Мишка ненавидел новую учительницу математики Эльвиру Николаевну. Она только недавно пришла работать в школу, но очень быстро успела завоевать самую плохую репутацию. Школьники дали ей прозвище — Кость. Высокая, худая, как скелет. На голове причёска, словно авиационная бомба. Лицо в чёрных противных веснушках, нос крючком. Взгляд злой, голос пенопластом по стеклу, а самое главное, её новая методика — по любому случаю ставить двойки и единицы. Её даже отличники боялись. Она всем в классе снизила успеваемость.

Старая их учительница почти никогда двойки не ставила. Если не выучил, не можешь решить пример — записываешь его себе в тетрадочку и сдаёшь на следующий день. Решаешь на его основе похожие и всё понимаешь. А тут — и задачи, и дроби, и дополнительные примеры, которые нужно обязательно решить дома, помимо домашнего задания. При Эльвире все троечники, вроде Мишки, выли от горя, показывая родителям дневники — там на полях каждый день вырастали новые плохие оценки. А за плохие оценки следовали наказания от возмущённых родителей. Мишке драли уши, пороли ремнём, называли бестолочью, заставляя сидеть за учебниками до глубокой ночи. Если удавалось получить тройку, то это считалось за великое счастье. В середине мая, в пятницу, на очередном уроке Кость объявила о предстоящей в понедельник контрольной, при этом многозначительно посмотрев на съёжившегося за партой Мишку.

— Если кто и в этот раз не сдаст, то может смело готовиться оставаться на второй год! — произнесла она.

Мишка задрожал от страха. Он точно знал, что нипочём эту контрольную не напишет. После уроков он поплёлся домой в самом плохом настроении. Попинал попавшуюся на пути консервную банку, немного посидел на скрипучих качелях, размышляя о несчастной своей судьбе. Возле дома ему под ноги с радостным лаем кинулся дворовый пёс Тишка, пытался веселить, лизал руки.

— Эх, Тишка, Тишка... Везёт тебе! Живёшь на улице, все тебя кормят, играешь допоздна. Забот не знаешь, и не надо тебе бояться злой математички, — вздыхал школьник, почёсывая довольному псу бока и живот.

Тишка извернулся и лизнул мальчика длинным шершавым языком прямо в нос.

— Тьфу! Кыш, бродяга!

И тут его осенило. Да ну её, эту проклятую контрольную! Скоро лето. На улице тепло. Он уйдёт в лес и будет там жить дикарём. Самостоятельно, сам по себе, а Тишку возьмёт с собой. Он будет его охранять и помогать охотиться. Только нужно было разжиться припасами. Мишка почесал затылок и решил пойти на пруд, находившийся за городом, наловить рыбы. Её он высушит и сделает воблу.

Он мышкой прошмыгнул домой, взял удочку, трёхлитровую банку, перочинный ножик и четвертинку вчерашнего ржаного хлеба. Вышел на улицу, позвал Тишку, но тот предал его, убежал на помойку. Мишка пошёл один, но по дороге встретил приятеля Кольку. Тот не знал, чем заняться, и напросился идти вместе.

Мишка всю дорогу до пруда героически хранил свою тайну и, только уже когда он закинул удочку, а Колька от скуки развёл костёр, сознался, что ловит рыбу для побега. Колька от восхищения даже открыл рот. Он бы на такое нипочём не решился, особенно в последнее время, когда все ждали выхода по телевизору мультфильма «Остров сокровищ» и новую серию про Шерлока Холмса.

Они сидели, ловили рыбу, но на хлебный мякиш клевала только всякая мелюзга. Мишка рассказывал, как возьмёт с собой в лес рюкзак, палатку, ещё нужен будет топор и котелок. Сделает лук и стрелы, будет стрелять уток и голубей. Щавель уже начал расти, а значит, с голоду он не окочурится.

— В лесу конфет не будет. — вздыхал Колька. — И пепси-колы.

— Без них проживу, — угрюмо отвечал Мишка, не забывая поглядывать на поплавок.

— А ещё мороженое. В кафе видел? Новое, с шоколадной стружкой? Пломбир.

При мысли о мороженом Мишка ещё сильнее расстроился.

— В лесу мёд есть. Залезу в дупло и добуду пчелиный мёд! Буду в сотах есть сколько угодно! — возразил он.

— Давай я тебе в лес буду хоть иногда хлеб таскать, бутерброды? — предложил Колька. — А то жалко тебя.

Мишка захлюпал носом. Ему тоже было себя очень жалко.

— Эй, мелюзга! Лягушек ловите?

Они оглянулись, услышав знакомый голос. К ним неслышно подошёл Толян. Он без приглашения сел у костра и прикурил от горящей ветки. Мальчики посмотрели на него с уважением. Толян учился в восьмом классе в той же школе, что и Колька, и уже умел курить. В качестве мундштука он использовал корпус от шариковой ручки. А Мишке он и вовсе покровительствовал, поскольку дружил с его старшей двоюродной сестрой.

— Воблу буду сушить, — решительно сказал Мишка.

