Это вселяется не интервенция,

это вселяется банда ФЭЕвская,

располагается сила бесовская,

располагается здесь конкуренция.

В домик вползают команды отчаянные,

полустабильные, полуслучайные,

разнообразные, худшие, лучшие,

и сероглазые, и малопьющие.

Мы - конкуренты, ура и так далее,

мы победим, мы в гробу вас видали,

здесь фигурирует некая заповедь,

здесь конкурируют в духе незападном.

Здесь обещаются переживания,

здесь ликования предполагаются,

и начинаются соревнования,

и конкуренция не прекращается.

Мы конкурируем крепкими нервами,

мышцами злыми, делами победными,

мы конкурируем в праве быть первыми,

делаем всё, чтобы быть не последними.

Только ночами, силы суммируя,

песни кричали мы, не конкурируя,

и за столом, когда лампа качается,

думы и чаянья обобществляются.

Так получается, можно отчаяться,

но конкурировать не получается.

Общими стали галдёж и чудачество,

не получается здесь разделение -

это великое свойство и качество

нашего шаткого объединения.

Вон меж двоими идет допивание,

уж не бодры, но ещё не валяются -

тоже ведь, братцы, соревнование! -

и конкуренция перерождается.

И засыпаем вповалку, но сдержанно,

за исключеньем хмельных отщепенцев -

наша рабочая интеллигенция

спит, как и трудится, самоотверженно.

Дверь открываешь сюда осторожно -

раннее утро, и очень возможно,

что эта самая интеллигенция,

только за то, что их сон потревожил,

врежет спросонья ботинком по роже -

хочется спать... И опять конкуренция.

Но в заповедниках нашего глобуса

непродолжительна аудиенция:

толпы заваливают во автобусы -

это отчаливает конкуренция.

Снова сезон научиться жить планово,

не реагировать на песнопения,

снова сезон, чтобы съехаться заново

и конкурировать до отупения...