Тристан открыл глаза. Он лежал на холодном чёрном мраморе. Вокруг стояли зеркала. Бесконечные, уходящие вверх до самого неба, которого не было, и в стороны до самого горизонта, которого тоже не было. Только ряды отражающих поверхностей, в каждой из которых дрожал его собственный силуэт. Свет лился непонятно откуда: бледный, зеленоватый, как таинственное свечение гнилого дерева, он не отбрасывал теней, множил отражения до бесконечности. Юноша по привычке первым делом заглянул в ближайшее зеркало. Он очень любил свое лицо, считал, что его внешность была следствием особого расположения Господа. Тем более, что мать всегда так говорила.

Его щеки были идеально чисты, ни следа уродливого шрама. Он с облегчением выдохнул. Все, что происходило с ним последние недели, все было просто сном, кошмаром. Или мороком Дьявола. Но он сумел его развеять. Совсем, как Христос в пустыне. Как он тогда сказал Врагу Человечества: «Отойди от меня, Сатана!». Такой же девиз на его амулете, изгоняющем бесов… Кстати, где он?

Тристан пошарил рукой за пазухой, и тысячи его двойников повторили этот жест. Пусто. Его амулета не было. Где же он? Может, обронил? Юноша начал лихорадочно шарить по мраморному полу. А потом краем глаза уловил движение. Подняв глаза, в одном из зеркал он увидел себя, только другого. На щеке сочащийся кровью шрам, одежда грязная и изорванная, будто он скитался месяц, не имея крова.

— Опять ты… — прошипел Тристан, выхватывая шпагу.

Уродливый двойник улыбнулся и повторил его жест. Тристан сделал выпад и пронзил его в зеркале. Оно зазвенело и осыпалось осколками. Но уродец тут же появился в соседнем отражении. Тристан снова ударил, но тут же во всех прочих зеркалах появилось отражение Нечистого.

— Христос, дай мне силы сокрушить легион демонов! — крикнул Тристан.

— Мы не демоны, — в один хрустальный голос ответили отражения. — Мы — Тристаны, твои предки.

— Меня не проведешь, порождение тьмы! — прорычал юноша, поражая очередное зеркало.

— Тебя никогда не удивляло, почему тебя так назвали? — спросил один из двойников. — Странное имя для доброго англиканина. Не Сайлас, не Джон, не Илеас, не Томас. Что за бретонское извращение!

— Так звали моего благочестивого прапрадеда! — отрезал Тристан.

— Верно! — ответил один из демонов в зеркале. Но нем была непривычная одежда, будто он жил несколько веков назад. — Это я! Тристан Виндфорд, прозванный Иерусалимским. Я построил церковь в Стоук-Холлоу. Я совершил паломничество в Святую Землю, где и закончил свой земной путь…

— Ты коварный демон с тысячью лиц! — ответил Тристан, разбив зеркало с Тристаном Иерусалимским.

— А ты знаешь, что меня назвали в честь Тристана Мученика? — спросил Тристан Иерусалимский из соседнего зеркала. — Он нес слово Божие язычникам на берегу Балтийского моря, и они принесли его жертву своим кровавым идолам!

— Знаю… — ответил Тристан. — Но ты просто принял облик моего предка!

Он с ненавистью ударил по зеркалу, где был его двойник, только изуродованный и обгоревший. Тот появился в соседнем зеркале и просипел обожженными губами:

— Я получил имя в память о Тристане Отшельнике, что жил на острове Иннис-Кэр. Он удалился от мира, чтобы в безмолвии молиться за души грешников. Сорок лет он прожил на той скале, питаясь рыбой и диким мёдом, и ни разу не ступил на большую землю. Когда его нашли мёртвым, тело его не истлело, а лицо сияло светом.

В одном из зеркал появился изможденный, но просветленный двойник Тристана. Рука юноши дрогнула, он отступил, с ужасом глядя, как в прочих зеркалах появляются его отражения в разных одеждах.

— А знаешь, кто я? — спросил Тристан с длинными косами, заплетёнными в тугие жгуты, перевитые кожаными шнурками.

— И знать не хочу! — крикнул охотник на ведьм, взмахнув шпагой.

— Я — Друстан, сын смертной женщины и Вортимера, вождь гаонтов, первый его служитель на Скале Ветров.

— Ты врешь, демон! — кричал в ответ юноша, разбивая зеркало за зеркалом.

— Меня уже тысячу лет называют демоном, — устало ответил Ариэль. — Но я всего лишь предок твоего рода. Вы служили мне, а потом один из вас, тоже Тристан, меня предал.

— Даже если так, — ответил Тристан, — истинная вера все равно восторжествовала! Как бы ни заблуждались мои предки, они пришли к Господу!

