Она проснулась с улыбкой. Это было так необычно, что Гидеон, уже успевший натянуть новые чулки и причесаться перед маленьким мутным зеркалом, замер и обернулся.

— Ты улыбаешься, — сказал он с подозрением. — Я никогда не видел тебя такой довольной.

Робин сладко потянулась и откинула спутанные чёрные волосы с лица.

— Тебе показалось.

— Мои глаза все еще при мне, моя прекрасная Диана-охотница. И я вижу, насколько лучезарны сейчас твои. Наверно в этот раз я смог доставить тебе особое удовольствие?

Он наклонился и поцеловал её в плечо. Робин чуть заметно поморщилась, она не любила все эти нежности.

— Пфф... ты слишком много о себе думаешь, любимец старушек. Мне просто приснился хороший сон.

— Сон? — Гидеон приподнял бровь. — И что же за сон мог сделать мою Робин такой румяной и счастливой?

Она отвернулась к стене, но улыбка не исчезла с её лица.

— Я видела ангела. И он пел мне колыбельную, как в детстве...

— Ого, не замечал в тебе раньше такой любви к Господу. Всегда полагал, что ты ходишь в церковь с одной лишь целью: прицениться к серебряным кубкам и прочей богатой утвари.

— В тех церквях нет моего ангела. Он был в церкви в Стоук-Холлоу.

Лицо Гидеона в мгновение омрачилось грустью и сочувствием, будто летнее солнце скрылось за мимолетной тучей. Он прекрасно знал историю Робин. Во время страшной чумы её семья погибла: все, кто был на ферме, умерли один за другим. Маленькая девочка осталась одна. Она, даже в своем нежном возрасте, быстро поняла, что оставаться рядом с трупами нельзя. И, поплакав над родичами, ушла скитаться. Эти скитания привели ее в городок неподалеку от Вортимера, Стоук-Холлоу. Но там ее тоже застало чумное поветрие, и еще кое-что пострашнее: карантинные дозоры. Маленькая Робин оказалась в городе, как в захлопнувшемся капкане. Почти все жители сгинули, и малышке пришлось несколько месяцев выживать, прячась в заброшенной церкви, охотясь на крыс. Гидеон, который всегда умел вжиться в чужую личину, сыграть любую роль, сейчас почувствовал, как по спине ползет мертвенный холод. Он на мгновение стал маленькой Робин, и это было страшно.

Глядя, как побледнело и вытянулось лицо Гидеона, Робин засмеялась резким неприятным смехом и хлопнула его приятельски по плечу:

— Чего это с тобой, юный барин? Будто привидение увидел. Я этому ангелу до сих пор молюсь, хотя понятия не имею, как его зовут. Потому, наверно, мои молитвы произносятся впустую.

— У него были в руках меч, чаша или ветвь? — решил уточнить Гидеон.

— Не, это точно не Гавриил, Рафаил и не Михаил. Думаешь, я совсем темная? Ладно, хватит болтать. Смеркается. Надо перекусить и идти ловить эту твою кошку.

Гидеон вздохнул, но спорить не стал.

Они вышли из трактира, когда последние лучи заката угасали за крышами Вортимера. Город дышал вечерней сыростью, и воздух пах морем, рыбой и дымом из печных труб. Но на улицах творилось что-то невообразимое, достойное картины Иеронима Босха.

Люди бегали с сачками, верёвками, клетками. Какие-то парни пытались заманить кошку на крышу, привязав к верёвке дохлую рыбу, но верёвка запуталась в трубе, и они ругались, повиснув на карнизе. Двое джентльменов в париках сцепились из-за того, что один поставил капкан прямо на пороге другого, и теперь бедолага орал, пытаясь высвободить ногу из железных зубцов. Прибежала стража, и начался такой шум, что Гидеону показалось, будто они попали в сумасшедший дом.

Робин смотрела на это с холодным презрением.

— Профаны, — процедила она сквозь зубы. — Все до единого.

— А ты, стало быть, мастер? — усмехнулся Гидеон, уводя её в тень подворотни.

— Я ловила кошек, когда они были больше меня, — ответила Робин без тени шутки. — И не ради забавы.

Они миновали ещё несколько переулков — где-то слышались проклятия, где-то звон разбитой посуды, — и наконец вышли к особняку Гринвудов.

