ГЛАВА 23
Дэнни
Выхожу на сцену и дыхание перехватывает: одно из моих самых сокровенных желаний оживает наяву.
Да. Это действительно Цирк Сновидений.
В центре подмостков установлено металлическое кольцо: кожаные манжеты на золотых цепях безвольно покачиваются в пустоте этого нимба. Видела подобные приспособления на кадрах, запрятанных в дебрях тематических форумов, но никогда не представляла в этой роли себя. Страх подступает к горлу — горький, едкий, точно желчь. Тысячи глаз поблескивают из темноты за пределами единственного прожектора, освещающего мое следующее испытание.
— Что ж, этого я не ожидал. Не думал, что ты склонна к эксгибиционизму, но, признаться… я рад исполнить твои желания, — голос Нокса мягко ласкает кожу вдоль позвоночника.
Оборачиваюсь и вижу его протянутую руку. Рукава неизменной черной рубашки аккуратно закатаны до локтей, темно-серые брюки облегают бедра, точно вторая кожа. В глазах горит голод, какого я прежде не видела.
— Я не причиню тебе вреда, — заверяет он, не сводя с меня глаз.
Тяжело сглатываю.
Смогу ли я? На виду у всех? И есть ли у меня выбор?
Нет. Его нет.
Я должна пройти через это. У меня есть цель. Я ведь дала себе клятву перед тем, как спуститься сюда: я сделаю что угодно, лишь бы отомстить за смерть матери.
Вопреки здравому смыслу, вкладываю свою ладонь в его руку. Вспышки жара пронзают тело при соприкосновении нашей кожи: внизу живота пускает корни иное чувство — куда более коварное, чем страх.
Нокс ведет меня к кольцу, не отрывая взгляда. Сердце колотится так сильно, что кровь шумит в ушах. Занимаю место в центре круга. Пути назад нет.
Он ведет пальцами по моей обнаженной руке и эта интимность застает врасплох. Узы внутри удовлетворенно вибрируют, когда он поднимает мою руку над головой и затягивает кожаную манжету на запястье. То же самое проделывает и со второй рукой, а я пользуюсь моментом, чтобы полюбоваться им. Острые черты лица, безупречный профиль, зачесанные назад темные волосы.
Когда мои руки оказываются надежно закреплены, а кожа чувствует хватку чепрака, он встает прямо передо мной. Я тону в этом густом багровом цвете и весь остальной мир просто перестает существовать.
Боже, я падшая женщина.
— Металл заговорен: он ударит тебя током, если попытаешься пошевелиться. Выбери стоп-слово. — Его властный тон посылает разряды прямиком к моему естеству.
Никогда не пробовала ничего подобного. Хотела, но так и не нашла того, с кем могла бы себе это позволить. Никогда не доверяла случайным связям настолько, чтобы позволить партнеру зайти так далеко. И вот теперь мной собирается помыкать вампирский принц на глазах у тысячи зрителей.
И всё же — я доверяю Ноксу.
В конце концов, я нужна ему живой, верно?
Грудь тяжело вздымается, когда он касается моих губ большим пальцем. Не знаю, дело в необходимости играть на публику или в моем собственном желании, но я приоткрываю рот и слизываю капельку с его кожи. Нокс самодовольно вскидывает бровь: его зрачки расширены настолько, что алый цвет кажется почти черным.
— Стоп-слово, — повторяет он, по-прежнему не отрывая взгляда от моих губ.
— Ананас, — произношу я уверенно.
Кольцо вокруг меня вспыхивает нежно-голубым светом.
— Скажешь слово и манжеты разомкнутся. Ты когда-нибудь занималась чем-то подобным? — спрашивает Нокс.
Честно качаю головой. Разочарую ли я его?
— Хорошо.
Разряд чистой энергии прошивает меня, когда я опускаю взгляд на его брюки и вижу, как подействовало на него мое признание. Во рту пересыхает, кончик языка проходится по нижней губе.
— А ты? — спрашиваю затаив дыхание, снова встречаясь с его лукавыми глазами.
— Бывало. Ты в надежных руках. А теперь — ни слова без моего позволения. Поняла?
Я мокрая. Чертовски мокрая.
— Да. — Поворачиваю голову к залу, осознавая, что воцарилась гробовая тишина. Готова поспорить, в этой вязкой пустоте они слышат грохот моего сердца.
— Умница. — Его ладонь смыкается на моей челюсти, силой заставляя снова смотреть на него. — Мое единственное условие: когда будешь кончать, смотри мне в глаза.
Оооох, блять.
От его требования по шее пополз жар густого румянца, вызвав у Нокса тихий смешок где-то в глубине груди.
