— Стой, сука!

— Сначала успокойся.

— Я успокоюсь, когда башку тебе отверну! А ну стой, тут скользко!

— Не могу. Ты в гневе слишком непредсказуемый.

— Нет! Ну надо же, от всех ожидал, но только не от тебя — захребетник сраный! Ну ничего, сейчас ты наебнёшься, и я тебя в ванной утоплю.

— Позвольте вам этого не позволить.

Денис применил против друга самую верную тактику: бегал от него, прикрываясь ванной-ракушкой. Ванна-то большая, её не обойти и не перепрыгнуть, а Валера и не думал успокаиваться, его сейчас интересовало только одно — поймать и покарать предателя. Навернув с десяток кругов, ушлый ниндзя решил немного подкорректировать бессмысленное занятие спортом и добавил к бегу метод словесного убеждения. Причём этот метод был не его, а Валерин.

— Кто всегда говорил: «Нельзя бабам доверять»?

— Кто? — прорычал на бегу Валера.

— Ты! И кого я тут наблюдаю? Оленяку натуральную. Что ты такого у них съел и выпил, что тебя прямо распирает от щенячьей радости? Девчонки, сю-сю-сю... Будем здесь жить... Женимся... Не кидайся в меня мылом, я всё равно увернусь! Ограбить и обмануть — вот твой девиз. Об всех женщин он, значит, ноги вытирает, а тут сю-сю-сю. Присцилла. И глаза, главное, такие радостные, а ему ещё даже и не дали. До свадьбы ни-ни. А кто говорил, что если до свадьбы ни-ни, значит, баба — конченая?

— Кто говорил? Не было такого!

— Было! А ещё говорил, что даже если девушка голышом и раком, то всё равно сначала нужно ткнуть её индикаторной отвёрткой, вдруг чё? И после такого ты заливаешь мне про каких-то сказочных фей? Не бывает такого, чтобы мужику просто так бабы что-то дали. Если что-то дали — ищи, в чём подвох. Женщины — это банки и бандиты в одном флаконе. Ставка запредельная, а все ништяки, которые с них перепадают, мужики отрабатывают ценою здоровья и жизни.

— Так-так-так, хватит!

Валера притормозил и задумался. На другой стороне тут же затормозил Денис — не хватало ещё по инерции добежать до друга.

— Чего только спьяну не сболтнёшь, — хмуря брови, пробормотал средневековый жиголо.

— Вообще-то, ты это всегда говорил на трезвую голову, — с готовностью припомнил его верный друг и чуткий товарищ.

Валера немного постоял, вздохнул и снова пошёл в душ.

— Ещё раз перескажи мне, что ты видел на поляне? — крикнул он из-за ширмы.

Денис с готовностью повторил всё, что запомнил, добавив к этому момент с парализацией тела.

— Угу. А ещё Засада трепался про каких-то дочерей Сидхе, — выслушав его, вспомнил Валера. — Такие мне, конечно, неизвестны, но...

Он вышел из-за ширмы, заправляя стёганый домашний халат синего цвета.

— Девы, живущие в холмах. И ещё это название — «Сидхе». Кажется, мы имеем дело со скандинавской нечистью. Есть такие существа — ситхи. Раньше, по крайней мере, водились. Возможно, это они.

— И что тебе про них известно? И откуда халат? Я тоже хочу, — поинтересовался Денис.

— Хрен тебе. Наказан за бдительность, — мстительно отказал Валера.

Он встал напротив зеркала, внимательно вгляделся в своё отражение и расстроенно пробурчал:

— Ну вот как так? Почему с нами не случается что-то хорошее? Кругом сплошные подставы, все хотят с нас что-то поиметь и обернуть себе на выгоду, а я-то, дурачок, подумал, что на меня наконец-то свалилось заслуженное, не побоюсь этого слова, счастье. Лучше бы ты мне, Деня, шею-то и не прижигал, а сейчас — вон чего. Ни следа отёка. Ходил бы я себе, ядом любви отравленный, и пел бы как птичка. Мне так хорошо было. Ни о чём не думал.

Денис, чуя некоторую вину перед другом, покашлял для приличия, а затем мягко намекнул, что, наверное, лучше бы им сейчас сбежать, пока есть возможность. За ними же вроде бы не следят и не контролируют?

— Я не знаю, как отсюда выйти, — признался Валера. — Я очнулся уже здесь, в объятьях Присциллы, а потом поверил ей на слово. Ну, видимо, ничего тут не поделать: придётся нам к ним идти. Короче, я буду отыгрывать свою роль, а ты, мракобес, помалкивай и только томно вздыхай.

