Глава 14

*Орлов*

Как меня угораздило, что рядом она? Арина Петровна... ну хоть не Родионовна — уже хорошо. Умница, красавица, дама с характером и врач. Ведь после того, что произошло с моей женой, умершей на больничной койке, я ненавижу врачей. Умом понимаю, что в смерти Сони нужно винить лишь одного некомпетентного мудака, проводившего операцию с похмелья, но моя ненависть проецируется на всех людей в белых халатах, ничего не могу поделать с собой.

После двух лет судебных тяжб, экспертиз, моих жалоб и обращений ответственные за смерть Сони так и не понесли наказания. Рука руку моет — не нашлось никого, кто решился бы пойти против системы.

И вот теперь я смотрю на эту женщину, которая спасла жизнь моей дочери и помогла появиться на свет внучке, и что-то во мне перещёлкивает. Кажется, что она возрождает во мне веру

После того как Арина приняла тяжёлые роды прямо в машине, а затем буквально растворилась в воздухе, я хотел лишь сунуть ей денег, чтобы наполнявшее чувство благодарности приобрело денежный эквивалент, и я перестал его испытывать, откупившись. Но кто же знал, что Арина окажется такой сложной.

— У тебя ещё не пропало желание? — спрашивает она, выдёргивая меня из плена мыслей.

Вот как оно может пропасть, когда рядом настоящая пантера — дикая, необузданная, гордая? Пантера, которую её бывший столько лет превращал в домашнюю кошку, дрессировал и третировал.

Подхватываю женщину на руки и несу её вглубь квартиры, надеясь поскорее отыскать спальню, иначе придётся взять её прямо на первой попавшейся горизонтальной поверхности.

Меня перекрывает от эмоций, нервные окончания искрят, настолько хочу Арину. Просто не узнаю себя. После гибели жены я не стал монахом, но секс перестал иметь для меня эмоциональную составляющую. Близость с женщиной превратилась во что-то типа приятной полезной привычки, необходимой для поддержания здоровья.

Арина прижимается ко мне всем телом, обхватывает руками за шею и тяжело дышит мне в грудь, уткнувшись носом. Что же ты творишь, женщина? Не добраться нам до спальни! Укладываю свою драгоценную ношу на диван, а сам наваливаюсь сверху, вжимая её в скрипучую мебель.

Но стоит мне потянуться к пуговицам на алом платье, как Арина вдруг напрягается и, кажется, даже дышать перестаёт. Опять ловлю удушливое ощущение паники, которое почувствовал от неё ещё в лифте. Ну вот, она опять думает Всё же заниматься сексом с умной женщиной — тот ещё квест.

Впиваюсь поцелуем в податливые губы и чуть не рычу от раздражения из-за того, то не получаю ответа на поцелуй.

— Не смей закрываться! — хрипло приказываю на ухо упрямице и слегка прикусываю мочку.

Мне нужно, чтобы эта женщина пылала вместе со мной. Покрываю дорожкой поцелуев шею и ключицы, буквально отрываю пуговицы на её чёртовом платье, не в силах расстёгивать их дрожащими от возбуждения пальцами. Наверное, веду себя, словно дикий зверь, но сейчас я именно такой. Мне хочется быть джентльменом, ласкать Арину до тех пор, пока она не кончит от моих прикосновений, и лишь потом войти в неё, но сейчас это физически невозможно.

Даже не понимаю, как меня удаётся сорвать с неё всю одежду, и вот она передо мной обнажённая и абсолютно восхитительная. Голодным взглядом ласкаю каждый женственный изгиб тела, покрывшегося мурашками.

— Какая ты красивая! — выдыхаю восхищённо.

Арина хлопает испуганными глазищами, в которых сейчас какой-то невероятный микс из эмоций.

— П-п-правда? — заикается она виновато, словно боится, что не оправдает моих надежд.

Ох, надо было её бывшего муженька всё же отметелить в подъезде. Это ведь он культивировал в этой богине неуверенность.

Вместо ответа зацеловываю каждый сантиметр светлой, фарфоровой женской кожи, сквозь которую голубеют отчаянно пульсирующие венки. Наконец, с губ Арины срывается стон удовольствия, и этот звук окончательно сносит все преграды.

Наскоро избавляюсь от одежды, не переставая ласкать свою избранницу, — боюсь, что если остановлюсь хотя бы на мгновение, то она вновь начнёт заниматься самокопанием.

И когда врываюсь в горячее влажное лоно, закусываю губу до крови, чтобы хоть немного сбить возбуждение, иначе позорно кончу, словно прыщавый пацан, впервые оказавшийся с девушкой.

Но всё равно наша близость длится не так долго, как мне бы хотелось: внезапно Арина впивается ногтями в мои плечи, выгибается всем телом, и чувствую, как сокращаются её внутренние мышцы, обхватывая меня ещё плотнее. Мы взрываемся ярко и одновременно. Я уже забыл, какой же это кайф — кончать вместе со своей женщиной.

Аккуратно перекатываюсь на спину и прижимаю к себе подрагивающую, тяжело дышащую Арину. Она силится что-нибудь произнести, но с губ срывается полустон-полувсхлип. И вдруг на меня нападает странная весёлость и желание ребячиться.

— Молчи пока, успеешь ещё наговорить комплиментов. Принести тебе воды? — интересуюсь с улыбкой, откидывая с блаженного лица женщины спутанные пряди.

— Ты невыносим! — усмехается она хрипло и легонько прикусывает меня за плечо. — Лучше подай даме шампанского, на столе в открытой бутылке должно что-то остаться, если Вася всё не вылакал.

— Желание дамы — закон! — поднимаюсь с дивана и отправляюсь за напитком, но чувствую спиной внимательный взгляд Арины.

— Знаешь... — задумчиво произносит, словно размышляя вслух. — А ведь я не думала, что бывает вот так...

— Я тоже... — шепчу под нос, чтобы она не услышала, ведь я и себе признаться в этом пока не готов.

Но в глубине души понимаю, что эта ночь изменила всё.