Толян посмотрел на рыбок, плавающих в банке, оценил и заржал. Колька, стремясь ему угодить, тоже захихикал и тут же разболтал, что его друг ловит рыбу не просто так, а с целью похода в лес навсегда. У Мишки от обиды покраснели уши. Он же ему по секрету. Трепло ты, Колька! Толян его сестре расскажет, а значит, скоро об этом узнают и родители. Тогда всё пропало!

Толян захотел узнать причину Мишкиного побега, и тот нехотя поведал о страшной беде, нависшей над ним. О злой учительнице математики по прозвищу Кость и о том, что после контрольной его убьют родители, когда узнают, что его оставят на второй год.

— Так у тебя по другим предметам хорошие оценки. Не должны тебя на второй год оставить, — задумался Толян.

— Она мне это в лицо сказала. Хана мне, пацаны.

Толян цыкнул слюной в костёр и заявил, что любую проблему можно решить. Даже такую, как математика.

— К Шаману нужно. Шаман за рубль любую беду отведёт.

Колька вздрогнул и сказал, что Шаман очень страшный, нельзя к нему идти. Толян возразил, что нормальных пацанов Шаман никогда не обижал, а только всегда помогал, только рубль юбилейный нужен.

Мишка очень удивился, он не знал ни про какого Шамана и тут же спросил, кто это.

Толян снисходительно объяснил, что Шаман учится в школе для особо одарённых. Там, где дураки и дауны. Только Шаман не даун, а просто необычный пацан. Он умеет исполнять заветные желания за юбилейный рубль, не всегда, конечно, но только когда очень нужно. К нему иногда обращались за помощью. Толян сам не обращался, но знал тех, кому тот помог.

Колька согласно закивал, он тоже знал таких ребят, кому Шаман отводил беду, только идти к нему страшно…

Толян ответил, что всё это фигня, он лично отведёт Мишку к Шаману, и пусть тот поможет. Колька поддержал его идею и предложил порыбачить заместо Мишки, пока они ходят. Толян добродушно назвал Кольку ссыклом и потребовал, чтобы Мишка быстрее определялся, а то у него своих дел полно.

— У меня нет юбилейного. Бумажный только, — угрюмо ответил Мишка.

Толян успокоил его, сказав, что ради такого дела готов поменяться с ним на железный. Мишка обрадовался. Отдал удочку Кольке и пошёл вместе с Толяном искать загадочного Шамана.

Они пересекли почти весь город и нашли Шамана во дворе школы-интерната, где играли странные опухшие дети с большими головами. Мишка рядом с такими чувствовал себя не в своей тарелке. Толян указал на мальчика, сидевшего отдельно от всех в тени на пожарной лестнице. Несмотря на хорошую солнечную погоду, мальчик был одет в пушистый свитер и кутался в шаль так, что видны были только чёрные блестящие глаза. Толян, оставив Мишку, подошёл к нему, о чём-то быстро переговорил, а потом, вернувшись, вытащил из кармана потёртый юбилейный рубль.

— Держи. Отдашь ему. Я покурить отойду за угол, чтобы не отсвечивать. Решайте пока свои дела.

Мишка поблагодарил и несмело пошёл к Шаману, напоминающему большой свалявшийся комок шерсти.

Оказалось, Шаман был чуть старше самого Мишки. Говорил он почти шёпотом.

— Чего тебе?

— Матику. Контрольная в понедельник будет. Хочу её сдать.

— Рубль, — прошелестел Шаман и ещё сильнее начал кутаться в пуховую шаль.

Мишка протянул ему серебристую монетку.

— Стой тут.

Шаман поднялся и пошёл куда-то за угол.

Вернулся через минуту и протянул красивую заграничную банку из-под пива.

— Кидай.

— А что будет? — с любопытством спросил Мишка, сунув нос в банку.

Он увидел только прорезь в крышке и темноту.

— Желание сбудется, — прошелестел Шаман.

— А я любую оценку могу загадать?

— Любую. Можешь загадать даже... чтобы тебе в этот день всё время везло, и ты сможешь решать любые задачи и получать только хорошие оценки.

— Ого. Так просто? Навсегда?

— Нет. Не просто. Только на один день, — коротко ответил Шаман.

От него повеяло холодом, как от открытого холодильника. Не нравился Мишке этот пацан. Уж больно глаза у него нехорошие.

— Загадывай.

— Хорошо. Хочу, чтобы в понедельник я сдал контрольную по математике на пятёрку и чтобы мне в этот день во всём везло, — звонким голосом произнёс Мишка и бросил рубль в банку.

Шаман дёрнул рукой, словно собирался убрать, но не успел. Монета со звоном упала на дно.

— Нехорошо, — прошептал он, — это два желания.

— Разве? А я думал, одно, — удивился Мишка.

Ему как-то сразу стало на душе легче. Теплее.

Шаман затряс банкой. Внутри зазвенели монеты. Почему-то их звон показался Мишке каким-то грустным. Неподалёку от них дети бросили свою игру с фантиками, встали на ноги и все как один начали плакать.

— Чё это с ними? — спросил Мишка.

— Теперь уже не воротишь. Желание сбудется, — неопределённо ответил Шаман и неожиданно попросил показать руки ладонями вверх.

