Глава 11

Ужин проходит как во сне. Мы говорим о всякой ерунде: о погоде, о работе, о детях. Собеседник рассказывает об умершей после тяжёлой болезни жене, о том, как держал её за руку, когда она умирала. Прошло три года, а он иногда просыпается и хочет ей что-то рассказать. Я молчу, потому что не знаю, что тут можно сказать.

— А вы? — спрашивает спутник, явно злясь на себя, что затронул эту тему. Но мне важно, что этот суровый мужчина пустил меня в свою уязвимость. — Расскажите о себе.

— Что рассказывать? Бывший муж, две дочери, работа. Всё как у всех.

— У всех не принимают роды в пробках, — улыбается господин Орлов.

— Ладно, тогда я — дура, — вдруг выдаю зло, понимая, что должна этому мужчине откровенность за откровенность. — Которая двадцать лет терпела то, что терпеть не надо было. Которая сейчас сидит с вами и боится, что вы заметите мои морщины.

— Не смейте так про себя говорить! И я не замечаю ваших морщин, зато вижу бездонные глаза, и очаровательную улыбку. Плевать на морщины, которые сами себе придумали. Вы всё равно самая красивая женщина, которую я встречал за последние годы.

И в этот момент я понимаю, что попала и поплыла. Хочется списать на вино, но я не выпила и бокала. Этот невероятный мужчина пьянит сильнее алкоголя. Ох. Арина, будь осторожнее, — когда ты выпиваешь, то можешь потерять контроль, а тебе нельзя!

После ужина господин Орлов везёт меня домой. Машина останавливается у подъезда, за окном моросит дождь, дворники методично смахивают капли с лобового стекла. Повисает та самая неловкая тишина, когда оба знают, что пора что-то сделать, но никто не решается.

— Спасибо за вечер, — выдавливаю я, не глядя на спутника.

— Арина, я вижу, что вы боитесь, — хрипло произносит Ярослав. — И не хочу вас торопить.

— Я не боюсь.

— Боитесь, и это нормально. Вас предали, вы имеете право бояться.

Неужели он действительно понимает это? Понимает всё, что творится сейчас в моей душе?

— Мне сорок семь лет, — продолжает господин Орлов. — Я не мальчик, который ищет приключений на одну ночь, поэтому не настаиваю на продолжении. Но я хочу, чтобы вы знали: вы мне нравитесь. Настолько, что я готов ждать день, неделю, месяц. Пока не будете готовы.

И вдруг я всхлипываю. Сама не ожидаю этого, но слёзы наворачиваются на глаза, и не могу их сдержать. Вся боль последнего времени, все страхи вырываются наружу одним коротким жалким звуком.

— Арина, — Ярослав тянется ко мне.

— Поцелуйте меня, — шепчу сквозь слёзы. — Я хочу снова почувствовать себя женщиной, пожалуйста, Ярослав, поцелуйте меня.

На секунду мне кажется, что он откажет. Скажет, что я пьяна, или что не в себе, или что нужно подождать. Но синеглазый просто наклоняется ко мне через подлокотник, кладёт ладонь на мою щёку щемяще-нежно и целует.