– Господин Чонхёк, вы все записали?

– Да.

Связь обрывается. Спустя неделю прокурор Ли Чинсу вышел на связь, и мы только что закончили телефонный разговор. Время нашей следующей встречи – завтра в три часа утра, место встречи я только что записал на бумаге. Район, название которого я слышу впервые. Поискав в интернете, я понял, что это место, где живут бедняки. Лунная деревня? Тесовый поселок?[13] Я и не знал, что в Сеуле есть такие места. Впрочем, встреча в таком месте логична. Там наверняка мало камер видеонаблюдения и немного людей.

Сейчас десять часов вечера, до назначенного времени осталось пять часов. За это время я должен наметить путь, по которому доберусь туда незамеченным. Дороги я знаю так хорошо, что мог бы ориентироваться с закрытыми глазами. Проблема в пути непосредственно до места встречи с прокурором Ли Чинсу… Время есть, так что составлю маршрут поскорее.

В течение двух часов я сидел неподвижно, открыв интернет-карту и прокладывая путь. Не знаю, будет ли это идеально, но после того, как я покину свой район, найти меня будет трудно. Время как раз перевалило за полночь. До места встречи нужно идти пешком, так что если я выйду сейчас, то едва успею добраться вовремя.

Одеваюсь во все черное. Натягиваю кепку поглубже на голову. Разумеется, черную. На запястье вешаю складной зонт. Первым делом нужно выйти из дома так, чтобы не попасться. У входа в мою студию камер нет, но люди Ким Пхильчжона наверняка следят за мной. Поэтому я выбрал способ: спуститься вниз по водосточной трубе, перелезть через забор и выйти через соседнее здание. С трех сторон мой дом зажат другими зданиями, так что, как бы ни следили снаружи, если я выйду через балкон, меня не заметят.

Выключаю свет в комнате и встаю у перил балкона. Снаружи хлещет ливень. Потоки воды, проходя через водосток, издают дикие грохочущие звуки. Встав вплотную к перилам, я хватаюсь за прикрепленную к стене трубу и трясу ее. Она качается довольно пугающе. К тому же она скользкая. Спуститься по ней никак не получится.

Что же делать?

Смотрю вниз через перила. Прыгать просто так кажется слишком высоко. Честно говоря – не уверен. Из-за темноты земли совсем не видно. Все же продолжаю всматриваться. И тут замечаю что-то белое – внешний блок кондиционера на балконе этажом ниже. Меня озаряет мысль: нужно ухватиться за перила и спрыгнуть на этот блок. Отлично! Судя по тому, что света у соседей нет, они либо спят, либо ушли.

Я перелезаю через перила, удерживая вес тела только кончиками пальцев. Скользко. Одна ошибка – и я сорвусь. Медленно перемещая руки ниже по перилам, приседаю. Затем, крепко ухватившись за основание перил, свешиваю одну ногу. Затем вторую, и повисаю на руках. Повернув голову вбок, смотрю вниз. Ничего не видно, а из-за дождя, льющего на голову, трудно даже открыть глаза. Капли разбиваются о макушку. Снова поднимаю голову и стараюсь выровнять дыхание. Только что промелькнула мысль: план с прыжком на кондиционер был ошибкой. Он может не выдержать меня при падении с такой высоты.

Тогда что?

Если предположить, что высота одного этажа около двух метров, то расстояние от моих пяток до земли сейчас примерно полтора. Вполне можно прыгать. Понемногу перебирая руками, смещаюсь в сторону. Снова наклоняю голову и смотрю вниз. Бледное белое пятно осталось в стороне. Хорошо, теперь можно. Но руки, намертво вцепившиеся в перила, не слушаются. Страшно. По-настоящему страшно. Внизу – скрытая тьмой бездна, перила скользкие от дождя, а силы в пальцах начинают иссякать. Сомнение за сомнением. Я действительно не могу разжать руки. В такие моменты есть один способ. Просто отпустить их, ни о чем не думая.

Чувство такое, будто я падаю с обрыва в бесконечность. Накатывает предельный ужас. Я чуть не закричал, но, стиснув зубы, собрался. Едва почувствовав землю под ногами, сразу присел и перекатился через спину. Тело с силой ударилось о грязную землю. Ударившись головой, я совершил пару кувырков. В голове загудело, спина крепко приложилась, но я в порядке. Тут же поднимаюсь. Стряхивая грязь с головы и спины, пускаюсь в путь. Колени целы. Но лодыжки получили приличный удар. Вроде не вывихи и проблем нет, просто временная боль.

