Мы медленно шли по старой бетонной лестнице. Вокруг царила атмосфера упадка. Впрочем, как и всегда. После того, что было в подвале, я готовился к худшему.

Прошли мимо четвёртого. Квартира тёмного колдуна с кинжалом была распахнутой — окно после бежавшего сервитора было сломанным, потому внутри гулял ветер. Дверь тоже была приоткрыта, хотя я точно помню, как закрывал её. Правда, не на ключ, всё равно во всём доме нет никого кроме нас.

Дальше лестница шла вверх, упираясь в люк, ведущий на чердак. Последние метры входа на чердак нужно было преодолеть по железной лестнице. Руки ощутили холод выцветшего металла с облупившейся краской. Я первым двинул наверх и залез к люку. Сунул ключ, повернул и осторожно потянул вверх.

Того и гляди кто-то оттуда схватится с той стороны и втащит меня внутрь. Тогда уже никакое замедление мне не поможет. Ограничение возможности передвигаться и маневрировать для меня смерти подобно.

Однако ничего такого не произошло. Меня встретил свежий запах осенней ночи. Здесь было прохладно — видимо, окна тут не закрывались или были попросту выбиты.

Я очень осторожно поднял голову. Будь я сценаристом фильма ужасов, мой взгляд бы сейчас встретился с какой-нибудь жутью, готовой оттяпать мне голову.

Положившись на Ника, я принялся вглядываться во мрак. Способность видеть сквозь него превратила тёмное помещение в хорошо просматриваемое. И моему вниманию предстал довольно обычный для чердака вид. Никаких монстров и подозрительной сектантской дряни — сваленные рулоны посеревших ковров, какие-то материалы в полиэтиленовой плёнке.

Сказать, чтобы это была мастерская сектанта — так вроде ничего похожего.

Поднялся выше, выглянул до пояса. Самое время ловушкам сработать а монстрам — напасть.

Увидел движение рядом, резко дёрнулся — сама включилась фокусировка с акцессией, и пространство зависло. Но тревога была ложной. Мимо меня улетал в пустоту перепуганный голубь.

Послышалось недовольное курлыканье. Обернулся и оглядел помещение внимательней. Мда… Помещение без хозяина вовсе не пустовало. Вот только поселился здесь не очередной кошмар, а обычные голуби. Похоже, птицы устроили здесь логово — их было довольно много. А ещё больше — продуктов их жизнедеятельности. Загадили они всё здесь, конечно, знатно. Точно без домового какого-нибудь не отмыть. Ну или службы какой-то.

Хлама здесь было довольно много, как и на любом порядочном чердаке. Но почти весь он был обгажен голубями или испорчен от сырости. Уцелело лишь немногое, застеленное полиэтиленовой плёнкой.

Из того, что могло бы меня заинтересовать — письменный стол с лампой. Здесь колдун, видимо, и творил свои тёмные ритуалы. Всё, что было на столе, стало непригодным. Голубиное семейство свило здесь гнездо из мусора. Внутри было два птенца — лысых, будто больных чем-то. В голову сразу же закрались воспоминания о подвале и его ужасах. Однако птицы были самыми обычными.

— Ну что? — спросил, не выдержав, Вася.

— Вроде чисто, — с сомнением ответил я. — Точней, грязно, но пока безопасно.

Выбрался наверх, подтянул ноги, встал. Вдалеке была старая двуспальная кровать с пружинами. Вроде той, на которой в первую ночь в моём доме устроился Ник. Всё было превращено в голубятню и изрядно обгажено.

Птицы вторжения не одобряли. Курлыканья становилось всё больше, а по мере моего приближения они вылетали и перелетали подальше. Но покидать помещение не спешили.

Окна не было — от него одна только рама осталась. Похоже, стекло просто выпало в какой-то момент. Возле него была крупная лужа, оставшаяся после недавнего дождя.

— Забирайтесь, — бросил я остальным.

Чердак был поделён на две секции. Половина дома, в которой я сейчас пребывал, походила на смесь нормального чердака и места жительства. Старик тут не только работал, но и частенько ночевал. Вторая половина была отгорожена деревянными шкафами. Они служили своеобразной перегородкой, но от голубей не защищали — верхушка под самой угловатой крышей была открыта, так что некоторые птицы свили себе гнёзда прямо на них.

