Москва вечер 19 августа 1991 года. Кабинет Потапова.

Егор Владимирович сидел за столом и, поигрывая импортной ручкой, мрачно смотрел телевизор. На экране шла запись выступления Ельцина, забравшегося на танк. Ельцин говорил о сопротивлении ГКЧП, призывал к всеобщей забастовке, обращался к западным странам с призывом поддержать прогрессивные силы, противостоящие государственному перевороту в стране, вставшей на путь демократизации, отринувшей старые замшелые догмы…

«…При всех трудностях и тяжелых испытаниях, переживаемых народом, демократический процесс в стране приобретает все более глубокий размах, необратимый характер… Призываем граждан России дать достойный ответ путчистам и требовать вернуть страну к нормальному конституционному развитию.…»

Потапов видел эту запись уже не в первый раз, и именно сейчас принимал одно из самых судьбоносных решений в своей жизни. Ему необходимо было поторопиться, так как уже через несколько минут, нужно будет дать однозначный ответ.

Потапов вдруг поймал себя на мысли, что не испытывает ни страха, ни возмущения от всего происходящего. Только усталость. Как будто страна, в которой он прожил всю жизнь, уже умерла, а сейчас просто решается, кто первым начнет делить огромное бесхозное наследство. Он слишком долго прослужил системе, чтобы не понимать — сейчас все уже изменилось навсегда, и назад ничего не вернешь. Так, из пропущенного через мясорубку фарша, уже не собрать назад кусок мяса. Как не старайся…

К кому примкнуть? Те, кто это все начали, не выглядят ни сильными, ни уверенными. Так власть не берут. А те, кто против? Горбачев слабак, довел всю страну до ручки и сейчас он явно не выгребет… А если не Горбачев? Если сделать ставку на…

Потапов услышал шаги. Дверь открылась и в кабинет вошел плотный мужчина в однотонном сером костюме. Александр Кормаков — личный телохранитель Ельцина собственной персоной. Его круглое лицо было сосредоточенным и серьезным. Он остановился у входа и пытливо смотрелна хозяина кабинета, не говоря ни слова. Приняв решение в последний момент, Егор Владимирович медленно поднялся с кресла и пошел навстречу гостю, радушно протягивая руку.

— Здравствуй, Саша.

— Здравствуй, Егор. — крепко пожал руку Потапова Кормаков.

— Как там обстановка? — деловито поинтересовался Потапов — Я тут только из телевизора информацию черпаю, а что на самом деле происходит, приходится только гадать.

— Тяжело, Егор — спокойно ответил Кормаков — Но мы так просто не сдадимся.

Он подошел к столу, примыкающему к рабочему месту Потапова и грузно опустился в кресло

— Верю Саша. — кивнул Потапов и, обойдя стол, сел напротив.

Кормаков, немного помолчав, почесал подбородок и продолжил.

— Вокруг Белого дома сейчас черт знает что творится. Народ собирается толпами. Добровольцы. Афганцы. Казаки. Студенты. Половина совершенно безбашенные. Есть провокаторы. Никто толком не понимает, будет штурм или нет.

— А что с официальными городскими структурами? Милиция? Военные? КГБ?

— Не поймешь. Руководство все попряталось. — Кормаков начал ровно, но вдруг, сжав кулаки, вспыхнул. — Суки! Все ждут чем закончится, чтобы после присягнуть победителю.

— Скажи, может я чем могу помочь. — Потапов испытывающе посмотрел на гостя.

— Мне сейчас очень нужны люди, Егор. Обученные, дисциплинированные, которые смогут закрыть дыры. Знаю, у тебя есть такие.

— Сколько тебе нужно, Саша?

— Все, что есть.

— Что им будет нужно делать?

— Нужно организовать охрану подступов к Белому дому. Поставить посты, наблюдение. Отсекать мутных типов, выявлять провокаторов. Гасить все попытки раскачать ситуацию. Быстро и тихо. И главное…

Кормаков понизил голос.

— Если начнется штурм, нужно будет вытащить Борисыча и вывезти из Москвы. У нас есть ресурсы в регионах, на случай, если придется отступить из столицы.

— Значит, все ставишь на Ельцина?

