Вот изобретенная не мною и не мне

принадлежащая, цветная и наглядная вполне -

как пасть вампира -

картина мира.

В центре композиции, меся дорожный прах,

босая девочка идет туда, где тонут в облаках

огня и смрада

ворота ада.

Смутны и круглы, как у закланного тельца,

ее глаза - и портят несколько монгольский тип лица,

в чем азиаты

не виноваты.

Десять крокодилов, двадцать гарпий, тридцать змей

и сорок ящериц унылой свитой тянутся за ней

в порядке строгом

по всем дорогам.

Ужас неизбежной кары, страх пяти секунд

перед концом - известен даже этим монстрам, что текут

за нею следом.

А ей - неведом.

Тут бы полагалось мне промолвить что-нибудь

на тему высшей справедливости, однако увильнуть

от главной темы

умеем все мы.

Все мы, находясь по эту сторону стекла,

лишь наблюдатели, не больше. Я из общего числа

не выпадаю,

я наблюдаю...

Девочка, почти ребенок, в прах босой ногой

ступая, движется, как пастырь обезумевший, в огонь

ведя все стадо,

к воротам ада -

Мимо райских рощ, а также пастбищ и плодов

благоуханных, на которые я здесь не трачу слов,

раз ей угодней

мрак преисподней.