От начальной, навязчиво ноющей ноты,

каковую в костеле в Четверг ординарный

на органе твердит без особой охоты

ученик нерадивый, хотя не бездарный, -

до тамтама в пещере, где высится дико

черномазый туземный кумир - недотрога,

перед коим шаманы для пущего шика

сожигают воинственный труп носорога;

от вождя монастырской общины,

говорящего вслух по тетрадке,

что миряне не суть человеки

и достойны кнута и вольера, -

до такой же примерно картины,

но в обратном зеркальном порядке

отраженной давно и навеки

в оловянных глазах Люцифера;

от кисейной спиритки, чьи пассы

что ни ночь повергают в нокдаун

и ее, и ее корифея,

колдуна - антиквара с бульвара, -

до вполне богомольной гримасы

на лице робинзона, когда он

снаряжает бумажного змея

для поимки воздушного шара;

от фигурных, могильных, нагрудных, нательных

разномастных крестов мишуры многоцветья -

до пунктирных, что спрятаны в стеклах прицельных,

и косых, означающих номер столетья;

от пустыни, где город,. внезапный как манна,

пилигрима пленяет повадкой минорной, -

до морей, чье спокойствие выглядит странно,

а цунами с тайфунами кажутся нормой;

от одной ясновидческой секты,

из которой не выбьешь ни звука, -

до другой, не привыкшей терзаться

и поэтому лгущей свободно;

от усердья, с каким интеллекты

вымеряют миры близоруко, -

до завидной манеры мерзавца

что угодно считать чем угодно;

от письмен, где что дело что слово, -

до холерных низин, где пожары;

от застывшего салюта -

до морозного, смрадного хлева;

от угла колпака шутовского -

до окружности папской тиары;

от меня, маловера и плута, -