— Давно поставил — кивнул Кормаков и помолчав добавил — А ты?

— А если не устоим? — осторожно спросил Потапов.

— Тогда уже не до кресел будет. Всех подметут подчистую, и тех кто на баррикадах стоял и тех, кто активно не поддержал.

— А альтернатива? — Потапов выжидающе смотрит на Кормакова.

— Альтернативой у нас будет вся страна, со всеми вытекающими…— усмехнулся тот. — Так дашь людей?

На экране телевизора мелькают люди, столпившиеся у белого дома. Камера выхватывает лица из толпы. Снова показывают Ельцина, Хасбулатова, Бурбулиса. А чуть дальше, на заднем плане, виден деловитый и собранный Кормаков, который сейчас находился в кабинете и ждал ответа от его хозяина. Повисла небольшая пауза.

— Дам, Саша. Всех, что есть дам.

Потапов встал, подошел к своему столу, снял трубку внутреннего телефона и набрал короткий номер.

— Володя, зайди ко мне срочно. — Жестко сказал он, услышав ответ с той стороны.

* * *

Игнатов вошел в кабинет и замер, увидев там кроме хозяина, сидящего за столом Кормакова. По долгу службы, он хорошо знал, кто находится перед ним.

— Так Володя. — без предисловий начал Потапов. — Ты, со всеми своими людьми, поступаешь в полное распоряжение Александра Васильевича. Выполняешь все его приказы как мои. Тебе все понятно.

— Так точно — после небольшой заминки ответил Игнатов — Товарищ генерал, разрешите уточнить?

— Давай не по уставу, Володя, — устало махнул рукой Потапов — Не до устава сейчас. Что хотел спросить?

— Экипировка? Транспорт?

— Забирай все машины из гаража. Экипировка полная из «утерянного» склада. — Потапов многозначительно посмотрел на Игнатова.

— Вас понял, Егор Владимирович — кивнул тот и перевел взгляд на Кормакова.

Тот тяжело поднялся из-за стола и выходя из кабинета бросил Потапову.

— Спасибо Егор. Не забуду.

— Александр Васильевич — спросил его Игнатов. — Мне нужно время, чтобы собрать всех людей и экипироваться.

Кормаков уже взялся за ручку двери. Он окинул Игнатова цепким взглядом и спросил

— Сколько у тебя всего?

— Тридцать семь человек. — тут же ответил Игнатов

— Подготовка?

— Большинство прошли Афган, остальные сработаны. Я за всех отвечаю.

— Хорошо. Собирай людей и подкатывай к Белому дому. Там дороги уже перекрыты. На баррикадах скажешь, что по моей линии, дальше я выйду и поставлю задачу.

Кормаков вышел из кабинета.

Игнатов взглянул на шефа. Потапов только махнул рукой, чтобы тот выполнял распоряжение Александра Васильевича. Игнатов молча кивнул и вышел вслед за Кормаковым. Ему не требовалось много времени на общий сбор. Все его люди уже сидели в полной боевой готовности на одной из баз собранные по тревоге еще с утра.

Город за стенами этого здания затих в ожидании. А в его недрах уже начали движение новые силы, которые в недалеком будущем станут определяющими в только нарождающейся в эти дни реальности.

* * *

Игнатов со своими людьми подъехал к Белому дому ближе к ночи. Они выдвинулись с точки сбора на трех легковых машинах и трех «рафиках». В составе боевого отряда были люди, прошедшие Афган, или, хотя бы, службу в армии в десантных войсках, или морской пехоте. Это было одним из основных критериев при отборе в отряд. Игнатову не хотелось вбивать в головы подчиненных понятия о единоначалии и подчинении с самого ноля. Ему нужны были те, кто хорошо понимают, что такое приказ и умеют выполнять его точно и беспрекословно.

Вся группа была экипирована по стандарту «город», введенному лично Игнатовым. Гражданская одежда, легкие бронежилеты под куртками. Вооружение: пистолеты макарова в кобурах скрытого ношения, с тремя запасными магазинами, импортные телескопические дубинки и у каждого своя рация.

