Пешком с востока стремясь на юг,

Смотрю на то, как везде вокруг

Пылает ясный пожар зари,

Такой прекрасный, что хоть умри.

Шагаю лесом. Вдыхаю мед.

А сверху бесом пернатый сброд

Рулады мечет, ведет хорал:

"Умри, - щебечет, - момент настал".

Бреду полями. Тону в стерне.

А поселяне вдогонку мне

Бормочут нежно, смягчив акцент:

"Умри, конечно. Такой момент".

Вхожу в колхозы. Гляжу в углы.

Навстречу козы. Волы. Ослы.

И все - о смерти. Какой-то бред.

Хотите верьте, хотите нет.

Тогда чуть слышно реку им я:

"Ошибка вышла. Увы, друзья.

Ваш клич безумен. Мне с вас смешно.

Ведь я же умер. Причем давно".

Они на это молчат в ответ.

У них ответа на это нет.

И, честь отдавши (прощайте, мол),

Иду я дальше. Куда и шел.

Плетусь по пашне, что твой генсек,

С высокой башни плюя на всех.

Рассветы брезжут. Страда гудет.

Собаки брешут. Да зуб неймет.

Что днесь, что завтра, душа моя,

От бронтозавра до соловья -

Ничто не ново в твоем аду:

В начале - Слово, потом - к суду.

Молчи, немотствуй, душа моя.

Влачи поход свой, душа моя.