ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Белладонна Рокелар смотрит на меня сверху вниз, прожигая взглядом. Ее холодное выражение лица поразительно напоминает выражение Роуза, и все же эффект, который оно на меня производит, совершенно иной. Я непроизвольно отступаю на шаг, прежде чем успеваю вспомнить, что нужно сделать реверанс.

Она улыбается, подмечая мою оплошность.

— Ваше Высочество, — выдавливаю я, пытаясь прийти в себя. — Вы меня удивили. Я думала, вы будете танцевать.

Она усмехается и окидывает взглядом толпу.

— Здесь едва ли найдется партнер, который мог бы меня заинтересовать.

Святые, ее высокомерная отчужденность — вылитая копия Роуза.

— Нет? — спрашиваю я. Интересно, а что ее вообще может заинтересовать? Власть? Привилегии? Заставлять младенцев плакать? — Потому что они вас утомляют?

— Потому что они все мужчины. Я предпочитаю общество прекрасной леди, нежели любого из этих олухов, — говорит она, указывая на группу джентльменов, которые я подслушивала. Я поднимаю брови. Она снова смотрит на меня и цокает языком, обмахиваясь веером. — О, не обольщайся, Синклер. Не хотелось бы, чтобы ты подумала, будто я тебе доверяю. Это общеизвестный факт. Хотя какая разница — есть этот назойливый долг по производству наследников и всё такое. Я буду выдана замуж за одного из этих усачей, нравится мне это или нет.

Она театрально вздыхает, и это так напоминает мне Роуза.

— Но хватит обо мне, я хочу узнать о тебе побольше. — Ее приятная улыбка глубоко тревожит. Она ведет себя так, будто вчерашнего вечера не было — как будто она не обливала мое платье вином и не шла напролом против собственного брата. Роуз может быть змеей, но его сестра — волк в овечьей (или, вернее, принцессиной) шкуре.

— Я надеялась, что ты сможешь удовлетворить мое любопытство, — говорит она, складывая веер и элегантно скрещивая руки на талии, в то время как мои пальцы нервно постукивают по бокалу. — Как тебе удалось так быстро завладеть вниманием моего брата? Видишь ли, он не рассказывал нам эту историю. А Роуз до этого момента никогда не проявлял серьезного интереса ни к одной юной леди.

— Мы познакомились на первом курсе в Ванденберге, — говорю я. Мой голос звучит немного слишком сбивчиво.

— И вы знали друг друга все это время, но он не признавался в симпатии до сих пор? Как странно.

— Мы… хотели некоторое время держать это в секрете.

— А, значит, это длится дольше, чем вы признаете. Я так и думала.

Я поднимаю глаза, чтобы посмотреть на ее лицо.

— Что вы имеете в виду?

Ее фальшивая улыбка становится шире.

— Принц, кажется, не может убрать от тебя руки. Ты должна понимать, какая это редкость. Видишь ли, он ненавидит прикасаться к людям.

Он ненавидит прикасаться к людям. Не поэтому ли он носит перчатки?

Она сужает свои хищные глаза.

— Я присматривала за тобой уже некоторое время, но признаюсь, даже я была удивлена, когда он потащил тебя вчера на ужин.

Я облизываю губы.

— Вы… присматривали за мной?

— Не выгляди такой напуганной. Конечно, присматривала. Роуз думает, что мы не обращаем внимания на то, что он делает, что если он исправно выполняет свои обязанности, мы оставим его в покое. Может, это и правда в отношении моих сестер, но он мой ближайший по возрасту брат. Я слишком хорошо его понимаю. — Она наконец поворачивает голову в мою сторону и делает один шаг ко мне — всего лишь шаг, но ощущение такое, будто она сжимает руку на моем горле. — Я знаю, у Роуза есть свои тайны. Когда он начал жаловаться на назойливую девчонку из Дома Берлез на каждом семейном обеде, нудно повторяя, как сильно его раздражает твое присутствие, пока я не начала думать, что лучше перережу себе горло, чем буду слушать его нытье, я заподозрила, что ты — одна из этих тайн.

Роуз говорил обо мне? Как долго? Мне хочется возразить ей — сказать, что это ничего не значит, что мы с Роузом ненавидели друг друга.

Но прежде чем я успеваю открыть рот…

— Ваше Высочество, — раздается энергичный голос у меня за спиной.

Я оборачиваюсь и вижу Эда, который подходит, чтобы присоединиться к нашему разговору. Его улыбка широкая и самоуверенная, каштановые волосы аккуратно зачесаны назад. Он выглядит поразительно красивым во фраке, словно принц из сказки.

Эд низко кланяется Белладонне.

— Вы выглядите очаровательно сегодня вечером, Принцесса.

Ее выражение лица мгновенно киснет.

— Паскаль, — произносит она. — Не знала, что Роуз пригласил свою банду весельчаков.

Он благодушно кивает.

— Боюсь, вы должны благодарить мою фамилию за приглашение, а не Его Высочество.

— О да, я забыла, что твоя бабушка — графиня, — сухо говорит Белладонна. — Полагаю, нынче мы рассылаем приглашения всем троюродным племянникам каждого графа. Удивительно, как еще не всё Королевство здесь собралось.

Эд не реагирует на ее колкости; вместо этого он растягивает свою обаятельную улыбку и вздыхает. — К несчастью, меня все еще отделяют две похороны от графского титула. Но однажды я буду рад управлять Сальверре под вашим благосклонным правлением, Высочество.