Мишка пожал плечами и выставил напоказ грязные ладошки. Ему было смешно наблюдать, как мальчик в шали буквально обнюхивает их. Он точно нормальный?

Закончив изучать ладони, Шаман внимательно посмотрел на Мишку.

— Камень! — прошептал он так, что сразу стало не до смеха. По Мишкиной спине поползли мурашки от этого пронзительного взгляда.

— К-к-какой к-камень?

— У тебя в столе, в коробочке. Камень с дырочкой. На шнурке.

Он схватил Мишку за руку, и тот чуть не взвыл. Его словно льдом обожгло. Он попытался вырваться, но Шаман держал крепко.

— Камень? Что ты за него хочешь? Любое желание! Любое!

— Отстань! Нет у меня никакого камня! Чего ты пристал?!

— Эй! Вы чего там? — послышался голос Толяна.

Шаман, заметив приближение восьмиклассника, оставил Мишку в покое и, спрятав глаза, пошёл прочь.

— Чего он от тебя хотел? — спросил Толян недовольным тоном.

— Да я сам не понял, — соврал тот.

— А, ну тогда пойдём к тебе.

— Зачем?

— Рубль отдашь. Ты же мне теперь, Афоня, рубль должен.

Чем дальше они уходили от школы-интерната, тем веселее становился Мишка. Дома он с радостью вручил Толяну скомканный бумажный рубль, отложенный на магнитофон, и побежал на пруд проверять, как там дела у Кольки.

Как оказалось, тот давно бросил ловить рыбу и играл в футбол в соседнем дворе. Ладно хоть удочку не профукал. Мишка забрал свою удочку, вернулся на пруд, но у него пропало всякое желание продолжать рыбалку. Он вылил воду с рыбками обратно в пруд и посидел ещё немного на траве, наблюдая за плавающими в камышах утками. От нечего делать он начал кидать в воду мелкие камешки и тут вспомнил о страшных словах Шамана про камень.

Откуда он узнал? Толян разболтал? Двоюродная сестра? Нет, он этот камень не показывал никому, даже своей маме. Это был его личный, самый заветный секрет. Подарок от конопатой рыжей девочки. Тогда. На море. Она подарила камень с дыркой и взяла с Мишки обещание, что он его будет хранить и никому не показывать. Она сказала тогда... такое… От чего Мишка смущался даже наедине с собой. Они пообещали друг другу встретиться этим летом. Но если он останется на второй год, родители его уже не возьмут отдыхать на юг, как обещали. Только бы желание сработало!

Мишка играл на улице все выходные, и только в воскресенье вечером его кольнуло в бок нехорошее предчувствие. Он вспомнил про страшную контрольную в понедельник и попытался сесть за уроки. Минут сорок он честно повторял про себя правила, пока его не сморил сон. Он проснулся только ранним утром и понял, что совершенно не готов. Вздыхая и сопя носом, он умылся, прикидывая про себя, а не лучше бы ему заболеть? Только, как назло, не было температуры. Пришлось съесть безвкусную манную кашу, сложить учебники в портфель, одеться в школьную форму и скрепя сердце идти в школу.

Контрольная по математике была на первом уроке. Мишка трясся, как осиновый лист, и оглядывался в панике, надеясь списать у одноклассников, но по их бледным лицам быстро понял, что сегодня они все находились в одинаковом положении.

Страшная учителка Кость бдительно обходила каждую парту, держа наготове линейку. При первом же намёке на разговор или попытку списать она резко била линейкой о ближайший стол, доводя школьников до икоты.

Мишка прочитал на доске задачи, зажмурился, пытаясь решить, но у него не получилось. Тогда он начал молиться Шаману и мысленно просить у него помощи. Решения всё равно не пришли. Когда до конца урока оставалось всего десять минут, он решил действовать наугад и, сам того не ожидая, исписал цифрами целых четыре страницы.

Прозвенел звонок. Контрольная закончилась. Кость обошла учеников и собрала тетрадки, а вспотевший Мишка с пересохшим ртом побежал на первый этаж попить воды из фонтанчика.

Ещё через два урока его вызвали к директору школы. Чувствуя, что пришёл его смертный час, он горько пожалел, что не успел вовремя сбежать в лес. Теперь всё пропало. Директор решил сказать ему лично, что его оставят на второй год. Хотя это несправедливо! У него всего одна двойка — по математике. Да и то только потому, что их Кость учит.

Мишка застал у директора нескольких учителей, среди которых, конечно, была и сама математичка. Злая, как бешеная собака.

— Вот он! Маленький негодяй, списывающий на моей контрольной! — завопила она, едва только он вошёл в дверь.

— Я не... — пролепетал Мишка.

— Сознавайся, как ты списал! Ты учился на одни колы и двойки! Ты, тупица, не знаешь, сколько будет дважды два! Откуда у тебя эти решения задач?! — набросилась она на него.

— Тише, Эльвира Николаевна, вы ведёте себя непедагогично, — призвал её к порядку директор школы.

— Он унизил меня как преподавателя! Я следила за ним всю контрольную... Я вам клянусь, он не мог решить эти задачи и примеры! Он ублюдок!

— Эльвира Николаевна! Сядьте и помолчите! — громко и строго приказал директор. — А ты, Миша, расскажи нам, как решил контрольную.