Снова глубоко вздыхаю и бегу изо всех сил. Бросаюсь к соседней стене. Просовываю четыре пальца между верхними рядами кирпичей и удерживаюсь. Шаркаю ногами, висящими в воздухе, по мокрой стене в поисках опоры. Носок цепляется за маленькую щель, я упираюсь и выталкиваю тело вверх. Быстро вынимаю пальцы из проема в кладке, хватаюсь за верх стены и подтягиваюсь. Мои старые тренировки наконец-то принесли плоды. Обняв подмышками край стены, перемахнуть через нее уже легко. И вот, перепрыгнув стену, я раскрываю зонт и спокойно выхожу за пределы территории зданий.

Людей нет. На обочинах припарковано много машин. Дождь льет такой, что ничего не разобрать. Стекла всех припаркованных машин наглухо тонированы, так что внутрь не заглянуть. Просто прохожу мимо. Сворачиваю к переулкам и направляюсь к месту, которое указал прокурор Ли Чинсу.

Время – 02:42 ночи. Перед глазами крутой подъем. Где-то на этой горе находится нужное место. Под мигающим уличным фонарем дождевая вода стекает по крутому склону, рисуя волны. Вдоль подъема теснятся разные покосившиеся домишки. В основном это старые забегаловки, хозяйственные лавки и места, торгующие всякой всячиной. Разумеется, в такой час ни в одном окне не горит свет.

Наклонив зонт к лицу, я поднимаюсь по склону. Я шел без отдыха несколько часов быстрым шагом, к тому же не спал, так что тело налилось свинцом и устало. С каждым шагом дыхание становится все тяжелее. Одежда уже насквозь промокла, а внутрь штанов попали грязь и песчинки, которые я подцепил при падении, и теперь они противно трутся о кожу. Во время этого изнурительного восхождения я замечаю вывеску:

«Гриль на у… и брикетах»

От одного слова осталась лишь первая буква, остальные стерлись от времени. Вероятно, там было написано «на углях». Отвожу взгляд от вывески и смотрю на вход в разваливающееся заведение. Раздвижная дверь в деревянной раме, в которую кое-где вставлены квадратные стекла. Окна темные. Но выглядят неестественно. Будто изнутри их заклеили черной бумагой. Подтверждая мою догадку, сквозь щель в двери пробивается слабый свет. Точно. Это здесь.

С силой открываю скрежещущую дверь. С потолка свисает лампа накаливания, под ней стоят круглый стол с дыркой посередине (какие бывают в мясных ресторанах) и три цилиндрических табурета. И двое мужчин, сидящих на табуретах, смотрят на меня с изумлением.

Мужчина в черных брюках и тонком сером пиджаке. Он опустил голову, поэтому я не сразу его узнал, – это прокурор Ли Чинсу. Рядом с ним сидит человек в костюме, несмотря на глубокую ночь и ливень. Волосы уложены, но со временем слегка растрепались. Лицо пухлое, белая рубашка выпирает на животе. Значит, это и есть Ким Тхэун. Выглядит как дилер подержанных авто из Инчхона[14], но все же – старший сын «Тэчхон».

Я складываю зонт и бросаю его на пол. Закрываю распахнутую дверь, отряхиваю мокрые волосы и вытираю лицо от дождевой воды.

– О-о-о, – протяжно сказал он, – господин Чонхёк. Идите сюда, садитесь. Мы как раз собирались начать разговор, вы пришли в самый подходящий момент.

Снова этот вкрадчивый тон Ли Чинсу, и сегодня он раздражает еще сильнее. Я зачесываю влажные волосы назад и подхожу к столу. Сажусь на единственный свободный табурет.

– Это тот самый господин Ким Тхэун, о котором я говорил. Человек, который скоро станет председателем.

Ли Чинсу добавляет дежурную улыбку и указывает на Ким Тхэуна. Я смотрю на него и просто киваю в знак приветствия. Почему-то мне претит здороваться с ним вежливо. Ровесники, а этот старший сын прозябает на должности начальника отдела, потому что его таланты не признали. Ха! Смехота. Ким Тхэун оглядывает меня с ног до головы и, ничего не сказав, резко отворачивается.