Они вместе покинули ванный зал и вышли в уже знакомый коридор, где Валера велел идти в левую сторону. Коридор очень быстро сменился на большой зал, где в центре они увидели каменную винтовую лестницу. Друзья поднялись по ней на, как им показалось, другой этаж, и там оказался другой зал с множеством дверей разного цвета. Недолго думая, Валера указал пальцем на синюю.

— Туда.

— Там обеденный зал?

— Да сейчас! Там ещё один коридор, потом зал с ароматическими бассейнами, и мы выйдем к другой лестнице.

— Валера! Насколько велики эти лабиринты? — настороженно спросил Денис.

— Не так велики, как ты надеешься, — проворчал тот, направляясь к нужной двери. — Я пока что пять этажей облазил, только их намного больше. Представь себе многоэтажку, закопанную под землю. Это она и есть, но сильно подозреваю, что мы в пространственной мембране. Или в межпространственной. Или в подпространстве. Или карманном измерении. Или...

— Валера! Мне страшно! — не на шутку испугался Денис. — У меня от твоих теорий голова кружится.

— Цыц! Как ты, к примеру, объяснишь это?

Валера громко хлопнул в ладоши, и все двери в зале разом открылись.

— Колдовство? — робко предположил его напарник, оглядываясь. — Звук зачарован на твои ладони?

— Хм, допустим, немного угадал. А это?

Белобрысый экспериментатор хлопнул в ладоши два раза, и появившийся прямо из воздуха чёрный халат упал к нему прямо в руки. Валера взвесил его в руке и протянул Денису.

— Примеряй, селёдка в кружевах.

— Неужели они настолько могучи? — недоумевал тот, одевая новую одежду.

— В пределах своей мембраны, ой, не смотри щенячьими глазами, не надо! Я понял, что обсуждать с тобой эту теорию ещё рано. В пределах лабиринта, тебе так лучше будет? А? В пределах ограниченного пространства — прости господи за то, что объясняю недоумку про то, что он и так знает, но не хочет вникать. Деня, любая экстрасенсорная срань имеет какие-то ограничения. Призрак не может пролететь тысячу световых лет за секунду, вурдалак не может подпрыгнуть на километр, ведьма не может родить — кто бы её ни осеменял, без разницы, это понятно?

— Угу. Хочешь сказать: халат ненастоящий?

— Не совсем. Мы, дружок, скорее всего на Земле, но при этом изолированы от неё не только толстыми стенами из суглинка и песка, но ещё и особыми законами физики, подвластными только нашим хозяйкам. Мне они, к примеру, разрешили в ладоши хлопать. А ты вот, ну-ка, хлопни и пожелай, чтобы открылась дверь, которая выведет нас отсюда наружу.

Денис тут же зажмурился и хлопнул в ладоши. Ничего не произошло. Валера философски пожал плечами.

— О чём и речь. Пойдёмте, ваше хлопушество, девочки ждут.

Для того чтобы попасть в нужное место, им пришлось преодолеть ещё две винтовых лестницы. Пока шли, Денис постепенно привык к роскошной мишуре и убранству, а когда они проходили через помещение, заставленное золотыми статуями в человеческий рост, он не стал ротозейничать, а только отметил вслух хорошую работу неизвестного скульптора.

— А ты думаешь, это один скульптор? — с подозрением в голосе спросил Валера.

— Один, — простодушно подтвердил Денис. — Чувствуется один и тот же почерк. И заметь, тут только мужчины. Все худенькие, мускулистые, ну вроде нас с тобой. А чего ты напрягся?

Его товарищ молча обошёл несколько статуй. Слишком уж реалистично отлиты. Мужики, все примерно одного роста, запечатлены в горделивых позах и старательно, как бы напоказ, играют мускулами. Из одежды только ветхие набедренные повязки, под которыми... М-да. А у этого вообще, похоже, на фартучек: если сбоку посмотреть, то отчётливо видно бубенчики. Кому потребовалось отливать подобные пособия для культуристов? Да понятно кому: тому, кто может превратить человека в золото, используя силу карманного измерения. Им тут всё подвластно, вон сколько мужиков. А это вроде как фотографии на память. Этому дала, этому дала, а этому взяла да оторвала. И как же он на это в прошлый раз внимания не обратил? Ему ведь этот зал Присцилла показывала. Коллекцией назвала. А ну да, любовный дурман. Ну ничего, теперь посмотрим на невестушек свежим взглядом.