— Возможно, Туманы наконец отступят, и я смогу отправить тебя туда, подальше отсюда, — тянет Белладонна.

— О, но как бы я тогда осквернял ваши приемы своей приятной компанией? — подмигивает Эд.

— Твоя семья управляет Сальверре? — спрашиваю я Эда. Он раньше не упоминал о родовых землях своей семьи. Это небольшая территория — провинция к западу от Пиринейского хребта, — но до того, как опустились Туманы, она была важнейшим рыболовецким и торговым портом.

— О, тебе бы там понравилось, Синклер, — оживляется Эд. — Отец говорит, что воды там сверкают, как сапфиры. — Он толкает меня локтем в бок. — Если бы не эти ужасные Туманы, я бы сказал, что вам с Рози-боем стоит отправиться туда в медовый месяц.

Я сглатываю и делаю еще глоток шампанского.

Белладонна одаривает Эда холодным, неодобрительным взглядом.

— Да. Что ж, какой бы захватывающей ни была эта беседа, я должна вернуться к своим сестрам. Было очень… познавательно общаться с вами, Виола.

Я делаю реверанс, и когда она удаляется, я испускаю долгий выдох.

— Привет, — говорю я, поворачиваясь к Эду с улыбкой.

— Привет, прелесть, — отвечает он с нахальной ухмылкой. — Я видел, как тебя взяли в осаду, и решил прийти на помощь. Довольно рыцарски с моей стороны, не находишь?

Я закатываю глаза, но улыбаюсь.

Он скалится в ответ.

— Меня прислали составить тебе компанию, пока наш мальчик улаживает кое-какие дела.

Мое лицо вытягивается.

— Какие дела? Он все еще на встрече с Королевой?

— Не забивай свою прелестную головку этим. Потанцуй со мной. — Он берет меня за руку и начинает тянуть к танцполу.

Я фыркаю, когда меня заключают в объятия. Эд милый — обаятельный, как выдрессированный пудель, — но мне не нравится, когда мужчины думают, что могут отвлечь меня комплиментами.

— Что делает Роуз, Эд?

— Принцевские дела, полагаю, — говорит он, когда начинается музыка. Этот танец — оживленный, в быстром темпе, и когда Эд кружит меня по залу, моя голова начинает кружиться вместе с ним. Мне не стоило пить тот последний бокал шампанского.

— Я серьезно, Эдвард. Ты не можешь держать меня в неведении относительно того, что он делает. Это касается… — я бросаю на него взгляд, давая понять, что говорю о Гриммстоунах.

— Эдвард? Ты звучишь в точности как моя мать.

Я вздыхаю, и мы продолжаем танцевать в молчании. Я позволяю музыке подхватить меня, наблюдая за цветными платьями женщин, кружащимися на паркете, и…

Святые, нет. Нет, мне чудится.

В толпе есть лицо, которое я узнаю. Но его здесь совершенно точно быть не должно.

Оно должно быть похоронено под полом собора.

Мое сердце колотится о ребра, когда я вижу, как безошибочно узнаваемое лицо Капитана стражи выглядывает из толпы. Его голова медленно поворачивается, сканируя каждое лицо… пока его глаза не встречаются с моими.

Я давлюсь воздухом.

Мертв. Мертв. Он должен быть мертв. Мы похоронили его под алтарем.

Но он стоит там, посреди комнаты, ясный, как день.

— Виола? — спрашивает Эд, его рука лежит у меня на плече.

Я едва его слышу.

Беги. Почему ты стоишь?

Но я прикована к месту.

— Виола, что случилось? Ты выглядишь так, будто увидела призрака.

Смертоносная усмешка расползается по лицу стражника.

Моя кожа становится ледяной. Мои тени молят о свободе, умоляют позволить им распространиться вокруг меня, защитить меня от него.

Спокойствие.

Контроль.

О, Святые небесные.

Мой сапог был у него на горле. Я видела, как Роуз перерезал ему глотку. Но теперь эта глотка скрыта воротником мундира. Он стоит. Живой. Это должно быть обман — одна из иллюзий Королевы.

Словно почувствовав мое намерение, стражник начинает движение, направляясь ко мне и пробираясь сквозь толпу. Несколько человек отступают, пропуская его. Определенно не иллюзия.

Роуз. Мне нужно найти Роуза.

— Прости, Эд, — говорю я, поспешно отстраняясь от него. — В дамскую комнату.

— Постой!

Я проталкиваюсь сквозь толпу, лихорадочно ища выход и стараясь не поднимать головы. На моем пути возникает лицо с пожелтевшими зубами и косматыми бровями.

Я отскакиваю.

— Мисс Синклер, не так ли? Очарован, — говорит пожилой джентльмен, криво усмехаясь. Краем глаза я замечаю, как стражник приближается. То, как он касается других гостей, выглядит так по-настоящему. Некоторые даже кивают ему в ответ.

Не призрак. Не фокус.

— Я маркграф Фресс. Надеюсь, вы…

— Очень приятно, — перебиваю я старика и спешу прочь. Сзади слышится обиженное фырканье, но мне все равно. Я почти бегу через открытую арку.

Что-то дергает меня за талию. Чья-то рука сжимает мою юбку, и меня рывком затягивает в сторону.

Я кричу.