Внутри было темно и тихо. Лера шагнула в дом, дверь закрылась. В углу что-то тускло вспыхнуло, озарив помещение зеленоватым болотным светом.

Здесь явно давно никто не жил. Печь была закопченной, на ней стоял чугунок, покрытый пыльной паутиной. Рядом лежала тряпка, которая только чудом не рассыпалась еще в прах. На столе, придвинутом к самому окну, стояли глиняная миска и кружка, покрытые вековой пылью. Высокий кухонный шкаф был завешен грязной занавеской, возле него стоял потрепанный веник. На широкой лавке возле одной из стен криво лежало плетеное покрывало.

Здесь было заброшено и уныло. Впрочем, Лера и сама выглядела не блестяще. Мало того, что вышла из дома в пижаме, халате и тапочках, так теперь еще один тапок был потерян в битве с сорняками, а второй насквозь промок. Пояс от халата тоже куда-то запропастился, на самом халате были надорваны оба рукава и изрядно потрепан подол. Волосы напоминали мочалку с вкраплениями растений, щека горела и зудела.

Лера шагнула к лавке, взметнув вековую пыль, и громко чихнула. Так дело не пойдет, она сама до утра тут пылью покроется. Лера взяла в руки веник. Он был странным, из какого-то непонятного растения, но в целом предназначение его было понятно. Сухая пыль, на удивление, не взметнулась к потолку, а послушно поползла к выходу под взмахами веника.

Дверь пришлось приоткрыть, и та поддалась неохотно. Лера осторожно выглянула и замерла. Что-то странное было вокруг, все листья растений словно развернулись к дому, все стебли, все соцветия. Но самое странное происходило на пруду. Бутоны на нем светились фиолетовым светом, отражаясь в черноте, а сам пруд ходил ходуном, словно из него кто-то собирался вылезти.

Она быстро вымела пыль из избы и захлопнула дверь. С внутренней стороны не оказалось ни крючка, ни щеколды. Лера подошла к столу и выглянула в окно, отсюда хорошо должен был просматриваться пруд, но стекло оказалось мутным. Она взяла тряпку с печки, которая так и не рассыпалась, и сначала вытерла пыль со стола. Под ее толстым слоем оказалось гладкое, почти свежее дерево.

После Лера потянулась к мутному стеклу. Но никакого стекла там не оказалось, рука запросто прошла сквозь него вместе с тряпкой. Казалось, это просто воздух, только плотнее, гораздо плотнее.

Лера села за стол и принялась распутывать волосы пальцами. Какие-то листья, семена и лепестки посыпались на столешницу. Распутав волосы, она осмотрела одежду, но тут без иглы и нити ничего нельзя было сделать. В доме было холодно, пахло гарью и все еще пылью.

Казалось, все это сон. Ведь она засиделась за фильмом, потом проснулась среди ночи. Вот сейчас Лера закроет глаза и все станет хорошо. Она зажмурила глаза и не заметила, как уснула.

Когда она проснулась, то все еще сидела за столом, голова лежала на руках, спина затекла, шею ломило. Стоило поднять голову, и стало видно, что за окном давно утро.

Днем изба выглядела еще более запущенной, с покоцанной печью и осыпавшейся побелкой. Лера встала и пошевелила плечами. Рукава халата уныло отвисли, но снимать его было незачем.

Она подошла к двери, распахнула ее и вышла на крыльцо. Солнце поднялось уже высоко, заливая все вокруг, и мир казался другим. Изба стояла на пригорке, и окрестности хорошо просматривались. Поле, заросшее сорняками-монстрами, было просто огромным. Растения достигали высоты в несколько метров, кусты переливались под лучами солнца синим и фиолетовым, плети плюща шевелились на ветру, как живые.

У самого леса чернел пруд, и днем он выглядел почти обычным, если бы не гигантские бутоны на его поверхности. Они словно повисли в воздухе и не касались воды.

Сразу за прудом начинался лес. И это был самый странный лес, который Лера когда-либо видела. Деревья в нем были кудрявыми и закрученными в странную пружину, но не это было главным. Между стволами висела дымка, и в этой дымке мелькали тени, быстрые и бесформенные. Лес молчал.

— Ну и местечко, — поежилась Лера.

Босая нога замерзла и охотно напомнила, что все это не сон. Пришлось спуститься с крыльца и отправиться на поиски тапка. Растения вокруг продолжали свои пакости, но теперь они были мелкими, и никто не стремился утопить ее в пруду, как смартфон. Борщевик-переросток поставил подножку, кто-то хлестанул по голени, кто-то вцепился в халат и оторвал злосчастный рукав. Но стоило Лере резко повернуться, как все замирали и лишь мирно чуть покачивались на ветру и делали вид, что они здесь просто растут.

Она нашла сначала пояс. Потом обнаружила среди травы тапок и потянулась за ним, нагнувшись. Лист, похожий на лопух, с силой подтолкнул ее пониже спины, и Лера кубарем полетела на землю. Растения вокруг злорадно зашелестели.

Но тапок она все-таки добыла. И в это время из леса донесся звук. Он был похож на вой, но более сложный, с переливами. Лера замерла, но звук не повторился.

Она вернулась к пригорку и обошла избу. С задней стороны было еще два строения, похожие на сараи, но на дверях висели ржавые замки. С другой стороны нашлась баня и покосившийся нужник. На всем пригорке, на удивление, не росло ни одной травинки.

У стены дома стояла простая деревянная бочка, перетянутая обручами. В ней собралась дождевая вода, но неизвестно, когда он здесь был последний раз. Видимо, очень давно, потому что всю поверхность воды покрыла мелкая трава.

Лера протянула руку, и растения отодвинулись к краям бочки. Показалась прозрачная вода, у которой даже запаха тины не было. Она зачерпнула ее ладонями. Вода была холодной, свежей, пахла дождем и еще почему-то мятой. Лера умылась и, не выдержав, попила. Стоило ей отойти от бочки, как растения снова сомкнулись.

И в этот момент она заметила движение. Возле самого леса. Из него, прямо из дымки, вышел парень, огненно-рыжий и взъерошенный. Он был босым и довольно странно одетым. Но главное, на его макушке торчало два треугольных рыжих уха. И они двигались, поворачиваясь то в сторону леса, то по направлению к Лере.