Он лишь скромненько обозвал пиршественный зал столовой. Ну, это чтобы его напарник раньше времени не упал в обморок. А посмотреть там было на что. Этот зал был просто огромен: потолок, отделанный позолотой и лепниной, стремился улететь в небеса, дюжина колонн в ионическом стиле, увитые плющом и усыпанные цветами, образовывали в центре большой круг, где в столбе солнечного света красовался стол в виде мальтийского креста. Денис, подойдя ближе к колоннам, машинально задрал голову и посмотрел на источник света. Там, наверху, была дыра, красиво задекорированная по краям плющом и какими-то розовыми цветочками, и свет шёл прямо оттуда. Он был живой, настоящий, солнечный свет, а стоило отвести от него взгляд, как окружающая обстановка тонула в зелёном и золотом полумраке.

— Офигеть! — не сдержав чувств, восхитился он, ведь стоило им только оказаться внутри колонн, как обстановка позади них волшебным образом изменилась. Зал превратился в цветущий сад, где над кустами летали большие цветастые бабочки и жуки, издали похожие на сверкающие драгоценные камни. Он увидел выступившие из полумрака скульптуры сатиров и фавнов — они, словно услужливые официанты, протягивали гостям серебряные подносы, на которых стояли бокалы из хрусталя. И все бокалы были наполнены белым и красным вином.

— Халтура, — угрюмо прокомментировал стоявший рядом Валера. — Пыль в глаза пускают.

— Но оно же пахнет. Я чувствую эти запахи! Магнолия, сирень, акация, буддлея, гортензия и даже душистый табак.

— Буддлея? Не замечал в тебе подобных открытий. Ты бы лучше вынюхал нам чего-нибудь более полезное. Белладонны, например?

— Я попробую, — неуверенным голосом пообещал Денис.

— Не торопись. Мы тут неделю только пробовать будем. Накрыли-то на целую армию, — невнятно пробурчал Валера, и Денис машинально повернулся, дабы убедиться в его словах.

Ух! Чего там только не было! Чудища позаботились о них на славу, и стол ломился от всяких яств. Кушанья располагались по всему столу, кроме самого центра, где, в окружении маленьких корзиночек с цветами, он увидел пустые тарелки из серебра и хрустальные бокалы, инкрустированные изумрудами и топазами. Судя по всему, им предстояло сидеть между лучами отдельно. Стол-то накрыт на четыре персоны, хитро. Зато на самих лучах всё было заставлено плотненько и со вкусом. Он увидел осетра на длинном блестящем блюде, настоящего двухметрового громилу, поданного с овощами, а также затейливо украшенного дольками лимона, он заметил жареных поросят с яблоками, а также ягнят и лебедей, между которыми стояли пиалы с соусами. Денис заурчал как дизель.

— Тихо-тихо! — строго прикрикнул на него Валера. — Смотри в сторону. Это невежливо.

— Не могу! — простонал тот, делая шаг вперёд и замечая блюдо с варёными раками. — Я только грызану чуточку. Я их с прошлого года не ел, а раньше, помню, всегда выкидывал.

— Деня! Мы не сядем за стол без хозяек. Стульев-то нет. А стоя только свиньи едят. Веди себя прилично ради наших бесценных лапушек.

— Ради кого? — не расслышал тот, поскольку увидел слоёный торт, украшенный сверху сахарными фигурками. — Ах, как вкусно выглядит. А там что? Запеканка? А там? Сосиски. А как пахнут, как пахнут! А вон там, смотри! Не знаю, что это, но выглядит очень вкусно.

— Это салат. Уймись, бешеный, иначе я тебя по башке стукну! — предупредил Валера. Он ухватил товарища за ворот, тот начал вырываться, и в результате Валера получил поддых.

— Ура! — возликовал победитель, бросаясь к столу и намереваясь побыстрее набить себе брюхо, но тут же взвизгнул от нестерпимой боли, ибо его косички оказались в крепких руках напарника.

— Мамочки! Ты меня оскальпировал, ублюдок! — завопил Денис, ощупывая пострадавшую голову.

— На. Дома пришьёшь.

Увидев свои косички с кусочками окровавленной кожи, вождь краснокожих тут же забыл про еду и, издав воинственный клич команчей, вооружился поднятой со стола двузубой вилкой. Валера дважды увернулся от его прицельных ударов, затем вскочил на стол и пнул в противника тортом.

— Не порти еду! Это бесчестно! — возмутился Денис.

— Как скажешь.

Валера отпрыгнул, затем снова нагнулся, поднял блюдо с поросёнком повыше и метнул, целясь товарищу в голову. Денис пожалел мясо сильнее, чем себя, и тут же бросился ловить вкусное жаркое, но стоило ему увлечься и вонзить свои зубы в поросячий бок, ну он же спас мясо, это была награда, как ему тут же в затылок прилетел спелый арбуз и разлетелся на мелкие кусочки.

