничего.

Бай Би была не в силах дальше видеть его лицо. Она увидела на улице свободное такси, помахала рукой и торопливо распрощалась с Е Сяо.

А Е Сяо, когда она села в такси, вдруг почувствовал себя покинутым. Он обернулся: Ло Чжоу и Сяо Сэ выходили из театра. Тоже взяли такси и поехали в торговый район города.

Он остался у входа в театр один. Налетел прохладный ветерок ранней осени, и по спине вдруг прошла струйка холода…