Утро в «Бронзовой киске» началось не с яичницы с беконом. Дверь в общий зал с треском распахнулась. В трактир ввалились шестеро крепких мужчин, трое из них были вчерашними моряками с «Морской ведьмы». Остальные — портовые головорезы и мелкие охотники за наградами, почуявшие запах двадцати гиней.

— Где они?! — заревел один из моряков, хватая за грудки Барнаби Когга. — Девка со шрамом и щеголь в синем камзоле!

Гидеон и Робин, как раз спускавшиеся по лестнице, замерли на середине пролёта.

— Чёрт… — выдохнула Робин.

— Бежим! — крикнул Гидеон, хватая её за руку.

Они рванули обратно в комнату, захлопнули дверь и задвинули тяжёлый засов. Снизу уже неслись топот и ругань.

— Через окно! — скомандовал Гидеон.

Они выскочили во двор, едва не сбив служанку с подносом. Позади уже слышались крики:

— Они там!

Началась погоня. Гидеон и Робин мчались по узким улочкам Вортимера. Утренний город ещё только просыпался, но их преследователи быстро набирали численность: к морякам присоединились ещё несколько местных, жаждущих награды.

— Сюда! — Робин резко свернула в переулок.

Они вылетели на небольшую площадь у рыбного рынка. Робин на бегу налетела плечом на штабель бочек с солёной рыбой. Несколько бочек с грохотом повалились и покатились вниз по мощёной улице прямо на преследователей.

— Кровь Господня! — заорал кто-то, когда тяжёлая бочка сбила двоих с ног.

Это дало им несколько драгоценных секунд. Они свернули ещё раз, потом ещё, но город словно сжимался вокруг них. Крики «Держи их!» раздавались уже со всех сторон.

— К порту! — тяжело дыша, бросил Гидеон. — Там можно затеряться среди кораблей.

Они выскочили на набережную. Впереди блестела свинцовая вода гавани. Но пути дальше не было: слева и справа их уже отрезали. Моряки и охотники приближались плотной толпой, некоторые уже вытаскивали ножи и дубинки.

— Конец… — выдохнула Робин, доставая свой нож. — Придётся драться.

Гидеон огляделся в отчаянии. Бежать было некуда.

Вдруг из-за груды старых ящиков вынырнула маленькая фигурка.

— Сюда! Быстро! — отчаянно замахал рукой Финн.

Не раздумывая, они бросились за ним. Мальчишка нырнул в узкую щель между двумя полуразвалившимися складами, почти незаметную со стороны. Гидеон и Робин протиснулись следом. Финн отодвинул гнилую доску, и они спустились по шаткой деревянной лестнице в полутёмное подземелье под складом.

— За мной! — шептал Финн. — Быстрее!

Они спрыгнули в сырое пахнущее плесенью и крысами помещение. Финн тут же задвинул тяжёлую крышку люка и навалил сверху несколько мешков. Сверху донеслись топот и ругань преследователей, но постепенно голоса стали удаляться.

В убежище было темно. Только слабый свет пробивался сквозь щели в потолке. Финн зажёг огарок свечи и посмотрел на них блестящими глазами:

— Я знал, что они за вами придут. Вчера вечером в порту только об этом и говорили.

Робин тяжело дышала, привалившись спиной к стене. Гидеон вытер пот со лба и посмотрел на мальчишку с искренней благодарностью:

— Ты опять нас спас, Финн. Второе «спасибо» за два дня — это уже слишком много для одного уличного крысёнка.

— Я же сказал… я должен вам, — смущённо буркнул Финн. — Здесь безопасно. Это моё тайное место. Никто не знает. Можно переждать до вечера.

Робин посмотрела на Гидеона долгим, тяжёлым взглядом.

— Ну что, мистер Котолюб? — процедила она. — Теперь-то ты доволен? Нас ищет уже полгорода.

Гидеон устало улыбнулся, хотя в глазах мелькнула тень вины:

— Мы выберемся, моя дорогая. Как всегда.

Финн переводил взгляд с одного на другого и тихо спросил:

— А… вы правда убили ту старую вдову?

Робин фыркнула.

— Убили? — переспросил Гидеон с искренним изумлением. — Боже упаси, Финн. Мы всего лишь… отвлекли её от мирских забот. Она сама решила, что жизнь без нас слишком скучна.

В полутёмном подвале пахло сыростью, старым деревом и едва уловимым дымом от свечи. Финн сидел на перевёрнутом ящике, обхватив колени руками. Гидеон молчал, переводя дух, а Робин подозрительно осматривала их новое убежище.

Вдруг её взгляд зацепился за шею мальчишки. Когда Финн наклонился, чтобы поправить мешок у входа в люк, из-под его рваной рубахи на миг выскользнула тонкая кожаная верёвочка. На ней висел небольшой потемневший от времени деревянный крестик с фигуркой Христа. Робин прищурилась:

— А это что у тебя, крысёнок?

Финн резко выпрямился и инстинктивно сунул крестик обратно под рубаху. На его лице мелькнула тревога.

— Спокойно, Финн. Мы не из тех, кто бегает с факелами за папистами, — мягко сказал Гидеон.

Мальчишка помялся, потом всё-таки ответил тихо, почти шёпотом:

— Я из Стерлинга.

Робин фыркнула, но уже без злости:

— Значит, ты ещё и папист. Ну конечно. Полный комплект: мошенник, воровка и католик. Нам только ведьмы для полного счастья не хватало.

