Дрожь унялась. Казнь миновала.

Он далеко. Горше не будет.

Ты молода, время целебно.

Прочее все - снег прошлогодний.

Ну пренебрег, что уж теперь-то

Толку в слезах - лишняя сырость.

Все-таки был, не показалось.

Может оно даже и к счастью.

Если б не он, ты б не умела

Петь снегирем, выть по-собачьи,

Год напролет ты с кочевым бы

Цирком теперь не кочевала.

Хлеб да вода, медные деньги -

Чем не житье, что ж ты не рада?

Что все сидишь молча да молча,

Тушью черня раннюю проседь?

Ахнет ли где звонкая сбруя,

Выстрелит ли хлыст вольтижера,

Все об одном ты вспоминаешь,

Все позабыть не соберешься,

Как в роковой тот понедельник

Он всполошил сонную дворню:

"Эй, лошадей! Ночь на исходе", -

И укатил, не оглянулся.

Ну не любил, вольному воля,

Грех не большой, с кем не бывает.

Право забудь, экая важность!

Не вспоминай, лучше возьми вот

Горсть серебра, завтра в Варшаве

Купишь себе новую ширму.

Эй, лошадей! Ночь на исходе...

Черт бы побрал эти ухабы.