— Не знаю, — пожал плечами Мишка, посматривая на красную от гнева учительницу математики. — Решил и всё.

— Так, может, ты при нас решишь ещё несколько? А то уважаемая Эльвира Николаевна сомневается, — попросил директор.

— Давайте, — Мишка безразлично пожал плечами. Отступать было некуда.

Директор дал ему лист бумаги, шариковую ручку и, открыв перед ним учебник математики за четвёртый класс, пальцем показал, какие решать. Мишка вздохнул и, стараясь не думать, написал не глядя. На решение ушло несколько минут.

Директор проверил, а потом показал другим учителям.

— Кажется, Эльвира Николаевна, вы сомневаетесь в собственном педагогическом опыте? Если, по-вашему, этот ребёнок учится на одни двойки, то каков тогда уровень других ваших учеников? — сурово поинтересовался директор. — Может быть, они все для вас недостаточно хороши?

— Я вам клянусь, он дурак! Я учила его… Учила их всех… Они все сдали максимум на тройки, а этот двоечник умудрился решить на пять! Это невозможно! Он обманщик! Он списывал!

— А по-моему, он молодец. Верно, товарищи? — ответил директор, кивая другим учителям. — Зато вы сегодня показали себя с очень недостойной стороны. Если у вас нервный срыв от перенапряжения, может быть, вам отдохнуть? Или поискать себе другую школу, где не такие плохие ученики, как наш Миша?

— Вы на что намекаете? Вы…

— Миша, возвращайся в класс, — попросил, не дослушав математичку, директор. — У нас сейчас с Эльвирой Николаевной будет серьёзный разговор.

Мишка выскочил за дверь вне себя от счастья. Ах, какое лицо было у злобной математички, когда она услышала про угрозу увольнения! Неужели её вышибут? Потрясающе! Ух, Шаман! Ух, молодец! За один рубль такое сварганил, уму непостижимо!

Значит, всё получилось? Он сдал контрольную, и теперь на второй год его не оставят. Мишкины ноги от радости сами пустились в пляс.

С этого дня Эльвиру Николаевну в школе больше не видели.

Все школьники вздохнули с облегчением. Она ушла, словно жуткий ночной кошмар перед самыми лучшими летними каникулами. Мишка веселился и радовался этому событию больше всех. Ведь дальше будет ещё лучше. Наступит лето, и он с родителями поедет на Чёрное море. А там будет та самая девочка. Целый месяц они будут вместе загорать, купаться и искать приключения в крымских горах.

Мишка в ожидании предстоящего путешествия изрисовал рисунками парусников и пароходов целый альбом. Но перед самой поездкой отец неожиданно заболел. Его увезли в больницу. Мишка был вынужден ходить к нему в гости вместе с мамой, носить мандарины и поделки, чтобы подбодрить его. Отец благодарил, сожалел, что поездка на море откладывается, и обещал Мишке устроить отпадные каникулы на следующий год, когда тот станет уже совсем взрослым. Мишка только вздыхал: следующее лето казалось ему таким далёким, это же почти целая жизнь! Ему приходилось довольствоваться играми с соседскими пацанами, походами на речку и по грибы. Он так и не встретился этим летом с той конопатой девочкой, как они друг другу обещали. Иногда он встречал в городе Эльвиру Николаевну и, хотя не испытывал перед ней прежнего страха, по привычке старался не попадаться ей на глаза. Он считал, что беда прошла над ним и в новом учебном году будет намного лучше. Как же он ошибался!

Беда пришла к нему прямо первого сентября, когда в классе появилось двое новеньких учеников. Брат и сестра, Паша и Даша. Близнецы, как две капли воды похожие друг на друга. Их усадили за одну парту за спиной у Мишки. И они с первого же дня начали издеваться над ним. Сначала вроде как в шутку, но с каждым днём их выходки по отношению к нему становились всё хуже и гнуснее. Что интересно, на других школьников эти близнецы не обращали внимания. Своей жертвой они выбрали Мишку. Ему вешали на спину бумажки с обидными прозвищами, кололи карандашами и ручками спину. Пачкали чернилами. Стоило лишь на секунду расслабиться, как могли внезапно ударить учебником по голове. На все его возмущения и попытки выяснить отношения близнецы молчали и только лишь улыбались противными улыбочками. На перемене он старался покидать класс в числе первых. Оставлять учебники и тетради на парте было нельзя: близнецы тут же всё портили. Другие одноклассники пытались воззвать к их совести и отвязаться от Мишки, но близнецам было по фигу. Они стерегли Мишку перед школой, ставили подножки, пачкали одежду. Он был вынужден постричься налысо, потому что Даша размазала однажды пластилин по его макушке. Он попытался подраться с ними, но вышло всё настолько плохо, что от него отвернулись все: и одноклассники, и приятели, и даже родители. Даша после того, как Мишка подрался с её братом, в слезах прибежала в директорскую и наврала, что Мишка на улице пытался забраться ей руками в трусики, а Пашу, который встал на её защиту, просто искалечил. Вот тогда-то вызвали в школу не только родителей Мишки, а ещё и родителей близнецов.