Я шагнул в сторону стола. Он пока что казался мне самым потенциально интересным объектом. Птицы с шумными хлопками крыльев отскакивали подальше, смотря на меня с максимальным неодобрением.

Двое птенцов попытались отодвинуться от меня подальше, но летать ещё не могли и были неспособны преодолеть границы гнезда.

Под ними — обгаженный большой лист с каким-то чертежом. Узнать, что там было раньше, уже нереально. Я наклонился и открыл первую полку. Там оказалось много всего — карандаши, гусиные перья, чернильница, пара шариковых ручек, линейки, транспортир, циркуль… больше мастерская архитектора, а не одержимого колдуна.

И — книги. Много книг.

— Знакомый талмуд. Одобряю, — первым узнал самую крупную из них Ник.

Я вытащил на свет толстый том в твёрдом кожаном переплёте с металлическими узорами.

«Молот ведьм».

Раскрыл. Полистал. Поморщился.

Вот теперь верю, что здесь жил кто-то со странностями — на страницах пестрели схематичные изображения пыток на разных средневековых приблудах, которые лучше на себе не проверять.

Бросил его на стол, ещё больше перепугав птиц. Вытащил следующий. Записная книжка, чем-то похожая на фиалковый артефакт Насти.

Раскрыл. Хмыкнул. Вчитался в текст.

…тебе так просто рушить мир и создавать его сначала.

порой мне кажется, твоим поступкам нет причин

в попытках что либо понять любая логика молчала…

Стихи?..

…ты с легкостью излечиваешь душу от тоски

и так же просто можешь снова разорвать ее на части

лишь словом, взглядом и движением руки…

Я пролистал. Книга была увесистой, и на каждой странице мелким красивым почерком писались стихи. Наискось проглядел несколько случайно выбранных. Вот теперь в одержимость старика я верю — все были посвящены любви.

В некоторых девушка воспевалась как божество. В других проклиналась, в третьих был просто поток голых неприкрытых эмоций, по которым можно было сказать лишь одно. Голову от своей старухи у колдуна сорвало прочно и с гарантией.

Там же нашлись рисунки с узнаваемым образом Агафьи. Только молодой и… я на миг будто увидел жестокую старуху глазами влюблённого колдуна. У него определённо был талант и в живописи, и в стихоплётстве.

Затем, наконец, нашлось ещё кое-что интересное — блокнот, где старик записывал свои мысли.

«…мир без неё потеряет всякий смысл. Агафьюшка — это начало и конец всего. Миры, лишённые её — это пустыри, и если её не будет в раю, то мне не нужен этот рай. Рай — это быть рядом. Она — единственное истинное во всей вселенной. Её прикосновение способно подарить мне покой. Каждая секунда, в которую я её не вижу — бесконечно проклята. Я хочу лишь одного — раствориться в ней, стать частью её, быть её кожей, быть воздухом, которым она дышит…»

Пролистал. Просто поток мыслей. Бессвязная тирада о фанатичной любви. Примерно так же выглядел абсолютно любой отрывок из текста.

О магических ритуалах — ни слова.

— Да-а, драить здесь всё от крылатых крыс придётся долго… — послышался голос Васи.

Он подал руку следовавшей за ними Насте. В помещении появились два луча света от их фонариков.

В блондинке боролись её привычные любопытство с поселившимся после подвала страхом.

Я же вновь вернулся к изучению книг в столе. Открыл вторую полку. Хранить в полках книги не очень удобно, но старик поступил мудро, будто знал, что однажды здесь поселятся голуби, и всё, что не внутри ящиков, будет ими изгажено.

Здесь было уже интересно. Первая книга называлась «Скорбь Мельхиора». Она была напечатанной, но очень древней. Пожелтевшие страницы выглядели так, будто книгу не раз перечитывали.

Вгляделся в текст.

О!..

