В доме уважаемого лондонского доктора Генри Джекилла (Удо Кир) празднуется его помолвка с мисс Фанни Осборн (Марина Пьерро). Присутствуют несколько родственников и друзей: генерал, священник, коллега-врач. Чинное течение вечера прерывает новость о девочке, на которую кто-то напал неподалеку. А вскоре злодей, похоже, проникает и в дом Джекилла.

Великую хоррор-новеллу как только не экранизировали, но трудно найти более радикальную и в то же время странно верную духу Стивенсона версию, чем этот фильм Боровчика — сумасшедше талантливого польско-французского сюрреалиста и порнографа. Пиррову победу над викторианской моралью здесь одерживает объединенный фронт мужского и женского Ид. С мужским понятно; стоит отметить, что Хайда играет не Джекилл — Кир в гриме, как делали обычно, а очень страшный человек без бровей. А вот героиню, названную именем настоящей жены Стивенсона, придумал Боровчик. В убийце и насильнике Фанни сразу узнает жениха, но ужас быстро уступает место возбуждению: такой брак обещает быть куда более увлекательным.

Действие ограничено буржуазной вечеринкой, которая от музицирования и обсуждения «трансцендентальной медицины» и приданого (картина Вермеера, на минуточку) переходит к деструктивному кровавому хаосу. С помощью кулаков, отравленных стрел и своего гигантского заостренного фаллоса незваный гость постепенно расправляется с собравшимися. При этом оставаясь, как правило, за кадром или где-то на его границе: выглядит все нестерпимо живописно, как на картине маслом, и по меркам Боровчика (но только по ним!) довольно сдержанно. В первой половине еще и много смешного — чего стоят генерал и его дочка с их вдруг открывшимися фантазиями или самоуверенный скептик-врач (Говард Вернон, любимец Джесса Франко). Но чем дальше, тем больше в этом анархистском саботаже появляется темных, тяжелых нот в тон электронному саундтреку: кошмарная и чувственная трансформация, вызванная зельями Джекилла, исполнена печали. Радоваться особенно нечему: хуже тюрьмы — только освобождение.