Когда Мишка, красный от стыда и обиды, увидел их мать, у него едва не случился обморок. Это была Эльвира Николаевна. Мишкины папа и мама при всех извинялись перед ней за его поведение и заставили извиняться самого мальчика. Эльвира произнесла в его адрес множество обидных и несправедливых слов. Она ему многое припомнила. Мишку поставили на учёт в комнату милиции, как самого отпетого хулигана. С ним теперь никто не разговаривал, а близнецы продолжали измываться над ним в своё полное удовольствие.

От пережитого позора Мишка сначала хотел повеситься, но, держа в руках верёвку, вспомнил про Шамана. Нашёл два юбилейных рубля и пошёл к нему в школу-интернат. Был уже конец сентября. На улице моросил дождь. Мишка обошёл школу, но, как он ни спрашивал, никто точно не знал, где искать этого странного пацана. В полном отчаянье Мишка уселся на той самой пожарной лестнице и заплакал, прикидывая, что лучше: утопиться или повеситься?

— Пришёл? — услышал он над головой знакомый шёпот.

Оказалось, Шаман тоже сидел на лестнице, снова кутаясь в шаль. И как только Мишка его сразу не заметил? Наверное, из-за дождя.

— Я хочу загадать желание, — шмыгая носом, сказал Мишка.

— Не получится, — грустно прошептал Шаман и показал смятую пивную банку. — После прошлого твоего желания она перестала работать.

Мишка поверил. Странный мальчик в пуховой шали не врал. Последняя надежда пропала. Из глаз снова потекли слёзы.

— Почему? Почему они издеваются надо мной? Что я им сделал? За что они ненавидят меня?

Шаман спустился ниже и сел рядом с ним.

— Иногда людям достаточно одного взгляда на незнакомого человека, чтобы начать его ненавидеть, — прошептал Шаман.

— Но я ничего не сделал этим близнецам! Они уроды!

— Сделал, — прошептал Шаман. — Вон она идёт.

Мишка посмотрел, куда ему указали рукой, и увидел Эльвиру. Она прошла далеко, держа над головой зонтик, и скрылась в дверях интерната.

— Теперь она работает тут, — сказал Шаман. — Она и раньше была злая, но теперь… Она считала себя лучшим учителем математики в области, а её послали учить трудных детей. Всё потому, что ты пожелал…

— Её дети мне мстят? — догадался Мишка.

— Ага. Каждый вечер она приходит домой и бьёт их, вспоминая тебя. Мальчика, из-за которого она тут. После того, как её уволили, она уехала в другой город где замучила истериками своего мужа, и он с ней развелся. Раньше Паша и Даша жили с отцом, а Эльвира Николаевна бывала дома только по воскресеньям, но после развода суд оставил детей с матерью. Она ненавидит их, а они её, но вместе с тем они все одинаково ненавидят тебя. Близнецы засыпают по ночам, шепча твоё имя. Вся их комната в рисунках с твоим изображением. В своих мечтах они жестоко расправляются с тобой и возвращаются жить к любимому папе. Ты источник их страданий, поэтому они будут преследовать тебя ещё очень долго. Такова цена твоих желаний.

— Но я не хотел этого. Вовсе не хотел.

— Никто не знает, чем заканчиваются попытки обмануть судьбу, — прошептал Шаман. — Порой всё бывает намного хуже. Тебе следовало остаться на второй год, и этого ничего бы не было.

— А может, всё дело в Эльвире? Она у меня как кость в горле! — вспыхнул Мишка. — Она ушла, но продолжает отравлять мне жизнь. От неё кругом одни беды!

— Может, и так, — прошелестел Шаман. — Она очень сильная и решительная женщина. Кто мы такие, чтобы осуждать её поступки? Она взрослая, а мы всего лишь дети. Взрослые решают, что для детей лучше. Если взрослая женщина решит, что лучше ребёнку погибнуть, чем портить жизнь окружающим, то разве должен ребёнок осуждать её? Моя мать, например, решила, что лучше ей убить своих детей. Она хотела променять нас на любовь другого мужчины и родила бы ему других детей, новых. Лучше, чем мы...

Мишка в ужасе уставился на него.

— Я был старшим в семье. Мне было шесть лет, — равнодушно продолжал Шаман. — Наша мама задушила моих маленьких брата и сестру, а потом пришла душить и меня. Резиновым жгутом. Я знал, что скоро умру, и перед смертью кинул юбилейный рубль в пивную банку, которая была моей любимой игрушкой. Последнее моё желание сработало вовсе не так… Брат и сестра не воскресли, а я оказался здесь. Маму посадили в тюрьму… Мы сами виноваты в своих желаниях.

— Ты хотел мой камень? — пробормотал Мишка. Он не знал, как ему лучше ответить на такие страшные слова, и потому спросил первое, что пришло в голову.

— Да. Это не простой камень. Для тебя это просто подарок и заветный оберег, а для меня — шанс… Настоящий шанс начать всё сначала.

— Я отдам его тебе, — решился Мишка. — Только можешь мне помочь? Можешь избавиться от этих кошмарных близнецов, чтобы они больше не преследовали меня и оставили в покое?

— Могу, — немного подумав, ответил Шаман.