— Бляха ты муха! Ты или не мешай есть, или умри! — закричал Денис, отряхиваясь от сладкого сока и семечек.

— А давай! — кровожадно взревел Валера, у которого теперь в каждой руке было по четыре шампура с шашлыками. — Устроим резню по-нашенски! С мордобоем. А ну, братишка — поделись кетчупом.

— Не брат ты мне — гнида хитрожопая!

Неизвестно, до чего могло дойти дело, но тут мелодично заиграли невидимые цимбалы и скрипки. Поединщики замерли и стали настороженно озираться, а до Валеры внезапно дошло, что он изрядно переборщил с косичками. Он тут же сложил два плюс два и вспомнил уроки Лаперуза. Малефициум. Порабощение разума, вот что с ними произошло.

— Сверху! — предупредил Денис.

Валера поднял голову и увидел спускавшиеся к ним с потолка две сияющие фигуры. Было так ярко, что у него моментально заболели глаза. Пришлось покинуть стол и присоединиться к товарищу.

— Это они? — тихо спросил Денис.

— Угу.

— А чего это с нами сейчас произошло? Словно туман кровавый перед глазами.

— Ты ещё не понял? Это они так с нами развлекаются. Морок навели. Вот мы и чуть было не захреначили друг дружку. Короче, мне всё ясно: наша задача — их развлекать, и чем дольше мы это будем делать, тем выше наши шансы на спасение, — тихим голосом предупредил Валера.

— Но я... Как же подло.

— Тихо! Ты будешь молчать и облизываться на Наину. Остальное я возьму на себя.

Тут они разом замолчали, поскольку сияющие фигуры закончили спуск и предстали перед ними в виде двух молодых и красивых женщин. Одна была блондинкой с большими голубыми глазами, а другая — жгучей брюнеткой. Денис отметил про себя, что дамы были высокими, слишком высокими, если считать по меркам XVII века. Он прекрасно запомнил, что средний рост женщин и девушек, которые попадались ему в здешних краях, не превышал ста шестидесяти сантиметров, а тут налицо все сто девяносто. А может быть, и чуточку больше. Чёрт! Как же неудобно смотреть на них снизу вверх. Тут он вспомнил, что прекрасные девы — это только видимость, а на деле там совсем другие размеры и формы, но хороши баскетболисточки, и более нет смысла осуждать своего напарника за щенячьи повизгивания. Сам бы у таких на коленках повизгивал, при других обстоятельствах и в другом месте, но теперь-то, чего уже. Присцилла и Наина в полной мере продемонстрировали им своё могущество. Им достаточно пожелать — и их пленники будут биться друг с другом до смерти, но сейчас это не входит в их планы. Ну что же, будем вести себя максимально учтиво и вежливо.

Странно, но при общем изобилии предметов роскоши и различных драгоценностей у женщин практически отсутствовали украшения. Разве что маленькие серёжки. Они были одеты в похожие по фасону длинные платья с рукавами, расширявшимися в сторону запястий. У Наины — изумрудное, судя по всему из бархата, с золотой оторочкой и таким же золотым поясом, а у Присциллы — из белого шёлка с оторочкой небесного цвета. Волосы заплетены в косу на один манер, и улыбались они одинаково, хотя на лицо были совершенно разные. У Присциллы был немного выпуклый лоб, ямочки на щеках, вздёрнутый кверху носик, украшенный золотыми веснушками, а губки бантиком, что делало её необычайно милой. Наина — напротив. Тут присутствовали весьма характерные черты горячей кавказской женщины: густые брови, тяжёлый взгляд и широкий рот, напомнивший Денису о змеиной пасти, ладно хоть нос не подкачал. Нос был прямой, ровный, и у него отсутствовали всякие намёки на орлов и скалистые горы.

Хозяйки сделали вид, что нисколько не обратили внимания на небольшой бардак и на внешний вид Дениса. Они переглянулись, синхронно отвесили гостям поясной поклон, после чего каждая взмахнула рукавом.

«Правыми руками машут», — зачем-то подумал он.

И тотчас возле стола появились резные деревянные стулья с высокой спинкой, каждый на своей стороне, как и ожидалось, а когда взмахнула рукавом Наина, Денис машинально ощупал голову и осторожно глянул по сторонам. Голова была сухой, чистой, а косички, вырванные с корнем, вернулись к хозяину. Мусор тоже пропал, как и все нечаянно испорченные блюда.

— Не побрезгуйте, гости дорогие, прошу к столу, — звонким голосом попросила Присцилла.