В 1918 году Пэрл (Миа Гот) живет на техасской ферме со строгой матерью и парализованным после болезни отцом, иммигрантами из Германии. Муж, который должен был увезти ее подальше от постылого хлева, сам уехал воевать в Европу. Пэрл мечтает о славе танцовщицы или даже актрисы и тайком от матери бегает в кинотеатр, где с ней знакомится смазливый механик (Дэвид Коренсвет).

Средняя и лучшая глава трилогии Тая Уэста о крови и славе, приквел к «X», где Пэрл уже старушка. Если «X» и «Максин» сняты в стилистике своих эпох, 1970-х и 1980-х, то здесь понадобился более изобретательный подход. Уэст имитирует техниколоровские мелодрамы середины прошлого века, фильмы Дугласа Сирка и Джона М. Стала с их роскошными цветами, берущей за душу музыкой и ласкающими глаз нарисованными просторами. Не забыта и классика хоррора: нежданная встреча «Психо» и «Волшебника страны Оз» рождает запоминающиеся сцены вроде надругательства героини над пугалом.

«Пэрл» каким-то чудом умудряется работать на обоих уровнях — и как поэма о разбитых мечтах деревенской девушки, и как хроника душевного распада психопатки-убийцы. Уэст играет с ретроэстетикой бережно и остроумно. Снимая на фоне ковида, он еще придумал вставить в фильм эпидемию «испанки» — внешнюю опасность, которая в итоге проигрывает опасности внутренней. Гот прыгнула выше головы: в Пэрл есть очаровательная наивность, но когда ее открытое румяное лицо затуманивается, время быстро убегать (что остальные персонажи понимают, один за другим, слишком поздно). Восьмиминутный исповедальный монолог героини на крупном плане — высокий актерский класс, пусть и немного пижонство (реакция собеседницы тоже по-своему бесценна). Киномеханик с усиками, самопровозглашенная богема, воодушевленно комментирует порнофильм: «Все мы чувствуем трепет, когда видим людей такими, какие они есть». «Я реальность не люблю», — парирует Пэрл. Возвышенная синефилия Уэста привела его к трилогии о том, что за кино стоит не только умирать, но и убивать. А красное платье, вилы и прикормленная крокодилица все же подарили героине вожделенное целлулоидное бессмертие.