В микроавтобусах в закрытых зеленых ящиках было спрятано и кое-что более основательное, на случай серьезного конфликта. Укороченные автоматы АКС-74У, несколько

РПГ-18, имеющих название «Муха» и парочка СВД-шек с оптикой, для которых в их группе имелись подготовленные снайперские пары.

По дороге их несколько раз пытались остановить и досмотреть, но пропуска «везедеходы» и подполковничья корочка Игнатова, быстро снимали все вопросы. Чем ближе они подъезжали к Белому дому, тем чаще им встречались группы людей, стоявших на тротуарах и прямо на проезжей части. Кое кто был в камуфляже. У некоторых при себе были охотничьи ружья, карабины, и даже автоматы. Оружие непонятным образом начало стекаться к центру Москвы и это грозило неконтролируемыми перестрелками и общим хаосом. Автомобильного движения в этой части города почти ни было, и поэтому, их колонна привлекала внимание, но здесь их остановить никто не пытался.

Наконец, передовая «волга», в которой ехал Игнатов, уперлась в кое-как возведенную баррикаду из перевернутого на бок автобуса, железных мусорных баков, металлических ограждений, бревен, автомобильных покрышек, старой мебели и тому подобного мусора. Венчал баррикаду выдернутый откуда-то дорожный знак «кирпич», явно демонстрируя, что дальше проезда нет. За баррикадой горела пара костров и слышались какие-то крики. Колонна остановилась. Игнатов вышел из «волги» и сделал знак, чтобы остальные оставались в машинах. Из-за баррикады послышался крик.

— Кто?

— Свои. — коротко ответил Игнатов.

— Чем докажете?

— А ты выйди сюда, чего орать на всю улицу. — отрезал Игнатов.

Через минуту из-за баррикады вышел мужик лет пятидесяти в камуфляже в казачьей папахе и с самой настоящей шашкой на боку. Рядом с ним шагал плечистый парень в спортивном костюме с двустволкой в руках. Игнатов видел и других людей с оружием за баррикадой. Кое у кого были даже «калаши». Они смотрели на прибывшую колонну без враждебности, но настороженно.

— Артем. — протянул руку мужик в папахе

— Володя, — пожал руку Игнатов.

— Куда направляетесь? — Поинтересовался подошедший.

— Я подполковник милиции. Со мной спецотряд. Прибыли на помощь законному правительству Российской Федерации.

Мужик критически осмотрел Игнатова с ног до головы, а потом глянул на забитые молодыми крепкими парнями машины, прибывшие вместе с ним.

— Я смотрю парни у тебя что надо. — задумчиво сказал он. — А как мы поймем, что вы на помощь, а не с другими целями?

— Мы прибыли по личной просьбе Александра Васильевича Кормакова, — спокойно ответил Игнатов, — свяжитесь с ним и скажите, что прибыла группа Игнатова.

Мужик немного поразмыслил, а потом кивнул

— Ждите здесь.

Он, вместе со своим молчаливым сопровождающим, пошел назад к баррикаде и вскоре скрылся в открывшемся на короткое время проходе, который тут же закрылся. Потянулись долгие минуты ожидания.

Игнатов критически осматривал защитное сооружение. Это одна видимость, а не защита. Наблюдателей на возвышенностях и крышах зданий не видно. Связь, скорее всего не налажена. Огневые точки расставлены неправильно и не перекрывают возможных путей атаки. Вооружение слабое и не факт, что им умеют пользоваться.

Наконец, проход снова открылся, и из него выглянул давешний мужик в папахе. Мужик взмахнул рукой, приглашая Игнатова войти.

Игнатов наклонился к открытой двери и тихо сказал:

— Удав, я внутрь. Ты за старшего. Если не выйду через десять минут, или не дам отбой по рации, отведите машины из зоны видимости назад и обходным путем штурмуйте баррикаду.

Удав — бывший капитан спецназа, прошедший Афган только коротко кивнул.

Игнатов пошел к открывшемуся в баррикаде проходу, и вскоре оказался на противоположной стороне. За баррикадой пряталось до тридцати человек мужчин разного возраста и несколько молодых девушек.

