Польский эмигрант Трелковский (Роман Поланский) разыскивает в Париже жилье по карману, и удача наконец улыбается ему в старом многоквартирном доме, где девушка по имени Симон Шуль выпрыгнула из окна. Заняв ее квартиру, Трелковский начинает подозревать, что соседи, сжившие Шуль со света, плетут теперь заговор против него.

Самый личный из хорроров Поланского, как часто бывает, поставлен по чужому роману (его автор Ролан Топор, впрочем, делит с режиссером ряд пунктов биографии). В Париже Поланский родился, туда ненадолго переехал из Польши в начале 1960-х, и вскоре после выхода «Жильца» он поселится там уже навсегда — факт, который зрителю этого фильма трудно будет уложить в голове. Французская столица изображена городом серых мостовых и облезших обоев, вульгарных коллег и усталых женщин, наглых клошаров и невоспитанных детей. Несмотря на местный паспорт и свободный язык Трелковского (Поланский использовал свой мягкий акцент и во французской, и в английской версиях фильма), каждый встречный напоминает ему, что он здесь чужой, квартиросъемщик, жилец. Как не сойти с ума?

Тишайший «маленький человек» родом из Гоголя и Кафки, поляк оказывается в сюрреалистической спирали вполне в духе этих авторов. Ужас накрепко связан, как прежде в «Отвращении» и «Ребенке Розмари», с собственной квартирой героя, его крепостью, последним рубежом обороны. В отличие от тех фильмов, герой здесь мужчина, но лишь до определенного момента: Трелковский постепенно срастается с Симон Шуль, окруженный ее вещами, ее знакомствами (среди которых растрепанная Изабель Аджани), ее интересами (Древний Египет, добавляющий топлива кошмарам). И конечно, ее соседями — монструозными созданиями, сыгранными звездами старого Голливуда. Не выброшенный вовремя мусор, шум в неурочное время, общая уборная, где никогда не гаснет свет: Поланский не жил в советской коммуналке, но знает про нее все. Гротескные бытовые унижения превращают жизнь Трелковского в комедию абсурда, от которой до бездны — прогулка по Сене, чашечка кофе, пара затяжек «голуаз».