Слушай, мальчик: нелегко мне,

Стерлись имена и сроки,

Я не помню

О Востоке.

Гаснет разум, уплывая

Легкой лодкой в сон полночный,

Забывая

Край восточный.

Пестрые картины меркнут,

Словно под вуалью одноцветной.

Яркие виденья ныне

Редко озаряют ночь мою...

Вот - рабыня в тронном зале.

Как ее, не помню, звали?

Зульфия ли?

Леила ли?

Вот - дворцовый маг-алхимик.

Что он из кувшина вытряс?

Желтый финик?

Красный цитрус?

Вот - звезда на чьем-то платье,

Вот - на серебре фазан двухвостый...

Губы дикаря на троне...

Капли чьей-то крови на клинке...

Слушай, мальчик, слушай нежно:

Ты не обделен Судьбою,

Даль безбрежна

Пред тобою.

Я в дорогу дам тебе лишь

Карту на пергамской коже.

Ты успеешь.

Ты моложе.

Съезди, разыщи, в природе

Странный этот "ост", обратный "весту";

Выпей золотого неба,

Голубого дыма пригуби.

Всякий путник там познает

То, что испокон доныне

Подобает

Знать мужчине.

Там оценишь горечь праха,

Ревность друга, милость шаха...

Милость шаха-

Яд и плаха...

Там и только там мыслитель

Волен наяву постигнуть Вечность.

Ибо не умрет вовеки

То, что не рождалось никогда.

Мы увянем, нас остудит

Время - и возьмет могила;

Там же будет

Все как было.

В зале тронном ты заметишь

Цитрус в колдовском кувшине,

Там же встретишь

Тень рабыни.

Там звезда тебе навстречу

Вспыхнет, и фазан на блюде каркнет,

Губы дикаря скривятся,