Большая часть защитников стояла у двух костров. Почти все были безоружны, либо вооружены всякой дрянью. Настроение у многих было восторженно приподнятым словно они собрались на пикник, или какую-то веселую вечеринку. В них уже видели союзников, улыбались махали руками и даже пытались хлопнуть его по плечу.

— Давай братишки к нам…

— Покажем этим сатрапам…

— Молодцы, что вы с нами! — сияла лучистыми глазами девчонка, которой на вид не было и двадцати.

Причина приподнятого настроения толпы, иначе это разношерстное сборище никак было не назвать, была налицо. В группе молодых людей ходило несколько бутылок с водкой. Закуска, батоны хлеба и куски колбасы были разложены там же у костров на перевернутых пустых ящиках.

«Куча восторженных идиотов, с баранами вместо командиров. Если сюда пойдут танки, то вашу баррикаду размечут за пару минут, а от вас не останется и мокрого места» — подумал Игнатов, но ничего не сказал, только коротко кивнув в ответ на приветствия.

Кормаков ждал его чуть в стороне, рядом с ним стоял мужик с шашкой и двое молодых парней в камуфляже с автоматами. Игнатов подошел к ним и доложил:

— Здравия желаю, Александр Васильевич. Моя группа прибыла в ваше распоряжение.

Кормаков кивнул и протянул руку для рукопожатия.

— Хорошо, Володя. Заводи людей быстрее. Тут каждые два часа новая информация. Все на взводе. Сейчас я нарежу тебе задачи.

— Мне бы зайти на машинах, у нас там экипировка. — многозначительно сказал Игнатов, отвечая на рукопожатие.

— Тогда бери Игоря — Кормаков кивнул на стоящего рядом с ним парня в камуфляже, — он покажет дорогу и как объехать баррикады. С ним вас пропустят.

* * *

Полчаса спустя. Небольшой кабинет на первом этаже Белого дома. В кабинете Кормаков и Игнатов, они сидят за столом напротив друг друга. Кормаков ослабил галстук. Его красные от недосыпа глаза, не отрываясь смотрели на собеседника.

— Видел, с кем приходится работать? — Мрачно поинтересовался он.

— Так точно — кивнул Игнатов.

— Да не надо по уставу, Володя. — устало махнул рукой Кормаков — Как оцениваешь ситуацию?

— Серьезного штурма мы не выдержим. Если будет отдан приказ, и войска пойдут вперед нас быстро снесут. — Осторожно ответил Игнатов.

— Это я и без тебя понимаю — вздохнул Кормаков, но потом подмигнул. — Есть информация, что войска на штурм не пойдут. Сейчас идет активная работа и с командованием, и в самих колоннах. Думаю, что мы сумеем убедить противоположную сторону не переходить черту. Там такие же люди, и никто не хочет проливать кровь своих. Кроме того, в верхах заговорщиков нет единства и приказ о штурме вряд ли будет отдан.

— Это хорошая новость, — кивнул Игнатов.

Кормаков немного помолчал, а потом, пригладив лысеющую голову, ладонью сказал.

— Сейчас для нас более всего опасен не ГКЧП и не войска, а дураки и провокаторы, которые имеются и с нашей, и с той стороны. Представляешь, что может случиться если кто-то, по тупости, или с преступным умыслом, откроет стрельбу на поражение?

— Представляю — кивнул Игнатов — Если прольется первая кровь и командирам не удастся удержать людей, то начнется бойня.

— Правильно понимаешь — хищно усмехнулся Кормаков. — Тогда слушай задачу. У тебя тридцать семь человек. Я тебе под команду дам еще почти столько же нормальных парней. Распредели их среди своих людей. Разбей контролируемую нами территорию на квадраты, и расставь группы по квадратам. Ваша задача — выявлять провокаторов и просто идиотов и незаметно, изолировать их. Здесь есть подвальные помещения. Всех задержанных помещать туда, до выяснения… Самое главное, не поднимайте никакого шума. Все должно быть тихо, но и миндальничать не нужно. Цена ошибки слишком высока.

— Насколько далеко мы можем заходить при… изоляции подозрительных лиц? — осторожно поинтересовался Игнатов. — Если они, допустим, будут вооружены и попытаются оказать сопротивление?