Он опускается на колени, грубо обхватывает мои щиколотки и слегка разводит их в стороны. Забываю, как дышать, пока узы между нами натягиваются с мучительным наслаждением. Прикосновение его кожи к моим обнаженным ногам подобно электрическому разряду, бьющему прямо в цель. Сдержать стон почти невозможно. Руки скользят выше, увлекая за собой подол платья и полностью выставляя меня на обозрение толпы.
— В этом нет нужды, — произносит он, подцепляя пальцами белое кружево и стягивая белье вниз.
Настоящая пытка. Но, полагаю, в этом и смысл… Раззадорить несчастный урожай на глазах у зрителей, чтобы вкус крови стал для вампиров еще слаще. Невероятная мерзость.
— Смотри на меня, — приказывает он.
Беспомощно повинуюсь, не отрывая от него пристального взгляда, пока он разводит мои ноги еще шире, так что стопы оказываются на противоположных краях кольца. Мышцы бедер протестуют от растяжки. Он затягивает мягкую кожу на щиколотках, оставляя за собой пылающий след от прикосновений. Когда я оказываюсь надежно закреплена и не могу пошевелиться, даже если захочу, Нокс снова замирает передо мной.
Проходит миг, мы смотрим друг на друга, затерянные в собственном мире. Не успеваю я задаться вопросом, что будет дальше, как он подается вперед и приникает ртом к моему естеству. Язык нежно ласкает и кружит в мучительно медленном ритме, пробуя на вкус, дразня. Вцепляюсь в цепи, что удерживают меня и громко стону. Его руки блуждают везде: от икр до изгибов ягодиц, каждое нетерпеливое касание обжигает. Живот сводит, всё тело натягивается. Я так близко. Почти на грани.
И вдруг наслаждение обрывается.
Задыхаясь, распахиваю глаза и вижу его перед собой — Нокс стоит в полный рост с порочной ухмылкой на лице.
Я смотрю на него с яростью.
— Скотина, — шепчу сквозь зубы.
— Тш-ш. Ты нарушила мое правило. — Улыбка становится звериной, он обходит кольцо и встает сзади.
О боже. И что теперь?
Слышится металлический щелчок, верхняя часть круга на скрытых петлях начинает наклоняться вперед, вынуждая меня согнуться вслед за ней. Стараюсь не поддаваться панике, но невольный жалобный всхлип всё же вырывается из груди.
— Я велел молчать, пока я не позволю говорить.
Кольцо замирает и я остаюсь подвешенной в воздухе, волосы каскадом падают на лицо. Не вижу ничего, кроме пола сцены. Нокс не дает времени на раздумья: одним резким движением разрывает нижнюю часть моего платья надвое. Клочья блестящей ткани опадают на пол прямо передо мной. Сердце бьется чаще. Я согнута и полностью открыта ему. Скованна и лишена возможности дать сдачи. Нужно сказать стоп-слово и бежать без оглядки. Но губы остаются плотно сжатыми.
Это моя самая темная, самая грязная фантазия. Называйте меня эгоисткой или шлюхой, но такой шанс может больше не представиться. До сих пор я не позволяла себе ничего из того, что может предложить этот мир. Я пожертвовала многими отношениями ради того, чтобы выследить убийцу матери, не говоря уже о потерянных квартирах и работах. Я отдала так много.
Разве я не заслужила хоть каплю удовольствия? Хотя бы раз, с тем, кто… нет, об этом сейчас нельзя.
Это ничего не значит. Мы просто незнакомцы, чьи судьбы случайно сплело воедино нечто таинственное и разумное, живущее внутри нас. Что мы… что мы творим?
Ладонь Нокса опускается на левую ягодицу. Вскрикиваю от неожиданности. Жгучая боль мгновенно сменяется нежным поглаживанием в том же месте. Но эта нежность быстро перерастает в угрозу: он стонет и глубже впивается пальцами в плоть.
— Тебе ведь понравилось? — шепчет он. — Я вижу, как ты блестишь для меня. Чувствую твое возбуждение. Должен признать, ни один женский аромат еще не доводил меня до такого безумства. — Нокс хватает меня за волосы на макушке и тянет вверх, заставляя смотреть прямо на зрителей. — Я задал вопрос, крошка.
Содрогаюсь от нового прозвища. О боже, да просто трахни меня уже!
— Да… да! Мне понравилось. — Голос охрип, во рту пересохло от частого дыхания.
— А теперь скажи залу, кто довел тебя до такого?
Живот пульсирует, а узы внутри затягивает узел туже от его собственнического тона.
— Ты, — выдыхаю я.
Он удерживает мою голову, на этот раз нанося удар за ударом. Лица зрителей расплываются, грань между болью и блаженством стирается. Я тону в мягкости его касаний, когда Нокс осторожно растирает горящую кожу. Левая рука всё еще крепко сжата на моем затылке, и, кажется, я не захочу, чтобы он меня отпускал.
