И вновь, то ли чудится мне, то ли снится,

Как, ночь разбивая, летит колесница,

К темнице моей экипаж подьезжает,

И верные слуги меня похищают.

Фамильным гербом прикрываюсь нетвердо,

И смотрит с герба лошадиная морда.

И глаз ее серый укор источает -

Меня уличает, меня уличает.

Простите, о лошади! Я самозванец.

Опять я забрался в чужую карету,

Похитил у воина спящего ранец,

Набил его златом и еду по свету.

Чужая медаль золотится на шее,

И чья-то печаль холодит из-под маски.

Чужие сюжеты я разумом грею

И с чьей-то палитры ворую я краски.

И ловят меня... Не меня, а другого,

А я ускользаю, а я улетаю,

Но в списке повешенных вместо чужого

Свое позабытое имя читаю.

Украли меня. Разменяли монету.

Впихнули другую мне душу под ребра.

И снова сажусь я в чужую карету -

А мир к самозванцу не хочет быть добрым...