«…Глифы божественного приворота становятся путами. Кровь как священная жидкость несёт в себе отпечаток сущности, потому является идеальной точкой привязки. Однако, чтобы связать своей кровью бога смерти, личного могущества всегда будет недостаточно. Собственная божественность, как вариант, но вариант долгий. Лучше усилить состав кровью спектров. Что же касается духовного подкрепления…»

Книга была отчасти художественной, судя по тому, как много в ней было личных переживаний, во многом схожих с тем, о чём писал старик. Но, в отличии от его мемуаров, среди потока нытья о красоте некоей богини смерти безумный гений описывал сложные ритуалы.

В книге в обилии присутствовали узоры и руны, а местами — картины с изображением богини смерти. Мне она напомнила Мортишу из «семейки Адамс». На любителя, я бы сказал. Впрочем, и Агафья была красивой больше в воображении колдуна. Она сама признавала, что красотой её природа обделила, и если бы не приворот, едва ли на неё обратил бы внимания сын знаменитого архитектора, владеющего десятком домом.

— Ну что там? — спросила в нетерпении Настя.

— Хочешь — изучай, — бросил я и протянул ей книжку.

Она бережно её взяла и принялась изучать обложку.

— А можно мне… себе на время утащить? — спросила она осторожно.

— Нужно. Если любишь читать фентези, то это как раз по твоей части. Мне потом расскажешь краткую выдержку, есть ли здесь что-то ценное или только привороты да розовые сопли.

— Ты не романтик, — нахмурилась Настя.

— Пока что я выживальщик, — усмехнулся я, а затем вдруг понял, кому я и что сейчас даю, и добавил со всей серьёзностью. — Я только очень надеюсь, что ты не станешь ничего отсюда проверять на практике. Помни о том, как кончил старик. Счастья от приворотов ни ему, ни Агафье не было.

— Моё сердечко пока абсолютно свободно, — улыбнулась девушка.

— Агафья проводила свой первый ритуал, с которого всё это началось, «по приколу»…

— Да поняла я! — бросила Настя. — Не стану я никого привораживать, больно надо!

— Хорошо, если так, — с сомнением сказал я. — А то глаза у тебя что-то слишком загорелись.

— Я просто слышала уже о Мельхиоре, — признала девушка. — Мой брат о нём говорил. Это один некромант древности, из которого его брат и коллеги сделали кадавра. Потом использовали его для сражений с тёмными в великой войне, а потом сами от него огребли, когда кадавр взбунтовался и решил принести своих создателей в жертву, чтобы вернуть свою Мортис. Любовь, перед которой даже смерть не имеет власти. Краси-иво!

Я криво улыбнулся и покачал головой. Не хотелось по второму кругу напоминать, какую дерьмовую жизнь прожил старик со своей старухой и каких бед натворил из-за якобы любви.

Следом появились и другие книги, тоже, скорее всего, посвящённые чему-то недоброму и сомнительному для наших целей. Насколько по этим томам можно чему-то полезному научиться — большой вопрос. Не удивлюсь, если все эти талмуды говорят только о приворотах и сопутствующем.

Тем временем, наверху уже появилась Марта и Ааэа. Последняя чувствовала себя неуютно. Марта — осторожно осматривалась. Сегодня утром я гадал, на кой чёрт она нарядилась в платье, зная о том, куда и зачем мы идём. Теперь я, кажется, понимал — в готичных оборках юбки то и дело проступали на миг вспышки янтарных глаз.

— Сможешь оживить? — спросила Настя, показывая Максу один из рисунков с Агафьей.

— Может, не надо? — спросил он с сомнением.

— Пока точно не надо, — поддержал я его осторожность.

— Слышите? — подал голос вдруг Вася, и мы замерли.

Кромешной тишина не была — голуби продолжали курлыкать и периодически хлопали крыльями. Но сквозь этот звук отчётливо проступал лёгкий, едва уловимый гул, будто где-то очень далеко работал мотор.

Мы переглянулись. Оставалась ещё вторая часть помещения.

Я медленно побрёл туда, держа наготове кинжал. Им я буду пользоваться в последнюю очередь, не хочу опять с кем-то поссориться. Но если что — пущу в ход, не задумываясь.

У ног мелькнул образ слепого болезненного кота со сломанных хвостом. Марта призвала своего нового пета.