— Тогда я его тебе сейчас принесу! — обрадовался Мишка.

— Нет. Не сюда. — покачал головой Шаман. — Сюда больше не приходи. Носи его с собой. Я сам за ним приду к тебе в школу, когда наступит подходящее время.

Мишка пожал ему на прощание руку и, окрылённый надеждой, побежал домой.

Назавтра близнецы не пришли в школу. Мишка весь день был как на иголках. Постоянно оглядывался. Ему казалось, что Даша и Паша прячутся за его спиной. На следующий день всех школьников собрали в актовом зале и объявили, что два ученика из их школы пропали. Паша и Даша ушли в лес по грибы и не вернулись. Пришли милиционеры, и в их присутствии директор обратился к ученикам с просьбой о помощи.

— Если кто-то видел Пашу и Дашу или что-то знает... Может быть, кто-то видел их в городе? Я прошу вас не стесняться... Мы рассчитываем на вас… — отрывисто говорил директор.

Мишка кое-что знал, но… Рассказать о своём желании? Вот так взять и рассказать перед всеми? «Что же ты натворил, Шаман? Что же я натворил? Я не просил о таком! Не просил! Я не хотел им зла! Я всего лишь хотел, чтобы они перестали надо мной издеваться», — переживал он.

Лучше всего было бы самому сходить к Шаману и поговорить с ним, но ведь он запретил приходить. Что же делать? А что он может вообще сделать? Ничего. Может, они пропали и не по его вине, а просто так получилось.

Этим же вечером у себя в комнате Мишка достал из ящика заветный камень и повесил его на грудь. Как бы там ни было, рассудил он, а Шаману камень следовало отдать. Уговор дороже денег. А эти близнецы могли и просто потеряться.

Закончился сентябрь, а за ним — октябрь и ноябрь. Наступила зима. Близнецов так и не нашли. Мишка ходил в школу и всё ждал, когда же к нему придёт Шаман, но тот всё не появлялся.

Постепенно всё в Мишкиной жизни возвращалось в норму. Подобрели учителя и родители, с ним снова начали дружить одноклассники. Вроде бы как снова появились друзья. Выровнялись в хорошую сторону оценки и успеваемость. Он ходил на день рождения к приятелю Кольке. Подарил ему книгу «Незнайка на Луне». Кольке книга очень понравилась.

— А вон тот коротышка с кривым носом — точь-в-точь твоя бывшая математичка, — ткнул пальцем Колька в одну из картинок.

Мишка помрачнел, вспомнив, что близнецов так и не нашли.

— Ты её видел в последнее время? — спросил он.

— Ага. Говорят, у неё крыша поехала. Ходит по городу и везде на стенах мелом какие-то знаки рисует. Её в психушку хотели отправить, а может, она уже там, — рассказал Колька.

— С ума сошла... — задумался Мишка.

— Да плюнь ты на неё. Пошли лучше торт есть, — предложил Колька, и они пошли в зал, где Колькина мама заканчивала накрывать праздничный стол.

Нагулявшись на дне рождения, Мишка возвращался домой и на перекрёстке увидел Шамана, явно шедшего в его сторону. Мишка замер и инстинктивно схватился рукой за камень, висевший на груди. Наконец-то, сейчас он отдаст ему обещанное, и можно будет позабыть про то, что произошло.

Шаману нужно было перейти через дорогу. Мишка краем глаза заметил грузовик, который ехал достаточно далеко. Шаман не стал ждать, пока тот проедет, и пошёл через дорогу. Грузовик должен был снизить скорость и пропустить мальчика, но дальше произошло невообразимое. Время для Мишки как-то ускорилось, он увидел быстро пронёсшийся по дороге грузовик и Шамана, лежащего на дороге в луже крови.

Рядом закричали люди. Кто-то побежал звонить в скорую и в милицию. Мишка, словно во сне, подошёл к телу Шамана и увидел, что у того практически не было головы. Только лежали множество маленьких кусочков костей. Сам не зная зачем, он поднял розовую косточку, и тут его за ухо оттащила незнакомая женщина. Накричала на него, велела уходить и не баловаться.

Всё так же плохо соображая, он доплёлся до дома и уже в своей комнате в одиночестве изучил косточку. Один край у неё был острый, а другой — закруглённый. Вроде не маленькая, сантиметров семь. И как она у Шамана помещалась в голове? Странно. Он должен был отдать камень, но теперь и отдавать было некому. Ему было страшно избавиться от своей находки, поэтому он решил всюду носить её с собой.

Этим же вечером он слышал, как родители судачат на кухне о страшной трагедии и как отец говорит, что давно надо было поставить там светофор, а то у нас страна такая — пока ребёнка насмерть не собьют, никто о безопасности не почешется.

Мишка ложился спать и думал, что светофор был бы хорошим памятником для Шамана — красивым и высоким.

Через неделю в школе объявили об организации новогоднего школьного представления. Мишку туда взяли, потому что он очень хорошо умел рисовать. Дали задание — нарисовать целую кучу праздничных плакатов и объявлений. Ему очень хотелось восстановить свою репутацию, а потому он допоздна сидел в кабинете рисования, а иногда и в актовом зале. Он хотел забыть в работе обо всём, что с ним произошло. Не думать больше о несчастных близнецах и Шамане.

