Железная дверь звучит под моим кулаком с глухим эхом, который разносится по переулку и тут же поглощается влажным воздухом лондонской ночи. Я дрожу — не от холода, хотя октябрьский ветер пробирает насквозь, а от страха и адреналина, который бушует в крови. Мое сердце колотится так быстро, что боюсь, может сбежать из груди прямиком в горло.

Дверь приоткрывается, и передо мной предстает громила — высокий, широкоплечий мужчина с лицом, которое выглядит так, будто его много раз переламывали и собирали заново. Его серые маленькие глаза холодные, безразличные. Он смотрит на меня сверху вниз, потирая лысую голову рукой, оценивая, будто какой-то товар на рынке.

— Я... я ищу клуб, — выдавливаю из себя, стараясь говорить уверенно, хотя голос дрожит. — Мне нужно войти.

— Пароль, — бросает он коротко, не двигаясь с места.

Я вспоминаю слова того человека, мистера Хаоса, и произношу их, чувствуя себя идиоткой:

— Десять шиллингов и шесть пенсов.

Что-то мелькает в его глазах — признание? Уважение? Или просто скука? Он отступает в сторону, широко распахивая дверь.

— Проходи. Тебя ждут в комнате номер семь. Вверх по лестнице, направо, в конце коридора.

Я киваю, не доверяя своему голосу, и переступаю порог.

Внутри клуба царит полумрак, пронизанный красноватым светом неоновых ламп. Музыка — если это вообще можно назвать музыкой — обрушивается на меня волной. Это не мелодия в привычном смысле. Это, скорее, хаотичный перелив звуков, диссонирующих нот, которые словно бы танцуют в воздухе в полном беспорядке. Я знаю музыку, я танцую под музыку всю жизнь, но это... Это что-то совсем другое. Это раздражает мой слух, заставляет нервничать еще больше.

На танцполе движутся люди. «Или это не люди?» — закрадывается в голову безумная мысль. Их лица размыты, словно я смотрю на них сквозь грязное стекло. Их тела извиваются в странном, неестественном ритме, не совпадающем с музыкой, которую я слышу. Или они танцуют под совсем другую музыку? Под музыку, которая слышна лишь им? Мне становится дурно от этого зрелища.

Я прижимаю руку к груди, стараясь успокоить дыхание, и начинаю пробираться сквозь толпу. Ноги, привыкшие к грациозным движениям, ощущаются тяжелыми, шаги неловкими. Я натыкаюсь на людей, извиняюсь, хотя они даже не замечают меня. Их внимание полностью поглощено этой странной музыкой, этим странным танцем.

Запах в клубе — смесь дыма, дешевого парфюма, пота, нечто металлическое витает в воздухе, навевая дурное предчувствие, ощущаясь почти как кровь, которую где-то пролили на полу во время драки. Я морщусь и ускоряю шаг. Лестница, ведущая наверх, узкая и крутая. Перила липкие. Предпочитаю не думать о том, от чего они таковы. Свет здесь еще более тусклый, и я почти наощупь пробираюсь на второй этаж. Коридор, как и обещал охранник, тянется передо мной вереницей одинаковых дверей. Здесь освещение уже лучше, но все равно недостаточное для отличного обзора. Лампочки кое-где мигают. Двери располагаются по обе стороны от меня, номера на них выцветшие и едва различимые.

Комната номер семь находится в конце коридора. Остановившись перед ней, собираюсь с духом. Я сжимаю дрожащие пальцы в кулаки, стараясь выглядеть хоть немного собранной. Стучу, хоть и понимаю, что внутри меня не ждет ничего хорошего. Но ради брата беру себя в руки.

— Входи, — раздается голос изнутри. Тот самый голос. Голос мистера Хаоса.

Я открываю дверь.

Комната погружена в полумрак. Единственный источник света — лампы с зелеными абажурами над столами, которые отбрасывают кривые тени на стены. Мебель дорогая, но мрачная: темное дерево, кожаные кресла, почти черные. На полу ковровое покрытие, а потолки низкие, темные, как и темно-зеленые стены большого помещения. На столах разложены карты, лежат стопки денег, стаканы с виски стоят на подносах, фишки разбросаны. Люди странные. Мужчины и женщины сидят вокруг столов для покера, играют, покуривая сигары, даже не смотрят в мою сторону, словно специально. Их лица я вижу лучше, чем лица танцоров внизу, но они все равно кажутся мне какими-то нереальными, словно персонажи из сна. Кажется, дым в этом клубе не совсем обычный, как и сигары в руках присутствующих, но это лишь моя догадка. Только ей и объясняю происходящее.

