Глава 49.

*Кира*

– Ну, вот и все, – мечтательно протягивает Рома, помогая мне погрузить сумки в багажное отделение.

– Тебе нельзя напрягаться, командир. Давай, я сама.

– И тебе нельзя, будущая мамочка, – шепчет он, украдкой целуя меня в висок.

– Я счастлива, Ром… Счастлива, что все так случилось… Кажется, в моей жизни здесь было много моментов, о которых хотелось бы забыть, но… Я ни о чем не жалею… У меня теперь есть ты, полковник. Значит, все не зря…

– Не зря, даже если бы меня не было… Ты столько ребят вытащила, Кира. Знаешь, что наш спасенный солдатик тебя искал? Помнишь, ты оперировала его в подвале школы? В первую нашу вылазку, а я...

– Ой… Как его, Дмитрий Кравцов? Ты еще ассистировал мне на операции… Конечно, помню!

– Именно так.

– И он…

– Живее всех живых. Я передал ему твой номер телефона, так что жди звонка.

– Ничего себе! Я рада, что с ним все хорошо.

Рассвет небрежно рассыпает оранжево-розовую пыль над городом… Золотит верхушки деревьев, разбавляя насыщенную синь неба. Ребята полночи провожали нас… Пели под гитару и пили ароматный, черный чай с мятой… Игоревич даже всплакнул, провожая меня в новую жизнь… Долго обнимал, желая родить такого же красивого и крепкого мужичка, как Рома...

Поезд дергается, из громкоговорителя сообщают о скором отправлении. Рома слегка сжимает мою руку и устраивается на нижней полке. Сверху – еще два комиссованных бойца.

Когда колеса начинают мерно постукивать, выуживаю смартфон, решаясь сообщить родным о скором приезде… Звоню сыну, затем Свете. Бедная, она долго всхлипывает в динамик, впервые за долгое время услышав мой голос… Третий звонок, самый сложный – маме.

– Кирочка? Доченька, ты жива? Господи… Я так рада тебя слышать.

– Жива. Я еду домой, мам. Завтра буду.

– У нас тут… такая беда, дочка, – вздыхает она, тотчас переключаясь на другую тему. – Лена потеряла малыша. Ей пришлось рожать его… Ты представляешь, какой это ужас?

– Представляю, – сиплю, судорожно накрывая ладонью живот. – А что случилось? Титры?

– Да. И какая-то вуи… Что за вуи такая?

– Внутриутробная инфекция. Мам, мне ее не жаль, веришь?

– Они с Петькой твоим расстались. К Леночке в палату хлыщ какой-то приходил… Марсель зовут…

– Мужик с первой группой крови, я полагаю?

– Ох, не знаю… ладно, счастливо тебе доехать, дочка. Мишенька-то знает? встретит тебя?

– Да, мам. Пока...

Гляжу на проносящиеся мимо пейзажи с обгоревшими, разрушенными зданиями, ощущая, что и у меня внутри такая же выжженная пустыня. Мир, где все было просто и понятно, снова трещит по швам.

Рома открывает глаза, смаргивая дремоту, видит мое ошеломленное лицо.

– Что случилось? Что-то с Мишей?

– Ничего, – я мотаю головой. – Просто… жизнь. Она сложнее, чем кажется.

– Кир, все наладится, вот увидишь…

– Надеюсь, – вздыхаю я.

Через сутки мы прибываем на городской перрон. Я дома, а Роме еще два часа трястись на проходящем поезде…

– Мне страшно, Рома, – признаю́сь я, припадая к его груди.

– Не бойся, – порывисто шепчет он. – Это не расставание, Кир… Ты мне веришь? Я оформлю все документы, сниму жилье на первое время и заберу тебя. Ничего не бойся, ладно?

– Постараюсь, – сглатывая слезы, отвечаю я.

– Береги нашего сынишку… – с грустью добавляет он.

– Обещаю беречь… Ну, беги…

– Люблю тебя, мой док. Всегда помни об этом...

Объявляют посадку. Рома отстраняется, целует меня в лоб и быстро, не оглядываясь, заходит в вагон. Смотрю на уходящий поезд, и предательские слезы текут по щекам. Мне так больно и грустно… Я снова осталась одна.

Не проходит и минуты, слышу знакомый до мурашек голос… Миша мой, Мишенька…

– Ма-ам! Мама!

– Миша! – бросаюсь к нему.

Он крепко, по-мужски, обнимает меня, словно защищая от всего мира.

– Все, мам, ты дома. Все хорошо, – шепчет он, гладя меня по волосам. – Я так волновался.

– А я за тебя… – выдыхаю я, отстраняясь и вглядываясь в его повзрослевшее лицо.

И тут я вижу того, кто стоит в нескольких шагах позади. Олег… Ему-то что здесь понадобилось?

Радость от встречи с сыном сменяется ледяным гневом. Смотрю на Мишу с немым вопросом: «Что он здесь делает?»

– Сынок, а зачем он…

– Мам… Отец позвонил вчера. Он был… в ужасном состоянии и умолял дать ему возможность поговорить с тобой. Я ответил, что решение за тобой, мам. Но… может, и правда сто́ит выслушать? Я буду рядом.

Господи, ну что с ним делать?

Олег неуверенно подходит ближе. Он выглядит так, будто не спал неделю: похудевший, осунувшийся, с виноватым взглядом побитой собаки.

– Кира… – надтреснуто произносит он. – Здравствуй. Я… я знаю, что не имею права ни о чем просить. Но пожалуйста, дай мне пять минут? Мне нужно… мне нужно все объяснить. Умоляю…

– Поедем домой. Там и поговорим.

– Конечно, конечно… Мишенька, дай мне мамину сумку, – суетится Олег.