Особняк стоял в глубине старого сада, окружённый высокой каменной стеной, увитой плющом. Ворота были заперты, но Робин не стала к ним подходить. Она обошла стену, нагнулась, провела рукой по земле, заглянула под куст и наконец остановилась у старого дуба на углу.

— Она ходит здесь, — сказала Робин, указывая на едва заметную тропинку среди мокрой травы. — Видишь? Следы... Вдавленные, значит, она идёт спокойно, не бежит. Здесь она останавливается, садится, смотрит на сад. А потом идёт вдоль стены к тому окну, — она указала на тёмное стрельчатое окно на втором этаже: — Там, наверно, комната леди. Кошка приходит туда каждую ночь. Ждёт, пока откроют, или просто смотрит на свет в окне. Можно поставить ловушку вон там, под дубовой веткой. Ей нужно будет спрыгнуть с него на землю. И тут она нам и попадется.

Гидеон посмотрел на неё с восхищением:

— Ты — чудо. Читаешь следы лучше ищейки.

— Я просто знаю, как выживать, — ответила Робин, не оборачиваясь.

Она отошла на шаг, оглядывая стену, и спокойно, будто речь шла о том, как зарезать курицу к ужину, продолжила:

— Нужно что-то надёжное. Петля из тонкой проволоки. Она сунет голову и сломает шею. Или стальной капкан с зубьям. Она прыгнет на приманку, он сомкнётся и перебьёт ей лапу. С таким увечьем она не уйдёт далеко. Можно добить её палкой или просто схватить. Ключ у нас.

Гидеон посмотрел на неё с ужасом:

— Ты... ты предлагаешь убить кошку?

— Я предлагаю добыть ключ, — пожала плечами Робин.

— А есть более милосердный способ поимки?

Робин посмотрела на него с презрением:

— Испугался, господин Белоручка? Не бойся, всю грязную работенку я возьму на себя.

— Нет, Робин... Просто зачем лишать несчастную тварь жизни?

— Если бы я не лишала жизни этих несчастных тварей, то они бы уже давно обглодали мои косточки. И они гораздо вкуснее крыс. Если мне попадалась кошка в Стоук-Холлоу, был большой праздник. Я благодарила Бога и моего ангела.

— Ныне мы не настолько бедствуем, дорогая. Я лучше продам всю свою одежду, но ты никогда не будешь голодать.

— Мы бы вообще жили припеваючи, если бы ты не проиграл все, что мы выручили с последнего дела.

Гидеон вздохнул:

— Я тебя умоляю, хочешь, даже на коленях, давай поймаем кошку живой...

Робин покачала головой:

— Ты бесхребетный, как улитка. Ладно, можно сделать падающую клетку. Только доставать ее оттуда будешь ты. А я буду стоять и смеяться с того, как ты будешь истошно кричать, когда она пустит в ход когти и зубы.

Гидеон благодарно кивнул. Девушка закатала рукава и огляделась по сторонам. Её взгляд упал на старую плетёную корзину, валявшуюся у стены. Она подошла, пнула корзину ногой, оценила прочность и кивнула:

— Сгодится.

Гидеон смотрел на неё с любопытством. Робин скомандовала:

— Не стой столбом, найди крепкую палку длиной с локоть и верёвку. И ещё камень потяжелее, плоский.

Пока он шарил по темноте, Робин подтащила корзину к тропинке, выбрала ровное место и опустила её на бок. Она примерилась, поправила и осталась довольна.

Гидеон вернулся с палкой, обрывком бечёвки и увесистым булыжником.

— Это ещё зачем? — спросил он, кивнув на камень.

— Чтобы корзина не перевернулась, когда сработает, — ответила Робин, укладывая булыжник внутрь, ближе к задней стенке. — Тяжесть не даст отскочить.

Она взяла палку, подперла ею верхний край корзины, приладив другой конец к земле так, чтобы корзина стояла устойчиво, но достаточно высоко для входа. Затем привязала верёвку к палке — крепко, узлом, который Гидеон не сразу разглядел в темноте. Второй конец верёвки она протянула к кустам, где они должны были прятаться.

— Рыбу давай, — сказала она.

Гидеон протянул припасённый кусок вяленой трески. Робин положила его глубоко внутрь корзины, на самый булыжник, и чуть отодвинула палку, чтобы приманка оказалась в центре.

