Душа, каких похвал еще тебе, ворожее?

Ликуй: все обошлось примерно так, как ты рекла.

Всерьез на этот раз я превозмог небытие,

Воскрес, уехал вдаль, построил дом, завел щегла.

Он мал, неискушен, и разучил пока всего

Семь нот... Но две из них он перенял у соловья.

Когда и упрекну кого-нибудь, то не его:

Он пленник, он певец. Совсем как ты, душа моя,

душа моя, душа моя...

Октябрь, пустой сезон. Глухие дни стоят стеной.

Мертво на берегу - ни рыбака, ни челнока.

Каким дремучим сном сия страна уснет зимой-

Могу вообразить, но не скажу наверняка...

Влажна дневная мгла и тяжела для головы.

В заливе - не вода, а словно ртуть, не то свинец.

Щегол глядит в окно и говорит свое "увы!"

Всем птицам и птенцам. Хотя и сам - еще птенец...

еще птенец, еще птенец...

Строка идет к строке, один фрагмент в ладу с другим;

Эскиз вчерне готов, перебелить - и на струну.

Но нет! Финал иной велит перу прервать нажим.

Увы, душа моя! Не удержусь - перечеркну.

Свинец пошлю долой, пустые дни похороню,

Залив и берега расположу наоборот,

Октябрь сменю на май... И лишь в одном повременю:

Щегла оставлю в клетке - и пускай... пока поет,