Где-то за три дня до начала представления он, закончив свои дела, в половине девятого вечера спустился по лестнице со второго этажа на первый и сразу заметил возле раздевалки очень худую женщину. Она склонилась над лежащей у стены уборщицей и вытирала о её синий халат длинный нож. Услышав звонкие шаги, она обернулась.

У Мишки от страха чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Это была Кость. Чокнутая Эльвира Николаевна.

— Мишенька! Как твои делишки? Как успеваемость? — сладким противным голосом спросила она.

— Эльвира… Ник… Что вы сделали с тётей Глашей? — едва не закричал от ужаса Мишка, заметив большое тёмное пятно на халате уборщицы.

— С ней всё хорошо. Она устала и крепко спит. Ты тоже скоро уснёшь. Паскуда! — прошипела Эльвира.

— Я позову на помощь! Вы убийца!

— Зови сколько влезет. Кроме нас, в школе больше ни одной живой души, — милостиво разрешила Эльвира и выпрямилась в полный рост.

Мишка начал пятиться и оглядываться по сторонам. Математичка злорадно улыбнулась.

— Думаешь сбежать через окно? Не выйдет. Вы с Шаманом думали, что одни такие хитрожопые? Я долго искала причину своих бед. Я очень умная, знаешь ли, не такая тупая мартышка, как ты. Вокруг школы я нарисовала специальные знаки. Живым тебе отсюда не выйти.

Мишка не очень понимал, о чём она говорит. Какие знаки?

— Твой Шаман убил моих деточек, и за это я приговорила его к смерти. Однако он лишь исполнитель, главная причина моих бед — это ты, Мишенька. Само твоё существование, тупица и двоечник, и есть причина, — продолжала сумасшедшая математичка.

— Я буду кричать. Вас посадят! — предупредил Мишка.

— Кричи, — разрешила Эльвира, делая шаг за шагом. — Я хочу насладиться всеми твоими криками на нашем последнем уроке. Я уничтожу тебя, Мишенька, и верну свою прежнюю жизнь.

Мишка прикинул про себя, что он может бегать от неё по этажам и лестницам до самого утра, если потребуется. Она его не поймает. Нужно заманить её на второй этаж, оттуда пробежать на первый и попробовать выскочить через двери.

Он бросился вверх по лестнице, а оттуда начал дразнить её:

— Вы сами дура! Эльвира-Дурила! Вы своих детей били! Правильно они от вас в лес ушли!

— Мои дети тут, Мишенька. Они пришли в школу вместе со мной, — мерзко улыбнулась в ответ страшная женщина.

Мишка почувствовал, как его перестали слушаться ноги, а руки сами вцепились в перила. В вестибюль вошли, покачиваясь, Паша и Даша. Они шли, словно куклы, неуклюже переставляя ноги. Лица у них были раздувшиеся и синие.

— Они изголодались там, в лесу, мои бедняжки, — объяснила Эльвира. — Но это ничего. Всё поправимо. Они скушают тебя, Мишенька, и снова станут живыми. Я всё рассчитала. Математика — великая наука!

Мишка оторвал руки от перил и птичкой вспорхнул на второй этаж. Коридор направо вёл в сторону спортзала. Туда было нельзя. Там сразу поймают. Он ломанулся выше, на третий, в открытые двери актового зала. Актовый зал большой. Там темно и можно спрятаться. Он нашёл себе укрытие на сцене, за коробками с реквизитом, и замер, затаив дыхание.

Минут через пятнадцать безумная математичка и её страшные дети появились в актовом зале и начали искать его.

— Миша-а-а! Выходи! — звала Эльвира Николаевна, стоя к нему спиной на сцене, пока её дети ходили по актовому залу, обшаривая ряды сидений.

«Тут меня всё равно найдут», — подумал он и осторожно, мышкой, проскользнул за спиной математички. Выскочив из актового зала, он увидел возле двери большую колонку, практически с себя ростом. Мишка быстро захлопнул дверь и, поднатужившись, уронил колонку так, чтобы из зала преследователям было не выйти. Потом помчался вниз на первый и попытался открыть входные двери. Те были не заперты, но когда Мишка попытался выйти, то натолкнулся на невидимую преграду. Он в панике начал биться об неё плечом. Бесполезно. Что за ерунда?!

Он осмотрелся и увидел какие-то знаки на стенах и дверном косяке, нанесённые мелом. Послюнявил палец и попытался их стереть. Не вышло: палец не смог их даже коснуться. Мишка чуть не заревел от горя и побежал в раздевалку, схватил школьный стул и ударил им по оконному стеклу. Во все стороны пошли трещины, и стекло обвалилось внутрь, а вслед за ним в раздевалку посыпалась комковатая земля, глина, черепки и различный мусор. Мишка отбежал в сторону, чтобы его не засыпало. Земля всё сыпалась, образовав на полу здоровенную кучу. Он выбежал назад, в школьный коридор.

— Ничего не понимаю. Школа чего, под землёй?

— А ты ещё не понял, дебил? Я похоронила нас заживо. Отсюда выйду только я и мои детишки! — услышал он приближающийся голос проклятой Эльвиры Николаевны.