Торжествуя, он пронзил насквозь Друстана в зеркале. Но в другом тут же вместо его двойника в других зеркалах одновременно появилась новая картина. Горящее селение у подножия скалы. Дома пылали, дым поднимаелся к небу, и в дыму метались фигуры. Всадники в кольчугах с крестами на щитах врывались в поселение, рубя всех, кто попадается под руку. Старики падали под копыта лошадей. Женщины с криками пытались убежать, но их настигли, свалили на землю и потащили за косы прочь.

— Они пришли с юга, — сказал Ариэль, и в его голосе сквозила усталость. — Несли мечи и кресты. А Тристан Отступник показал им путь сюда… Но его сестра, ставшая наложницей завоевателя, родила от него нового Тристана…

Тристан стоял неподвижно. Зеркала вокруг него показывали ту же картину: девушка, склонившаяся над младенцем, шепчущая древнее имя.

— Ты носишь это же имя, — сказал Ариэль. — Тебе никуда не деться от истории своего рода. Знаешь, в чем главная особенность всех моих Тристанов? Они — искатели! Они неукротимо ищут истину! Тристан Иерусалимский в паломничестве, Отшельник в аскезе, Богослов в старых книгах… Даже Отступник усомнился во мне и искал нового бога. И нашел Христа!

Тристан резко вскинул шпагу:

— И нашёл спасение! В отличие от тебя, демон!

Он ударил. Но в то же мгновение все остальные отражения вспыхнули одним и тем же светом. В каждом из них теперь стоял один и тот же человек — сам Тристан. У него на щеке алел шрам.

Клинок вонзился в стекло. Оно не разбилось. Вместо этого по поверхности медленно потекла тёмная кровь. Тристан отдёрнул руку, глядя, как кровь стекает по его собственным пальцам.

— Что… это?

— Это твоя кровь, — ответил Ариэль тихо. — Каждый раз, когда ты убиваешь меня в зеркале, ты режешь себя.

В зеркалах вспыхнула новая картина. Тристан увидел себя в подвале ратуши. Он самозабвенно водил пером по животу связанной Бланш, чувствуя в этот момент не праведный гнев, а сладкое, тёмное удовольствие от власти.

— Нет… — прошептал Тристан. — Это было необходимо…

— Это было то же самое, что делал Отступник, — спокойно сказал Ариэль. — Он тоже верил, что служит истине, когда вёл завоевателей к моей скале. Он тоже молился, когда резал тех, кто ему верил. А потом его сестра родила от одного из убийц нового Тристана. И круг замкнулся.

Зеркала погасли одно за другим. Осталось только одно — прямо перед ним. В нём стоял Тристан с изуродованным лицом и пустыми глазами. Отражение медленно протянуло руку сквозь стекло и коснулось щеки настоящего Тристана. Пальцы были ледяными.

— Ты искал истину всю жизнь, — произнесло отражение его же голосом. — Вот она. Ты не охотник на ведьм. Ты — последний из рода, который предал своего бога и теперь убивает всех, в ком ещё осталась хоть капля древней силы. Ты повторяешь путь Отступника. И тебе это нравится.

Тристан упал на колени. Шпага выскользнула из пальцев и звякнула о мрамор. Он закрыл лицо руками.

— Что мне тогда делать? Выходит, я искал не то?

— Все искатели ищут, сами не зная, что именно… — мягко ответил Ариэль, присев рядом. Он выглядел, как самый первый Тристан с искусно заплетенными косичками. — Сейчас нам надо спастись из ловушки Корнелиуса.

— Какой еще ловушки?

— Мы пришли к одному старому алхимику и попались в его ловушку. Мы все спим на поляне. И этот сон может быть вечным. Мы с тобой обречены вечно спорить и сражаться. Но там, в мире смертных, будем постепенно врастать в землю, превращаться в зеленый мох.

— И как быть?

Ариэль улыбнулся, в одном из крупных осколков зеркала появилась картина: Тристан лежал в изумрудной зелени, положив руку на плечо Финна.

— Этот мальчик украл твой амулет в особняке. Носит его с собой, надеясь продать подороже, чтобы купить нам всем места на корабле. Потому, когда я его случайно коснулся, ты смог вернуть власть над своим телом…

Тристан понимающе кивнул:

— Это очень сильная вещь… Копия инквизиторского амулета. Я заказал его у одного надежного ювелира, надписи перевел с латыни на английский…

— Я тоже это чувствую, — согласился Ариэль. — Тебе надо дотянуться до него. И тогда произнеси молитву твоему богу, и чары рассеются.

— А ты? Что будет с тобой?

Ариэль тихонько вздохнул:

— Ты знаешь ответ, Тристан Виндфорд. Мое время давно ушло. Спаси остальных. А я, наконец, обрету покой.

Тристан криво ухмыльнулся:

— А говорил, что тебе не страшны христианские молитвы…

— Повелителю ветра никогда нельзя верить до конца, — сказал Ариэль. — Давай, Тристан… Это будет сложно. Но я в тебя верю.