В 1950-х годах художник-неудачник Стефано (Лино Каполиккьо) приезжает в крохотный городок в Северной Италии. Его наняли отреставрировать в церкви фреску со святым Себастьяном работы местного самородка Буоно Леньяни. Леньяни, как выясняется, был одержим изображением предсмертной агонии, сошел на этой почве с ума и покончил с собой. Живущий здесь старый знакомый Стефано обещает рассказать невероятную историю, связанную с неким «домом со смеющимися окнами», и кто-то тут же его убивает.

Деревенский детектив, который постепенно проваливается в готический кошмар. Фильм менее манерный, чем стандартные джалло, более фольклорный — в этом смысле работу Авати можно поставить рядом с «Муками невинных» Лучио Фульчи. И здесь тоже есть четкий политический подтекст, связанный с главными источниками итальянских травм — католической церковью и эпохой фашизма. Но «Дом» кино слишком безумное, чтобы рассуждать о его темах всерьез: туда нужно войти, а потом надеяться унести ноги.

Титры сразу настраивают на нужный лад: фигуры в белых сорочках терзают ножами подвешенное тело, пока горячечный голос Леньяни, «художника агоний», бормочет что-то про краски, текущие в его жилах. Перед сошедшим с парома аутсайдером Стефано выстраивается галерея аппетитных архетипов: пастор, деревенский идиот, знающий всю правду пьяница, целых две сексапильные учительницы, мэр-лилипут в белом костюме. Фильм начинается неторопливо, почти флегматично, но вскоре герой переезжает из гостиницы на полузаброшенную виллу, где кроме него — только прикованная к постели старуха, и тучи сгущаются, в том числе буквально. Что за ужасные фигуры окружают на стене святого Себастьяна? Кто звонит Стефано страшным голосом? Что покойный Леньяни привез из Бразилии, кроме сифилиса, и что творилось в его голове, когда он писал женское ню с собственным лицом? Финальный поворот из тех, что не забыть никогда при всем желании; «Дом», как и его пресловутые окна, улыбчивые мешки смерти, заливисто смеется последним.