Гидеон посмотрел на мальчика с лёгкой грустью:

— В наше время быть католиком в Англии почти так же опасно, как быть нами. Держи свой крестик подальше от чужих глаз, Финн.

Мальчик кивнул и крепче сжал верёвочку под рубахой.

— Я знаю, сэр. Поэтому и прячусь. Как и вы. Мои родители были очень набожные. Они мечтали посетить могилу святого Якова в Испании. Но прежде отец решил уладить кое-какие дела в этом городе, а потом отплыть отсюда.

— Это была плохая мысль, — покачал головой Гидеон.

— Да, сэр. Нас по пути ограбили. А когда отец обратился в суд, их самих схватили, как преступников. Они умерли в тюрьме… А я уже три года здесь.

В тусклом свете огарка все трое ненадолго замолчали. Над их головами, где-то наверху, всё ещё раздавались далёкие крики охотников за наградой.

Робин первой нарушила молчание. Она подошла к щели в стене, прислушалась к удаляющимся голосам, потом резко повернулась к Гидеону. В её глазах горел холодный огонь, который он знал слишком хорошо.

— Время игр кончилось, — сказала она тихо. — Ночью мы убираемся из этого города.

Гидеон открыл рот, чтобы возразить, но она перебила его резким взмахом руки:

— Не смей говорить мне про кошку, про ключ и про дурацкую леди Гринвуд. Она стоит нам слишком дорого. Мы уходим, Гай.

Финн сидел на ящике, прижав колени к груди. Он смотрел на них обоих и вдруг спросил, и голос его дрогнул:

— А… можно я с вами?

— Нет, — отрубила Робин. — Ты нас спас, и за это спасибо. Но мы беглецы, мальчик. Мы приносим беду. Если нас поймают, тебя повесят рядом с нами за компанию. Ты этого хочешь?

Финн побледнел, но не отвел взгляда.

— Я уже никому не нужен в этом городе, — сказал он тихо, но твёрдо. — У меня никого нет. Если вы уйдёте, я останусь здесь. А здесь меня найдут, когда вы сбежите. Они будут спрашивать… и я не умею врать, как вы.

Робин открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но Гидеон опередил её. Он подошёл к Финну, опустился перед ним на корточки и положил руку ему на плечо:

— Робин права в одном: мы — опасные спутники. Если с нами поймают тебя, тебя не пощадят.

Финн кивнул, но не отвёл глаз.

— Я знаю, сэр. Но я лучше умру в пути, чем сгнию здесь, как крыса.

Гидеон обернулся к Робин. В его взгляде была мягкая, но непоколебимая решимость:

— Я видел от этого мальчика только добро. Дважды он спас нас. Он украл у меня еду, потому что был голоден, но потом пришёл и отдал долг. Это больше, чем делают многие взрослые. А кроме того, это даже удобно. Подумай, Робин: двое взрослых с ребёнком, никому не интересная семья. Констебли ищут мужчину и женщину. А тут будет мужчина, женщина и их… ну, скажем, племянник. Мы просто скромные торговцы, которые возвращаются домой после неудачной ярмарки. Никто не обратит внимания.

— Ты хочешь сказать, — медленно произнесла она, — что мы теперь будем притворяться семьёй?

— Именно так, моя дорогая. — Гидеон театрально поклонился. — Я — заботливый муж, ты — моя уставшая, но любящая жена, а Финн — наш непослушный племянник, которого мы везём в деревню, чтобы он не позорил родню в городе.

Робин скрестила руки на груди и окинула его взглядом, в котором смешались раздражение и невольное уважение.

— Ты думаешь, кто-то купится на то, что я — твоя жена?

— А почему нет? — Гидеон подошёл к ней и взял за руку, игнорируя её попытку отдернуть её.

— Ты красивая, я — обаятельный, а Финн достаточно похож на нас обоих, чтобы никто не усомнился.

Финн, услышав это, слегка приободрился. Ему понравилась эта игра.

Робин вырвала руку, но в её голосе уже не было прежней жёсткости.

— Если я буду твоей женой, — сказала она, — то первое, что я сделаю как жена — велю тебе меньше болтать.

Гидеон рассмеялся:

— Согласен. Но пока я болтаю, мы хотя бы живы.

Финн тихо хихикнул, но тут же замолчал, поймав на себе колючий взгляд Робин.

— Ладно, — сказала она, отворачиваясь. — Семья так семья. Но если кто-нибудь из вас назовёт меня «дорогой» или ещё как-нибудь ласково при посторонних, я прирежу вас обоих во сне.

Гидеон приложил руку к сердцу с притворной обидой:

— Я и не собирался. Я буду называть тебя исключительно «любимая» и «моя радость».

— Я серьёзно, Гай.

— А я никогда не шучу, когда дело касается выживания, — он подмигнул ей, и она покачала головой, но не стала спорить.

— Итак, — Гидеон повернулся к обоим, понижая голос до делового. — План на ночь: мы ждём темноты. Потом вылезаем, идём к восточным воротам. Финн знает город лучше нас. Он поведёт по самым глухим переулкам. Выходим из города, добываем фермерскую одежду, отмываем Финна и спокойно идем в сторону Лондона.

— Хоть что-то разумное впервые за несколько дней, — сказала Робин и растянулась на грязном дощатом полу.

— Сладких слов, моя милая супруга. Пусть тебе приснится тот самый ангел, — улыбнулся Гидеон.

Робин в ответ тихо выругалась, но тут же отвернулась и заснула.