ГЛАВА 12

ГЛАВА 12

Анастасия

К вечеру я впервые за день осталась одна. Лена забрала детей, потом уехала по делам, оставив меня в своей квартире и заставив обещать, что я хотя бы немного поем. Я пообещала. Почти соврала. Аппетита не было совсем. Я ходила по комнате и собирала себя из мелочей. Сложила обратно документы. Проверила карту. Открыла банковское приложение. И тут меня ждало ещё одно открытие. Мои личные счета были активны. Деньги на них были. Немалые. Я смотрела на цифры и вдруг поймала себя на том, что раньше никогда не думала о них как о своей настоящей опоре. Потому что рядом с Максимом деньги перестают восприниматься как свобода. Они становятся фоном. Чем-то, что просто есть, но не принадлежит тебе по-настоящему, даже если формально доступ открыт. Теперь же я смотрела на баланс и впервые за долгое время чувствовала не роскошь. Воздух. Я могу снять квартиру. Я могу нанять юриста. Я могу прожить без его разрешения. Эта мысль была такой новой, что сначала даже не улеглась.

Потом я открыла галерею телефона. Зачем — не знаю. Просто палец сам пошёл в фотографии. Мы в Париже. Я улыбаюсь, ветер путает волосы. Он держит меня за талию и смотрит не в камеру, а на меня. Такой кадр обычно любят все: «посмотрите, как он на неё смотрит». И только я знаю, что через два часа после этого фото он сорвался на звонок, потом ушёл на встречу и вернулся под утро, даже не объяснив. Мы на яхте. Я в белом платье. Он в рубашке с закатанными рукавами. Красивые до неприличия. Мы дома перед Новым годом. На мне красная помада, на нём редкая улыбка. Снимки выглядели как доказательство любви. На деле это были доказательства того, как убедительно могут выглядеть иллюзии.

Я долго смотрела на них. Потом начала удалять. Не в порыве. Спокойно. По одной. Париж. Яхта. Новый год. Ресторан. Отель у озера. День рождения. Я удаляла не память. Я удаляла ложную версию своей жизни, в которой всё ещё можно было притворяться, что у нас была история любви, а не история присвоения. Когда дошла до свадебных фото, палец дрогнул. На них мы были молодые, слишком красивые и слишком уверенные, что сами выбрали свою судьбу. Я в белом кружеве. Он в чёрном. Взгляд у него уже тогда тот же — жёсткий, спокойный, уверенный, что мир ляжет так, как он считает нужным. А у меня в глазах такое открытое счастье, что смотреть больно. Я долго держала фото на экране. Потом нажала удалить. Не потому что не помнила. Потому что больше не хотела жить в музее собственной ошибки.

Телефон завибрировал. Номер незнакомый. Я уже хотела сбросить, но потом почему-то ответила.

— Анастасия Викторовна? Это Игорь Руднев.

Юрист Максима. Конечно.

— Слушаю.

— Максим просил передать, что готов встретиться в любое удобное для вас время. Лично. Или в моём присутствии. Как вам комфортнее.

Как вам комфортнее. Интересно, он репетировал эту фразу?

— Мне не комфортно вообще, Игорь Сергеевич.

На том конце повисла короткая пауза.

— Понимаю.

Нет, подумала я. Не понимаете. Но хотя бы не изображаете ложную близость.

— Что он хочет обсуждать? — спросила я.

— Прежде всего ситуацию. Ваши дальнейшие шаги. И возможные договорённости.

Договорённости. Снова язык не брака, а сделки.

— Передайте Максиму Андреевичу, что мои дальнейшие шаги касаются прежде всего меня. А с ним я буду говорить тогда, когда сама сочту нужным.

— Я передам.

— И ещё, — сказала я, сама удивившись собственному спокойствию. — Если он попытается давить через счета, имущество, охрану, связи или прессу, я сделаю всё максимально публичным. Прямо. С именами. Без красивых формулировок.

На этот раз пауза была длиннее.

— Я тоже это передам.

— Передайте.

Я закончила вызов и несколько секунд стояла, глядя в тёмное окно. Удивительное чувство. Я только что впервые за много лет разговаривала с частью мира Максима без страха. И, кажется, меня наконец услышали.