— Мы здесь не в бирюльки играем, подполковник — жестко ответил Кормаков — Если других вариантов не будет — валите пидаров без разговоров.

На несколько секунд в комнате повисла тишина, а потом Кормаков словно вбивая гвозди жестко продолжил:

— Слышишь? Нам нужно время, чтобы провести работу с вошедшими в город частями. Никакая тварь не должна сорвать нам переговоры. Все понял?

— Так точно, Александр Васильевич — кивнул Игнатов внутренне собравшись.

Он отчетливо понимал, что именно здесь и сейчас решается его судьба, а может быть и не только его, а гораздо масштабней.

— Тогда пойдем, я познакомлю тебя с твоим пополнением.

* * *

Около костра подвыпивший дерганный молодой парень в джинсовой куртке и драных джинсах истерически тонким фальцетом заводит собравшихся вокруг него молодых людей и девушек.

— Чего мы ждем? Надо прямо сейчас пойти туда к солдатам, там такие же как мы пацаны. Мы им все объясним. Что они смогут нам сделать? Ведь не станут же они в самом деле стрелять по безоружным.

— Да, надо пойти — восторженно поддержала его девушка лет двадцати в очках — Пусть они видят, что весь народ против этих сатрапов, они обязательно перейдут на нашу сторону. Чем больше нас пойдет, тем лучше…

— Пойдем!

— Прямо сейчас!

— Мы им покажем…

— А если они начнут стрелять? — попытался успокоить товарищей пухлый парнишка в белой рубашке и наглаженных брюках — Давайте хотя бы подождем до утра.

— Нечего ждать!

— Пойдем.

В толпу вклинилось пятеро плечистых парней в куртках и оттеснили девушку в очках и дерганного от остальной массы людей.

— Спокойно граждане — поднял руки старший, привлекая к себе внимание — никуда ходить не нужно. Сохраняем спокойствие. Не поддаемся на провокации. Сейчас идут переговоры, не нужно им мешать…

В это же время двое из подошедших, что-то тихо шепчут девушке и парню на ухо, а еще двое, закрывают их своими широкими спинами. Девушка сразу же сникает, а дерганный пытается было протестовать, но тут же, получив короткий удар по печени, замолкает.

Старший группы продолжает успокаивать молодежь, а девушку и парня уводят от костра куда-то в темноту.

* * *

Ночь. Темнота. Удав со своей пятеркой патрулирует близлежащие к «Белому дому» улицы. Отсюда хорошо видны баррикады и горящие рядом костры. Он увидел, из подъехавшей машины, вышли двое мужчин с длинным свертком в рукахи направились к дому. Удав дал знак своим и ускорил шаг. Его люди молча последовали за ним. Они быстро нагнали мужчин со свертком.

— Молодые люди, притормозите на минуточку. — подал голос Удав.

Один из мужчин, сразу же бросив сверток на землю, бросился на утек, а второй попытался достать что-то из-под куртки. Двое людей Удава сразу понеслись вслед убегающему, а Удав, длинным шагом сократил дистанцию и прихватив руку, полезшую под куртку, сильно нанес прямой удар кулаком мужику в челюсть, а потом сбил его подсечкой на асфальт. Из под куртки у мужика на асфальт выпал пистолет. Мужик попытался было что-то заорать, но Удав вбил ему кулак прямо в открытую пасть, заглушая крик.

В этот момент двое кинувшихся за убегавшим парней приволокли беглеца обратно. Обоих задержанных быстро сковали наручниками и забили им в рот кляпы. У второго тоже при себе оказался пистолет макарова, а в свертке находилась СВД с оптикой.

Уже через минуту Удав доложил Игнатову по рации.

— Первому от третьего. Взяли двух клоунов с длинной оптикой в квадрате А-12. Ориентир овощной магазин.

— Третьему от первого. Вас понял высылаю группу за клоунами. Дождитесь группу и проверьте крыши близлежащих домов.

— Понял, ожидаю.

* * *

Кормаков зашел в помещение, расположенное на одном из нижних уровней Белого дома. По центру просторной, около сорока квадратных метров, комнаты стоял стул с привязанным к нему сильно избитым мужчиной на вид чуть старше тридцати. Рядом с ним стоял Игнатов без куртки с наплечной кобурой в которой чернел ствол и спокойно курил.