Мой взгляд сразу же находит Алекса, как только его выводят двое охранников из-за ширмы в дальнем углу зала. Моего брата садят на простой деревянный стул, а он безропотно слушается. Лицо бледное, почти зеленоватое при этом странном свете. Светлые кудри растрепались и падают на лоб. Синие глаза испуганные, красные от слез. Когда он видит меня, его мимика искажается еще больше. Смесь стыда, облегчения и отчаяния искривляют красивое лицо брата.

— Элис! — выдыхает он, пытаясь встать, но мужчина рядом кладет ему руку на плечо, удерживая на месте.

Я делаю шаг в комнату, и тут мой взгляд падает на человека, который сидит за покерным столом прямо в центре зала. Это мистер Хаос. Я сразу узнаю его по исходящей от мужчины ауре властности. Он молод — не более тридцати лет, может быть, даже моложе. Лет двадцать семь на вид, даже при этом ужасном освещении. Его волосы темные, короткие, почти черные, но челка длиннее и падает ровными рваными прядями на лоб и глаза. Лицо красивое, но холодное, словно вырезанное из камня. Ловлю себя на мысли, что его пухлые губы не подходят такому лицу, взгляду, острым чертам, делая его несколько мягче. Рот искривляет едва заметная ухмылка с острыми уголками, когда он смотрит на меня. Глаза — самое примечательное в нем. Они выведены темным как у рок-исполнителя, не умаляя его мужественности, но делая взгляд глубже, темнее. Еще опаснее... Серо-синие, почти неопределенного в этом свете цвета, в них горит какой-то странный огонь, когда он смотрит на меня. Я чувствую, что он видит не только мое тело, но и мою душу, мои мысли, страхи.

Неосознанно сминаю в руках юбку своего короткого светлого платья в розовый цветочек, и мужчина сразу замечает этот жест. Его веселит такая очевидная робость. Или, возможно, одежда? Он улыбается. Эта улыбка холодная, хищная, наверняка как улыбка акулы перед тем, как та кусает добычу. И хоть мужчина красив, в общем смысле этого слова, но есть в нем что-то отталкивающее. Это опасность. Он буквально источает угрозу.

— Элис Харрингтон, — говорит он, произнося мое имя настолько мурлычаще, будто шепчет важное заклинание. — Наконец-то мы встретились лично. Я рад видеть, что ты так быстро откликнулась на мой призыв.

Его голос гладкий, приятный, почти музыкальный. Но под этой лживой манящей низостью бархатистого тембра я слышу нечто еще — что-то древнее, опасное, нечеловеческое, как бы абсурдно эта мысль сейчас не звучала в моей голове.

— Отпустите моего брата — приказываю, стараясь говорить твердо, хотя внутри вся холодею от страха. — Что ты с ним сделал? Как мог войти в такое место несовершеннолетний?

— С ним? — переспрашивает мистер Хаос, кивая подбородком на Алекса, словно это забава. — Я ничего с ним не делал. А мои люди не няньки проверять каждого на совершеннолетие. Твой брат сам пришел в мой закрытый тайный клуб, сам сел за стол для покера, сам начал играть. И сам проиграл.

Он определенно делает акцент на последних словах, затем встает из кресла, медленно подходит ко мне. Каждый его шаг размеренный, грациозный, специально медлительный, как движения хищника. На незнакомце бордовая шелковая рубашка. Она небрежно расстегнута на широкой груди, рукава закатаны до локтей, обнажая руки. На сильной шее тату в виде неизвестных моему глазу символов, тянущихся по кругу. Черные кожаные брюки облегают узкие мужские бедра и заправлены в ботинки с тяжелой подошвой. Я все еще намеренно отмечаю каждую деталь его внешности, чтобы позже описать полиции, если что-то выйдет из-под контроля. Контроля, которого у меня и вовсе нет в данном положении.

— Он должен мне тридцать тысяч фунтов, — чеканит незнакомец. — Это немалая сумма. Для обычного человека — это целое состояние. Для твоего брата, похоже, просто забава. Он пришел и сказал, что достаточно взрослый, чтобы играть. Достаточно состоятелен. А после того, как проигрался, выяснилось, что я имею дело с семнадцатилетним подростком.

Я медленно закрываю глаза. Наверняка Алекс хотел для нас лучшей жизни. Нужда толкнула к отчаянным действиям. «Дурак» — глянула на брата, и тот прочел по этому взгляду мысль. Снова опустил глаза от стыда, понимая, что загнал нас обоих в еще худшее положение за один единственный вечер. А ведь все только начало налаживаться...