— Когда кошка зайдёт за рыбой, — объяснила она, — я дёрну за верёвку, палка вылетит, и корзина упадёт. У неё не будет времени выскочить, края прижмутся к земле, а камень не даст поднять её изнутри. Живая, целая и с ключом на шее. Доволен, котолюб?

Гидеон улыбнулся:

— Ты — гений.

— Я знаю, — ответила Робин без тени скромности.

Они укрылись в густой тени бузины, откуда отлично просматривалась ловушка. Робин проверила верёвку: она шла свободно, не цепляясь за траву и ветки. Всё было готово.

Прошло около получаса. Луна поднялась выше, её холодный свет серебрил стены особняка, и тени сделались длиннее, гуще. Гидеон уже начал замерзать, теснее прижался к девушке, но Робин замерла, и он понял, что добыча близко.

Из глубины сада бесшумно скользнуло светлое пятно. Крупная белая кошка остановилась у края тропинки, настороженно повела ушами, принюхалась. Робин сжала верёвку. Кошка шагнула вперёд, сделала ещё шаг и остановилась прямо перед корзиной. Она чуяла запах рыбы, но что-то её смущало. Кошка села, облизнулась и принялась неторопливо умываться, будто дразня их.

— Терпи, — едва слышно выдохнула Робин.

Наконец, кошка шагнула внутрь корзины, принюхиваясь к приманке. Робин уже натянула верёвку, готовясь дёрнуть, но в тот же миг из кустов с треском вылетела тень. Кошка молнией метнулась в сторону и растворилась в темноте. Человек прыгнул, повалился лицом вниз, а корзина упала прямо ему на голову.

Гидеон и Робин ошеломлённо смотрели, как незнакомец шевелится, пытаясь сбросить с себя кошачью ловушку. Наконец она упала, и из-под неё, окончательно испортив свой идеально чистый кафтан, выбрался бледный молодой человек с лицом ангела и ледяными глазами, сам Тристан Виндфорд. Он стоял, весь в земле и листьях, яростно отряхивая одежду и сверкая глазами. Робин удержала Гидеона за рукав, не давая ему выскочить.

— Кто здесь?! — рявкнул Тристан в темноту. — Выходите на свет Божий, негодяи!

Но ему навстречу вышли двое стражников с факелами.

— Господин Виндфорд? — удивлённо спросил один из них.

Тристан, пунцовый от гнева, попытался принять достойный вид, но кафтан был безнадёжно испорчен, голова взлохмачена, оттуда торчали листья и травинки.

— Я проходил мимо, — выдавил он. — И заметил подозрительное движение.

Второй стражник, уже не скрывая улыбки, ответил:

— О, вы тоже решили попытать счастья с леди Бланш? Из вас выйдет прекрасная пара, сэр!

Тристан сжал кулаки, и в его глазах мелькнула такая ярость, что стражники невольно попятились.

— Это не так! — закричал он, почти теряя самообладание. — Я не собираюсь участвовать в этих дурацких состязаниях! Я... я выполнял свой долг! Здесь могут скрываться преступники!

— Конечно, господин Виндфорд, — примирительно сказал первый стражник. — Мы поняли. Тогда, может быть, мы проводим вас до дома, чтобы вы могли привести себя в порядок?

Тристан ещё раз оглядел тёмный сад, словно надеясь увидеть тех, кто устроил ему западню. Но в кустах было тихо. Гидеон и Робин прижались к стене, боясь шевельнуться.

— Не нужно, — процедил Тристан сквозь зубы, резко развернулся и зашагал прочь, оставив стражников переглядываться с усмешками.

Когда его шаги затихли вдали, Гидеон выдохнул и чуть не сполз на землю.

— Первую борозду всегда кладут криво, — сказал он.

Робин в ответ только зло зашипела, как разъяренная кошка.

— Завтра снова попытаем счастья, — сказал Гидеон.

— Нет, с меня хватит!

— Тем лучше, моя дорогая! Я попробую свой метод!

— Ты ничего не смыслишь в ловушках!

— Твоя правда, милая Робин. Я изберу иной подход.

Робин только покачала головой, однако на лице мистера Грея горело такое воодушевление, словно они возвращались в трактир с безоговорочной победой.