— Что тут у тебя, Володя? — деловито спросил Кормаков.

— Мои люди тут неподалеку снайперскую пару взяли. — ответил Игнатов.

Кормаков подошел поближе к стулу с избитым мужчиной. Тот хрипло дышал и время от времени нервно облизывал разбитые в хлам губы. Рядом со стулом растеклась желтая лужа. Штаны пленника были мокрыми и от него чувствовался отчетливый запах мочи. В его взгляде был животный ужас. Кормаков брезгливо посмотрел на него и перевел взгляд на Игнатова.

— Что он сказал?

Игнатов наклонился к мужчине.

— Повтори, что ты мне рассказал. — потребовал он.

— З-завтра по сигналу, мы должны были п-произвести несколько в-выстрелов по колонне с военными, и сразу с-сняться с позиции. — заикаясь ответил тот.

— Сколько еще снайперов кроме вас? — наклонился к пленному Кормаков.

— Н-не з-знаю — ответил тот.

Игнатов подошел к мужчине и, присев на корточки, прихватил палец на его руке, резко выламывая его из сустава. Пленный забился на стуле, не в силах освободиться, и дико заорал от боли.

— Еще три пары-ы-ы! — Провыл он

— Где позиции остальных снайперских пар? — спросил Игнатов, вставая с корточек и наклоняясь к самому уху сидящего.

— Не знаю… Они сами должны были выбрать.

— У тебя осталось еще семь здоровых пальцев. Я буду ломать их один за другим, пока ты мне не скажешь правду. — угрожающе сказал Игнатов ему на ухо.

— Правда, не знаю — по окровавленному лицу пленного потекли слезы — Знаю только, что все должны будут открыть огонь по сигналу, так, чтобы подумали, что стрельба ведется со стороны Белого дома.

Игнатов снова присел на корточки, и потянулся к связанным за спинкой стула рукам пленника.

— Все, Володя. Хватит! — резко сказал Кормаков.

Игнатов нехотя поднялся. Кормаков поманил его к двери.

— Возьми своих людей, разбей на группы по три человека и проверьте самые вероятные места снайперских засад. Мы знаем по какой цели они будут стрелять, значит можем приблизительно вычислить места лежек.

— Понял, Александр Васильевич. — кивнул Игнатов, а потом, взглянув на пленника, спросил — С этим и его напарником что?

— Оставь пока здесь. — махнул рукой Кормаков — С ними позже разберемся. Лично займись поиском, Володя. Нужно до утра проверить все крыши многоэтажек.

— Понял — кивнул Игнатов, и кинув последний взгляд на мужика, привязанного к стулу, вышел из помещения.

* * *

Вечер 23 августа 1991 года. Закрытый охраняемый поселок на западе Подмосковья. Двухэтажная дача Потапова.

В большом зале стоял полумрак. Свет давал только торшер возле кресла и телевизор, подключенный к видеомагнитофону «Panasonic». На экране шел американский боевик — погоня, стрельба, мелькающие полицейские мигалки. Звук был убавлен почти до минимума.

За окном было темно. Где-то далеко лаяла собака. Временами по участку проходил охранник. Второй должен сидеть в домике у ворот и пялиться в монитор, на который сходились изображения с нескольких новомодных видеокамер, расставленных по периметру

Егор Владимирович сидел в глубоком кожаном кресле, вытянув ноги. Импортный спортивный костюм, на ногах мягкие домашние тапочки. На низком столике стояла бутылка пятизвездочного армянского коньяка, пузатый бокал и пепельница, полная окурков. Жена и дочь уже давно спали в своих спальнях на втором этаже, а ему все было не до сна.

Последние несколько суток вымотали даже его. Телевизор продолжал мигать голубоватым светом, когда на столике рядом неожиданно зазвонил телефон. Потапов взял трубку почти сразу.

— Слушаю.

В трубке послышался знакомый спокойный голос.

— Не разбудил, Егор?

Потапов чуть усмехнулся.

— После таких дней уже хрен уснешь. Здравствуй, Саша.

