О, напишите кто-нибудь о Дон Жуане!

О том, как он окончил путь по жуткой пьяни,

Как умирал он во цепях хмельного плена,

Как проступила на губах седая пена...

Слеза скатилась по щеке в стакан с мартини -

Бродяга плакал в уголке, в грехах повинен.

Надрывно ветер завывал, судьбу просящий.

Старик недвижимо лежал, еще дышащий.

И тихий свет над ним поник, бедой означен,

И был его безмолвный лик почти прозрачен,

И разум сковывал язык бесслезным плачем:

Почти прозрачен был старик, почти прозрачен...

Но вдруг в неправедном гробу дыханье взвилось,

И вена взбухшая на лбу сильней забилась,

И распахнулись вдруг глаза у Дон Жуана,

А в них беспомощно слеза светилась пьяно.

И два зрачка, как в жизни свет, с мольбою детской

Вонзились в женскил силуэт за занавеской,

И Дон Жуан явился вновь в последнем пульсе,

В последний раз взыграла кровь рывком конвульсий.

Он засмеялся, силу скул собрав по крохам,

И запах женщины вдохнул последним вдохом...

И было трепетно смотреть, как Зло плетется,

И было просто умереть, когда придется.

О, напишите кто-нибудь о Дон Жуане!

Как было холодно вздохнуть по жуткой пьяни,

Как было мертво в кабаке недобрым знаком,

И лишь тихонько в уголке бродяга плакал...