Гул приближался. Там определённо что-то было. И это что-то мне уже заведомо сильно не нравилось.

Я осторожно выглянул из-за заваленной мелким хламом полки.

Вторая часть чердака утопала во тьме. Окна были прикрыты тяжёлыми шторами. Пол устилали ковры, а в самом центре…

…был трон. Самодельный, сделанный из кресла, но сделанный с душой — будто к креслу притащили кучу всего подряд, чтобы усилить величественность картины. Я увидел намертво прибитых к спинке советских деревянных орлов, а по центру — скрещивались садовые грабли.

Так, наверное, выглядел бы трон в «игре престолов», если бы его попытались максимально точно воссоздать из старой бытовой утвари.

Послышался отдалённый смех. Трон не пустовал, и то, что я принял поначалу за часть конструкции из мусора… именно ею и являлось. Но было живой. Оно шевелилось, но даже темновиденье не позволяло мне рассмотреть, что приводит это барахло в движение.

Фактически, на троне сидел белый свёрток, напоминающий привидение, каким его рисуют в старых мультфильмах.

— Насть… — тихо шепнул я. — Слушай, а у твоего брата было что-то о привидениях, как в мультике? Ну, типа простыня с нарисованным смайлом.

— М-м… дай подумать… Есть ещё приметы?

— Да. Оно сидит на троне из хлама в тронном зале из старых ковров.

— Даже не знаю. Пока напоминает какого-то хламоменталя.

— Кого?

— Ну, это когда много предметов… — девушка зависла на полуслове. Она остановилась у полки, через которую открывался вид на сидящее на троне существо.

В свете луны блеснули очертания сидящей на троне фигуры из белой простыни. Лучи ночного светила озарили насыщенный вишнёвый окрас за спиной существа. А то, что я принял за алое покрытие кресла, было частью тела созданного из хлама.

Послышался зловещий смех, и это нечто начало медленно подниматься над полом. Одна из полок рядом обрушилась, и на голову существу, будто корона, съехало ведро.

Белая простыня была наряжена в алый плащ со зловещими шипами на спине. В руках у монстра оказались грабли, на голове всё ещё было ведро, а за спиной… за спиной было нечто, вращающееся с огромной скоростью, будто пропеллер.

Предметы на полках задрожали. Нас начал накрывать страх, несмотря на всю нелепость облика нашего противника.

И сквозь этот шум мы уловили отчётливо различимый голос, напоминавший полный горделивого превосходства низкий рык:

— Сейчас вы увидите лучший в мире предмет… Дикий, но безумно красивый!

Я перехватил поудобней кинжал и бросил быстрый взгляд на товарищей.

Взгляд застрял на упавшей в благоговении Марте. Глаза её сияли, словно у фанатика, встретившего своё божество.

— Подвальный Владыка… — тихо произнесла она. — Это самый красивый предмет, который я когда либо видела.

Замер и Вася.

— Этот предмет должен быть моим… — с вожделением произнёс он.

Макс обошёлся без слов — он неожиданно сорвался с места и бросился в сторону существа. Надо полагать, чтобы упасть перед ним на колени.

А я наконец рассмотрел, что было основой у этого чудовища. Крупный живой зонт с огромным глазом и уродливым свисающим языком. Его рукоять стала рукой мусорного голема — трёхпалая птичья лапа, сжимавшая грабли, по которым потянулась насыщенная энергия от засиявшей алым мантии, которая явно была не из обычного зверя.

Предметы вокруг затарахтели ещё сильней. В замедлении я увидел, как на одной из полок мелко подпрыгивает старый кухонный нож. Я ощутил присутствие чего-то потустороннего.

Воздух потяжелел.

Стало прохладно. И будто статическое электричество начало проскальзывать между вещами вокруг. А левитирующая сущность с вращающимся зонтом за спиной взмахнула граблями. Я думал, оно будет ими нас атаковать, но, похоже, это был некий магический посох, поскольку предмет начал наливаться фиалковым светом.

«Элементаль хлама, собранный из вещей»…

А что, если такой элементаль соберётся не просто из вещей, а из артефактов безумного колдуна? Полагаю, в этом бою у нас будет много трофеев. Но сможем ли его пережить?..