— Здравствуй.

На несколько секунд повисла пауза. Где-то в трубке слышались приглушенные голоса, хлопанье дверей, какая-то суета. У Кормакова работа даже не заканчивалась.

— Ну что, поздравляю тебя, — негромко сказал Потапов. — Выстояли.

— Пока да, — спокойно ответил Кормаков. — Но ты же понимаешь… теперь самое интересное только начинается.

Потапов хмыкнул.

— Это я уже понял.

Он медленно взял бокал и сделал небольшой глоток коньяка.

— Звонишь поблагодарить?

— И за этим тоже, — ответил Кормаков. — Помощь твоя очень вовремя пришлась. Особенно в первую ночь.

Потапов ничего не ответил.

— Володька у тебя молодец, — продолжил Кормаков. — Очень ценный кадр.

Егор Владимирович чуть прищурился.

— Он у меня толковый.

— Не просто толковый. — В голосе Кормакова впервые прозвучал настоящий интерес. — Спокойный. Организованный. И главное — не теряется, когда вокруг бардак начинается. Таких людей сейчас мало.

Потапов усмехнулся.

— Афган его хорошо выучил.

— Это видно.

Кормаков ненадолго замолчал.

— Его люди тоже нормально отработали. Если бы не они, у нас там могло все гораздо хуже пойти.

Потапов перевел взгляд на темное окно.

— Слышал, были какие-то проблемы?

— Были. — коротко ответил Кормаков. — Но твои парни вовремя их закрыли.

Несколько секунд оба молчали. Каждый прекрасно понимал, что речь идет не только о провокаторах или вооруженных идиотах. Наконец Кормаков снова заговорил:

— Борис Николаевич людей, которые были рядом в трудный момент, запоминает хорошо.

Потапов чуть усмехнулся.

— Надеюсь, память у него получше, чем у Мишки.

Кормаков негромко хохотнул.

— Сейчас многие резко память тренировать начали.

— Это точно.

На экране телевизора герой боевика кого-то бил прямо возле полицейской машины, но Потапову это было совсем не интересно. Он задумчиво смотрел в темное окно.

— Времена меняются, Егор Владимирович, — уже серьезно сказал Кормаков. — Скоро понадобятся надежные люди. Очень много надежных людей.

— Значит будет много работы.

— Будет, — подтвердил Кормаков. — И большая драка тоже будет. Страна сейчас как туша выброшенного на берег кита. Очень многие захотят урвать себе кусок…

Потапов медленно покрутил бокал в руке. Вот оно. Наконец прозвучало вслух то, о чем он сам думал последние месяцы. Старой системы больше нет. Внешне пока еще все по-прежнему. Еще работают министерства. Еще сидят генералы в кабинетах. Еще висят красные флаги. Но внутри все уже рухнуло. Теперь начиналась совсем другая эпоха. И в этой эпохе выживут не самые честные. И не самые правильные. А самые быстрые. Самые жесткие. И самые организованные.

— Ладно, Егор Владимирович, — сказал Кормаков. — Не буду отвлекать. Дел сейчас выше крыши.

— Давай, Саша.

— И еще… передай Володьке спасибо от меня лично.

— Передам.

— До связи.

— До связи.

В трубке пошли короткие гудки. Потапов положил ее на телефон. Потом поднялся с кресла и подошел к большому окну. Он долго смотрел в темноту, на мигающие на небе звезды и размышлял. Игнатов не подвел. Три года назад он сделал правильный выбор поставив на этого человека и собрав хорошую боевую команду. Теперь пришла пора действовать и снимать сливки.

* * *

Тихий августовский вечер. Сижу на веранде с газетой и кружкой чая с лимоном и медом. У соседей за забором во всю заливается Юра Шатунов, тоскуя о белых розах замерзающих на холодном окне. Наверное, это Юля включила, это она любительница «Ласкового мая» в целом и Шатунова в отдельности. Таня девушка более взрослая и больше любит рок.