Узел в животе затягивается всё туже и узы тянутся к нему с еще большей свирепостью, чем прежде. Они извиваются внутри, умоляя сорвать оковы и отдаться ему прямо здесь, на сцене. Цепляюсь за жалкие остатки самообладания, хотя кожа уже начинает пылать. Не знаю, сколько еще выдержу.
Всё точь-в-точь как той ночью, когда мы…
Рука Нокса снова опускается на меня, на сей раз тяжелее. На глазах выступают слезы, но я благодарна за эту боль — она хоть немного отвлекает от адского пламени, разгорающегося внутри.
Металлическое кольцо дергается с громким лязгом и начинает возвращать меня в вертикальное положение. Тело обмякает от облегчения, запястья горят. Я и не замечала, насколько сильно цепи впились в кожу, пока я была в той позе.
Нет, нет! Неужели это всё? Мне нужно, чтобы он… Мне нужно, чтобы он заставил меня…
— А теперь будь послушной крошкой и покажи всем, кому ты принадлежишь. — Он замирает передо мной, заслоняя от взглядов толпы, окутывая своим ароматом и сиянием глубоких красных глаз. — Я хочу видеть, как ты изнываешь на моих пальцах.
Облизываю губы и он прослеживает за этим движением, точно хищник.
Нокс снова запускает руку в мои волосы, на этот раз зажимая затылок, чтобы заставить смотреть только на него, пока два пальца входят внутрь. Вскрикиваю от неожиданности, чем заслуживаю очередную ослепительную улыбку. Он заполняет меня, проникая очень глубоко, и я не могу сдержаться — вжимаюсь в его ладонь, безмолвно моля о любом трении. Большой палец надавливает на мой бутон с той самой силой, которую я так люблю и я кричу от наслаждения.
— Кончай для меня, — шепчет он, наконец начиная лениво двигаться внутри. Дразня. Терзая.
Использую оковы как опору, двигаясь навстречу его руке. Его палец ласкает меня быстрее, чем можно вообразить, — почти как вибратор. Бедра неконтролируемо дрожат. Это слишком.
Боль от цепей.
Его прикосновение.
Обожание в его глазах.
Непрекращающийся зов уз.
Это не просто избыток чувств. Это настоящая катастрофа.
Узел в животе затягивается в мучительной хватке, пока мы движемся в унисон, преследуя разрядку. И затем, с криком, вырвавшимся из самого нутра, мой мир взрывается. Тело бьется в конвульсиях, бедра извиваются на его руке, а стоны становятся единственным звуком в этом огромном зале.
Нокс прижимает меня к своей твердой груди, и всё, о чем я могу думать, — это как сорвать с него рубашку и провести языком по…
— Так, так, так. Какое же зрелище ты нам подарила, Дэнни.
И в миг всё внутри пересыхает, стоит голосу Дэймона зазвучать ближе.
Взгляд Нокса леденеет, лицо снова принимает привычное выражение надменного презрения. Он вынимает пальцы и оборачивается к Дэймону.
— Нокс, тебе стоит вкусить плоды своих трудов. Мы не смогли удержаться и тоже предались утехам, наблюдая за вами. Дэнни — настоящий подарок для всех нас.
К горлу подступает тошнота: реальность этого ада возвращается рывком. Кровь стынет в жилах, когда до меня доходит вся тяжесть содеянного. Я подыграла им ради собственного удовольствия. Не отрываю взгляда от груди Нокса, используя его руку, что всё еще сжимает мой затылок, как единственную опору. Я всё еще в цепях, у меня нет кола, но, боже, я бы отдала что угодно, лишь бы стереть эту самодовольную ухмылку с лица Дэймона.
— Я должен вернуть свою Фамильярку в комнату. Её старания имеют цену. Если её будут использовать подобным образом, то ей необходим отдых и восстановление сил.
«Использовать подобным образом»? Вынуждать испытывать оргазм за оргазмом ради их забавы?
Кровь закипает от ярости.
Дэймон безразлично вздыхает.
— Ладно. Но не опаздывайте к ужину. Твой отец желает тебя видеть.
Слышу, как его шаги удаляются, и наконец осмеливаюсь поднять взгляд на Нокса. Его лицо — холодный камень, точно изваяние из мрамора. Нечитаемое. Он подносит пальцы к губам и медленно слизывает с каждого капли моей влаги, не сводя с меня глаз. Сердце в груди дает сбой.
— Ананас, — бормочу я.
Оковы размыкаются и я падаю в его объятия. Нокс, не теряя ни секунды, подхватывает меня и выносит с арены. Я позволяю это, бросив взгляд через его плечо на зрителей.
Дэймон и Егор, не отрываясь, смотрят на меня, пока вдвоем питаются одним и тем же человеком.
Содрогаюсь от отвращения и прячу лицо на плече Нокса.
В следующий раз на её месте могу оказаться я…