– Я-то думал, ты притащишь кого-то вроде Вон Бина[15] из фильма «Человек из ниоткуда», а ты привел какого-то грязного нищеброда?

– Что? Нищеброда?

От обиды я не смог сдержать слова, вырвавшиеся сами собой.

Я на миг подумал, что ослышался. Я измотан, устал, промок до нитки и не в лучшем расположении духа, и услышать такое оскорбление прямо в лицо… у меня чуть глаза кровью не налились. Но нужно терпеть.

– В любом случае сейчас я изложу свой великий план, – заговорил Ли Чинсу, разбивая ледяную атмосферу.

Его точный план был таков: я должен убить людей, которые являются препятствием, включая влиятельных кандидатов на пост следующего председателя «Тэчхон». При этом я должен оставить улики так, чтобы выставить Ким Пхильчжона убийцей. Тогда прокурор Ли Чинсу заимеет повод, возьмет полномочия на расследование и вместе с полицией арестует Ким Пхильчжона. После этого Ким Тхэун займет пост председателя и прикроет все угрозы, касающиеся меня. Разумеется, Ким Пхильчжон должен будет умереть, для чего следует имитировать несчастный случай.

Я вижу в этом плане кучу дыр, многое звучит неубедительно, но сказать мне особо нечего. Слова Ли Чинсу всегда были полны изъянов. Глядя на Ким Тхэуна, я вижу, что и он не в восторге.

– Как вы понимаете из плана, у Ким Тхэуна здесь самая важная роль. – Ли Чинсу смотрит на него.

– Понимаю. План вроде неплохой, но что именно я должен сделать для этого ублюдка? – Ким Тхэун косится на меня. Этот пренебрежительный взгляд и то, что он с самого начала называет меня ублюдком, раздувают мой едва утихший гнев. Хочется прямо сейчас встать и выколоть ему глаза. С этими чувствами я сверлю его яростным взглядом.

– Сейчас у председателя есть компромат на господина Чонхёка. Это значит, что, если у председателя возникнут проблемы, жизнь господина Чонхёка окажется под угрозой. Поэтому я считаю, что если вы, господин Тхэун, займете пост председателя, то сможете в какой-то мере решить эту проблему.

– Ну… это возможно. – Ким Тхэун вскидывает брови, глядя на меня. Весь его вид и тон говорят: «А оно мне надо?» Он мастерски играет на моих нервах. Мое терпение на исходе.

– Чего вылупился? Ко мне что-то прилипло? – вырывается у меня невыносимое раздражение. Услышав это, Ким Тхэун издает издевательский смешок.

– Итак! Господин Тхэун составит полный список людей, которые ему мешают, и передаст его мне, а с остальным я разберусь сам.

Прокурор Ли Чинсу хлопает в ладоши, снова разряжая похолодевшую обстановку. Он переводит взгляд с меня на Ким Тхэуна. Мне сказать нечего, поэтому я просто киваю.

– Кресло председателя не достается просто так, если тупо убивать людей. Мне нужны люди, которые поддержат меня с тыла, чтобы я мог быстро взойти на пост. То есть мне нужно создать свою фракцию, группу сторонников. Не знаю, понимаете ли вы, но это дело сложное и долгое.

Ким Тхэун говорит это, глядя на Ли Чинсу. Этот его поучающий тон… Реально хочется его пришить.

– Людям с плохими мозгами это, наверное, трудно понять? – Ким Тхэун усмехается и мельком глядит на меня.

– Какого хрена ты с самого начала нарываешься?!

Теперь я уже выплевываю ругательства, готовый к драке. С того момента, как мы трое встретились здесь, мы все уже поставили свои головы на кон. А значит, Ким Тхэун не может сейчас все переиграть и настучать отцу. Точнее, если он только дернется, – я его убью.

Все замерли. Ли Чинсу смотрит на меня широко раскрытыми глазами, как удивленный кролик, а на лице Ким Тхэуна написано крайнее неудовольствие.

– Что? «Какого хрена»? Похоже, зря я ввязался в работу с этим заводским отребьем.

На слова Ким Тхэуна я сжимаю кулаки. Еще хоть одно слово из этого рта – и я вскочу и ударю.

– Эй-эй, ну что вы. Драться будете потом, когда закончим большое дело, а сейчас давайте каждый хорошо делать свою работу. Я не работаю с бездарями и теми, кто не умеет делать дело. Я работаю только с теми, кого признал. И вы ведь понимаете: если мы здесь разойдемся – подохнем все.