В своей прошлой жизни, когда группа только появилась, я ее терпеть не мог, из-за излишней, как мне тогда казалось, слащавости. Потом, повзрослев, уже с удовольствием слушал те старые песни «Ласкового мая». Может, это была ностальгия по ушедшей юности, а может, просто сам изменился. Жаль, что Юра очень рано умер. Хороший был парнишка. Он, не в пример многим, не скурвился со временем и до самой смерти оставался тем же улыбчивым и даже немного застенчивым парнем, каким был в юности. Но сейчас он еще жив, находится на пике популярности и почти все девчонки пока еще СССР влюблены в него по уши.

Ладно, некогда ностальгировать. Нужно поговорить с Иваном. Пора бы сверить наши часы, а то с нашей последней беседы прошла пара недель, а за это время в стране изменилось очень многое. Разговор должен состоятся через полчаса, пора выезжать на переговорный пункт.

* * *

Стою в кабинке переговорного пункта и набираю номер Ивана.…

После нескольких длинных гудков Иван снимает трубку

— Слушаю.

— Здорово.

В трубке секундная пауза узнавания. Иван никогда не называет в телефонных разговорах меня по имени. Мало ли.

— Здорово… — наконец отвечает Иван. Голос у него усталый — Ты там как?

— Да, как на курорте, — хохмлю я.

— Хорошо тебе, — вздыхает Иван.

— Так выбирайся на курорт с семьей. Встретить не обещаю, сам знаешь. Но вам тут и без меня будет чем заняться. Погодка тут закачаешься. Море теплое, уже не жарко. Одним словом «бархатный сезон».

— Да я бы с удовольствием — Снова вздыхает Иван — но сам же знаешь. Дела…

— Знаю — настраиваюсь и я на деловой лад. — Как там у вас в столице?

Иван хмыкает

— Да вроде уже успокоилось все понемногу. Народ вовсю уже водку пьет за победу демократии. А по телевизору Мишку во всю крутят, как его с Фороса привезли… Жалкий он какой то.

Повисает пауза, а потом Иван говорит.

— Все как ты и говорил.

— А ты думал я тебе заливаю?

— Нет, не думал… Просто одно дело слушать это, а другое видеть своими глазами и понимать, что и все остальное — это не фантазии на вольную тему….

— К сожалению это не фантазии. — теперь вздыхаю уже я, и сразу же беру себя в руки. — Однако грусти не грусти, а дела делать тоже нужно. Сейчас их будет выше крыши.

— Так я ими и занимаюсь — смеется Иван. — Это ты там в теплой водичке плещешься.

— Я через месяцок собираюсь в столицу наведаться. Есть у меня парочка идей…

— Давай, заскакивай. Рад буду увидеться. Поговорить — многозначительно говорит Иван.

— Как там мелкая? — спрашиваю про дочку Ивана, которой уже должно быть полтора года.

— Растет не по дням, а по часам. — Оживляется Иван — Представляешь, уже говорит мама и папа и…

Иван осекается. Я прекрасно понимаю почему. Слава богу, все уже перегорело, хотя нет-нет да и царапнет внутри, но я не показываю. И Ваня о прошлом молчит. Как переговорили тогда на крыше, так больше и не говорим на ту тему. Да и зачем… Тогда все правильно пошло. В эти времена Вике за Ваней как за каменной стеной. Не даю повиснуть тяжелой паузе.

— Дочка есть, теперь вам пора уже за сыном идти. Мужику обязательно нужен наследник. Кому все нажитое непосильным трудом передашь?

— Да, как тут пойти. Моя вторая половинка совсем в своем журнале закопалась. На уме у нее только Настена и журнал. Только заикнись о втором, она меня задушит. — вздыхает Иван.

— А ты не заикайся, ты свое дело делай, а там куда она денется, — смеюсь я.

И чувствую, что реально отпустило. И я был бы искренне рад за Ваню с Викой, родись у них сын, или вторая дочка, вообще неважно.

— Давай, приезжай быстрей, советчик. Посидим, нормально поболтаем — бурчит Ваня.

— Тогда через месяц жди, буду — отвечаю ему и прощаюсь — Пока.

— До встречи.

Кладу трубку, а на душе спокойно и легко. Как-будто с нее давно ушел тяжелый груз, а я понял это только сейчас. Эх, как же хорошо у себя дома.