Он бросился прочь от неё.

— Мы тебя не торопим. Ты всё равно рано или поздно устанешь. А вот Паша и Даша не устанут. Они никогда не устанут искать тебя, — неслось ему вслед.

Мишка спрятался в шкафу в кабинете биологии. Зарылся среди бумаг и молился. Молился всем, кто только мог бы его услышать. Бок чем-то кололо, он машинально сунул руку в карман и больно укололся о косточку, оставшуюся от Шамана.

— Вот и всё, Шаман, — со слезами на глазах прошептал обречённо Мишка. — Они меня сожрут и даже косточек не оставят.

«Нет, не всё, — услышал он в голове шёпот Шамана. — Ты ещё можешь с ними справиться. Мертвецы боятся Куриного бога».

— Какого ещё бога?

«У тебя на шее камень с дыркой. Это Куриный бог. Если мертвец попытается тебя укусить, сунь ему в лицо камень, и увидишь, что будет, — прошептал Шаман.

— Шаман, ты где? — попытался позвать Мишка, но голос в голове замолчал и больше не отвечал ему.

Мишка расстегнул рубашку и, сняв с шеи камень, зажал в кулаке. Он едва успел, потому что дверцы шкафа распахнулись и к нему потянули руки мёртвые Паша и Даша. Посмотрев в их сгнившие глаза, откуда сыпались белые противные червячки, он завизжал от страха и ударил наугад камнем по голове. Камень достался Паше. Мертвеца отбросило с такой силой, что он снёс несколько парт и, пролетев через весь класс, впечатался в стену.

Даша испуганно отшатнулась. Мишка не дал ей сбежать, и следующий удар достался ей. На его глазах мёртвая девочка истлела, словно бумага в огне. Мишка отряхнулся и пошёл добивать её брата, но, когда подошёл, понял, что этого делать уже не нужно: Паша превратился в горстку пепла.

Ладно, с мертвецами он справился, но оставалась ещё их страшная и живая мать. Мишка осторожно высунул нос из класса и, убедившись, что коридор чист, прокрался по нему, потом начал очень тихонько спускаться по лестнице.

Эльвира Николаевна маячила где-то возле столовой.

«Камень поможет преодолеть её защитное построение, — прошептал в его голове Шаман. — Поднеси камень к преграде».

«Спасибо, Шаман», — мысленно поблагодарил его Мишка и начал осторожно красться к открытым дверям.

Он точно был уверен, что Эльвира была впереди него и очень далеко от дверей, но, когда он уже подобрался к ним и готов был поднести камень к невидимой стене, почувствовал, что его крепко схватили за ворот школьной курточки.

— Попался, тупица! — победно завыла Эльвира Николаевна.

Мишка закричал и начал что есть сил вырываться, но ворот словно зажали в стальные тиски.

— Пашенька, Дашенька! Идите ко мне, я поесть принесла! — звала она мёртвых детей.

— Отпусти! Отстань! Нет больше твоих близнецов! Сдохли они! — извиваясь, как уж, кричал Мишка.

— Как?! Они не могут умереть... Говори, где ты их запер?! — трясла его за шиворот безумная учительница.

Камень выскользнул из его руки и полетел в сторону выхода. Раздался гром. Эльвира изменилась в лице и побледнела.

— Не может быть! — прошипела она. — Как ты это сделал? Ты, вонючий щенок, сломал мою защиту!

— Это не я. Это Шаман. Он пришёл за тобой! — ляпнул первое, что пришло ему в голову, Мишка.

— Ты врёшь! Ты врёшь мне в глаза, мелкий тупица! Я лично раскатала его по асфальту! Я…

Рука Мишки против его воли сама залезла в карман, дотянулась до косточки и вонзила её прямо в щёку математички.

Эльвира закричала и отбросила от себя мальчишку. Он упал на корточки и начал судорожно хватать воздух, ощупывая шею. Ещё немного, и она бы задушила его.

— Нет! Нет! Тебя нет! — кричала Эльвира.

Платье на ней рвалось, и оттуда к её лицу и шее ползли с разных сторон чёрные руки, а потом за её спиной изумлённый Мишка увидел голову Шамана.

— Беги, — прошептала ему голова, — беги и не оглядывайся.

Мишка бросился к спасительным дверям. Позади он слышал последние крики Эльвиры и громкий шёпот Шамана:

«Кровь к крови,

Плоть к плоти,

Кость к кости —

Мы уйдём вместе…»

— Не-е-е-е-е-е-ет!

Мишка вылетел из школы и тут же на месте потерял сознание.

Он очнулся в больнице. Рядом плакала мама. Оказалось, что школа, где учился Мишка, вчера вечером провалилась под землю, и теперь там огромная яма. Замёрзшего, но живого Мишку в сугробе нашли прохожие.

— А вот уборщицу, тётю Глашу, не спасли, — плакала, рассказывая, мама. — Какое счастье, что ты выжил! Боже, какое счастье!

— Действительно, счастье, — тихо произнёс Мишка и обнял её.

Может быть, в его жизни теперь действительно будет всё хорошо? Хотя он так и не смог отдать Шаману Куриного бога.