— Тридцать тысяч? — выдыхаю я. Это больше, чем я зарабатываю за год. Это больше, чем остаток наших сбережений. Это невозможно.

— Да, — подтверждает мистер Хаос, остановившись передо мной. Он гораздо выше, и я вынуждена немного запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза, хоть и сама довольно высокая для девушки. — Но я человек справедливый. Готов предложить тебе сделку.

— Какую сделку? — спрашиваю настороженно, боясь услышать ответ. Я знаю, что люди, подобные этому мужчине, не предлагают справедливые сделки. Они предлагают сделки, которые выгодны только им.

Мистер Хаос улыбается еще шире.

— Твой брат может уйти отсюда свободным. Я не трону его. Но взамен ты останешься здесь. Со мной.

Комната начинает кружиться. Я чувствую, как кровь отливает от лица.

— Что? В каком смысле? — шепчу, едва дыша.

— Ты слышала меня, Элис, — говорит он спокойно. — Ты останешься здесь. Со мной. На столько, насколько потребуется.

— Нет, — отвечаю, отступая.

Уже рисую перед собой то, что задумал этот извращенец, как раз облизывая нижнюю губу под которой виднеется пирсинг. Серебряная сережка чуть блестит, как и самодовольные глаза мужчины, как и его язык, мелькнувший и сразу спрятавшийся во рту. Мельком отмечаю, что у мужчины есть серьги и в ушах: едва заметные в тусклом освещении серебряные колечки. Их я не считаю. Смотрю вновь в глаза мистера Хаоса. Он забавляется, пугая меня, а я продолжаю на всякий случай запоминать все мелкие отличительные черты его внешности. Он напоминает очень темного Джокера сошедшего прямиком с игральной карты, или Чеширского Кота.

— Нет, я не согласна. Я найду деньги. Я работаю, я... я...

— Ты официантка в дешевом кафе, — перебивает он, и его голос становится еще холоднее. — Тебе потребуется несколько лет, чтобы заработать тридцать тысяч. А может быть, и больше. Я не готов ждать.

Судорожно бросаю взгляд на Алекса. Мой брат выглядит так, словно вот-вот потеряет сознание. Его губы шевелятся в беззвучной попытке уберечь, отговорить соглашаться. Поздно.

У нас есть квартира, которую можно продать. Я помню, но это крайняя мера. Без жилья у меня заберут опеку над братом. А поэтому, даже не позволяю себе говорить о том, что могу достать такие деньги этим способом. Тем более, при этом человеке, который явно готов вытрясти с нас побольше.

— Или, — продолжает мистер Хаос, поправляя ворот рубашки, — ты можешь согласиться на мое предложение. Ты останешься здесь, будешь работать на меня, и через несколько месяцев долг будет погашен. Твой брат уйдет отсюда сейчас же и больше никогда не увидит меня.

— Работать? — переспрашиваю я. — Что ты имеешь в виду под словом «работать»?

Его улыбка становится еще шире, и я вижу ровные зубы... Нет — клыки. Белые, острые, почти как у хищника.

— Это зависит от тебя, Элис, — говорит он. — Ты танцовщица, не так ли? Твой брат рассказал. У нас было время обсудить его единственного спасителя. Можешь танцевать в моем клубе. Вип ложа содержит танцы определенного характера, но можно устроиться и гоу-гоу танцовщицей. Вариант как раз для тебя. Или...

Он делает паузу, позволяя мне вообразить, чем может быть это «или». Стать танцовщицей стриптиза уже не выглядит такой страшной перспективой на фоне этого.

— Или я могу найти для тебя другую работу, — заканчивает он. — Все зависит от того, насколько самоотверженно ты готова сотрудничать.

Я чувствую, как мой мир рушится. Несколько часов назад я была на вершине счастья — передо мной открывались двери в Америку, в большую карьеру и новую жизнь. А теперь я стою перед выбором: либо я остаюсь здесь, в этом клубе, с этим странным, пугающим человеком, либо соглашаюсь работать на него месяцами, либо оставляю Алекса в руках людей, которые, похоже, готовы сделать с ним что угодно. Я быстро понимаю — это не выбор. Это ловушка.

Я смотрю на мистера Хаоса, и в его глазах вижу что-то, что заставляет мою кровь замерзнуть. Это не просто жестокость. Это нечто древнее, более глубокое. Это что-то нечеловеческое.

— Согласна, — отвечаю тихо. — Я согласна на твое предложение остаться.

Мистер Хаос кивает, словно это было именно то, что он и ожидал услышать. А я не знаю даже, что именно меня ждет. Только подозреваю.

— Отлично, — говорит он. — Тогда добро пожаловать в мой клуб, Элис!