На слова Ли Чинсу мы с Ким Тхэуном отводим взгляды. Он прав: если между нами начнется разлад, Ким Пхильчжон прикончит всех. Я горько выдыхаю и снова зачесываю намокшие волосы назад. После этого Ли Чинсу кратко резюмирует: Ким Тхэун собирает сторонников и составляет список целей, после чего мы встретимся снова. Все встают со своих мест. Ким Тхэун выходит через заднюю дверь здания. Я – через переднюю, через которую вошел. Прокурор Ли Чинсу говорит, что останется ненадолго – прибраться здесь.

– Господин прокурор, давайте поговорим, – говорю я, останавливаясь у выхода, когда Ким Тхэун окончательно скрылся.

– Да, слушаю вас.

– Вы знаете, в каком районе находится прокуратура города Куам? – спрашиваю я, садясь рядом с ним. Хоть мы уже давно в одной лодке, я все еще ему не верю. Его прошлые объяснения не показались мне убедительными, все звучало как ложь. И кажется, я прав: Ли Чинсу не находит ответа на мой вопрос. Он лишь посылает мне колючий взгляд.

– Если честно, как вы узнали, что Ким Сонгука убил я? Ваши байки про подозреваемых по делу второго сына и «везение» – это же бред собачий.

На мои слова Ли Чинсу всем телом поворачивается ко мне:

– Господин Чонхёк, неужели вы действительно считаете себя безупречным? Вам в голову не приходило, что Ким Пхильчжон в какой-то мере подчищал за вами хвосты?

Ли Чинсу начинает с вопроса, который лишь усиливает мои тревожные сомнения и путает мысли.

– Вы ведь знаете, что сейчас преступников ловят даже по чешуйке кожи или капле слюны?

От его слов у меня во рту пересохло.

– Мне обидно, что вы до сих пор во мне сомневаетесь. Я ведь в прошлый раз даже довез вас до больницы.

Ли Чинсу улыбается в конце фразы. На этих словах мое лицо каменеет, а губы начинают дрожать. Внезапно Ли Чинсу взрывается смехом. Он снимает комок пыли, прилипший к моему плечу.

– Эй, ну это же шутка. Просто решил проверить. Прокуратура, 4-й микрорайон Куама. Напротив перекрестка с «Бургер Ван»[16]. Господин Чонхёк, вы невыносимы. Пожалуйста, поверьте мне. Все будет хорошо. – Ли Чинсу с добродушной улыбкой сжимает и разминает мое плечо.

– То… про больницу…

– Шутка! Это была шутка. Чего вы такой серьезный? Время позднее, давайте расходиться.

Ли Чинсу в шутливой манере заставляет меня встать. История с больницей… Ладно, отложим это на время и встаем. Теперь придется просто верить Ли Чинсу. И все же в этот раз в его словах тоже слишком много лжи.

Я подбираю брошенный на пол зонт, раскрываю его и иду под гору. Дождь ослаб. Но лить продолжает так же. Спуск закончился, снова ныряю в переулки. Устал. Прошло около получаса, когда зазвонил телефон – прокурор Ли Чинсу.

– Ах, кстати, господин Чонхёк, я забыл сказать кое-что. Не берите в голову то, что наговорил Ким Тхэун. Не держите на него зла, понимаете? Я поговорю с ним. В будущем постарайтесь быть осторожнее друг с другом. Если мы разругаемся – реально подохнем все. Поняли?

Прокурор Ли Чинсу напомнил мне о Ким Тхэуне, о котором я уже успел забыть. Сразу вспомнился этот его мерзкий голос, нахлынуло раздражение.

– Да, – сухо отвечаю я.

– Вот и славно. Берегите себя. Я свяжусь позже.

Звонок обрывается. Он только сильнее разбередил обиду на Ким Тхэуна.

Дома я был в семь утра. На этот раз забрался на балкон, наступив на блок кондиционера на первом этаже. Устал. Смертельно устал. Чувствую себя так, будто вернулся в армейскую казарму после ночного марш-броска. Хочется немедленно лечь. Нет сил даже помыться. Просто скидываю одежду и падаю на матрас. Все тело саднит: пах, подмышки, бедра. Похоже, мокрая одежда прилипла к телу, и песок, попавший внутрь, стер кожу до крови. Впрочем, плевать. Сначала сон.