Глава 9.

*Кира*

Стою, прислонившись спиной к стене, и глубоко дышу, заставляя дрожь в руках утихнуть.

– Вот и все, – говорю я тихо, глядя в пустоту.

– Что «все», Кир? – Света подходит ко мне с чашкой воды. – Ты молодец, что выгнала ее. И хватит уже об этом… Они не заслуживают, чтобы мы так много о них говорили. Пусть разбираются сами со своей жизнью… Но… Просто из вредности ты же можешь узнать, от кого ребенок Лены?

– Да могу, могу… Но сначала… Свет, мне нужно позвонить Вайнштейну.

– Давай, подруга, жги.

Я набираю номер адвоката. Он отвечает сразу.

– Марк Захарович, доброе утро. Я как раз подумала и…

– Решили пойти на сделку? Передумали?

– Ни в коем случае! Напротив – утвердилась в своем решении поступить с мужем по справедливости.

– Разумное решение, Кира Васильевна, – в его голосе слышится удовлетворение. – У него было время подумать и изменить решение. Но… Олег поступил как поступил… У вас что-то еще?

– Я заключаю контракт с Министерством обороны. Уезжаю работать врачом в прифронтовой госпиталь.

– Вот как… – тянет он. – Смелый шаг. Это усложнит ведение дела, но не сделает его невозможным. Мне от вас понадобится генеральная доверенность, чтобы я мог представлять ваши интересы не только в суде, но и во всех инстанциях.

– Я сегодня же ее сделаю у нотариуса и привезу вам. И еще… Я не хочу, чтобы в квартире находились посторонние в мое отсутствие. Никаких Лен и… прочих дамочек.

– Понял вас, я свяжусь с участковым по вашему району. Увидимся после обеда.

– Да, пока…

Положив трубку, я поворачиваюсь к Свете.

– Ты с ума сошла? – шепчет она. – Какой госпиталь? Кира, это опасно!

– Свет, я жалею, что надеялась на Олега и не сделала этого раньше. Другого способа быть подобраться к правде о Мише у меня нет. Это единственное, что имеет сейчас значение.

Весь день я бегаю по городу как сайгак… Подписываю у нотариуса доверенность на имя Вайнштейна, давая ему карт-бланш. В экспресс-режиме прохожу медкомиссию: терапевт, хирург, окулист, ЭКГ, анализы. Вердикт: «здорова». Пользуясь связями, почти без очереди прохожу освидетельствование у психиатра и нарколога.

Только на следующее утро, с толстой папкой документов и медицинским заключением, я еду в военкомат.

Военком – полковник Ипатьев внимательно изучает мои бумаги.

– Так, – говорит он, откладывая в сторону заключение медкомиссии. – Значит, решение у вас не спонтанное. Подготовились.

– Я не принимаю спонтанных решений, товарищ полковник.

– И тем не менее, – он смотрит на меня в упор. – Одно дело прийти на эмоциях, и совсем другое – пройти все круги бюрократического ада и не передумать. Объясните мне еще раз, зачем вам это? У вас здесь хорошая работа, стабильная жизнь. А там… там совсем по-другому, Кира Васильевна. Там нет белых халатов и стерильных операционных. Там грязь, кровь и работа по восемнадцать часов в сутки под звуки, к которым вы не привыкли. Только не надо сказок про помощь людям и прочее бла бла… Давайте начистоту.

– Мой сын, старший лейтенант Михаил Олегович Волошин, числится пропавшим без вести восемь месяцев. Н-ская бригада. Я не строю иллюзий и понимаю, что в статусе волонтера не добьюсь правды…

– Правильно понимаете. Военная тайна, и все такое… О некоторых вещах старательно умалчивают.

– О каких… вещах? – сдавленно произношу я.

– О пленных, Кира.

– Я не прошу отправить меня в его часть с поисковой миссией. Но я могу спасать таких же мальчишек, как он. А если мне повезет… я услышу его имя, хоть какую-то весточку…

– Врачи нам действительно нужны, – выдыхает он. – Особенно хирурги с вашим опытом. Курсы по военно-полевой хирургии вам все равно придется пройти, но мы организуем их в ускоренном режиме, прямо на месте, на базе распределительного центра. Это займет не больше двух недель.

– А куда меня могут направить? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Распределение идет по потребностям фронта, – сухо отвечает он. – Я не могу вам ничего обещать. Но… – он замолкает, открывая какой-то журнал на столе. – В секторе, где пропала Н-ская бригада, сейчас разворачивают новый мобильный госпиталь. Им катастрофически не хватает хирургов. Я могу внести в ваше личное дело соответствующую рекомендацию. Это не приказ, но к мнению из центра обычно прислушиваются.

– Этого больше, чем достаточно, – встаю я. – Спасибо, товарищ полковник.

– Не за что меня благодарить, – хмурится он. – Возвращайтесь живой. И сына своего найдите.