Глава 15.

*Олег*

Вдавливаю педаль в пол и мчусь по вечерним улицам… От напряжения сводит скулы… Черт бы ее побрал! Как ей только в голову такое взбрело? Душу переполняют стыд, гнев… Что угодно, но не страх за Лену… А еще – глухое, вязкое раздражение – как от глубоко засевшей занозы, что не можешь вытащить. Лена стала приносить слишком много проблем…

Телефон на соседнем сиденье вибрирует. На экране всплывает имя адвоката Киры… Еще одна сводящая с ума сволочь! Где она его только откопала? Включаю громкую связь.

– Олег Петрович, – елейно протягивает Вайнштейн. – Звоню предложить разумное решение. Кира Андреевна не заинтересована в тюремном сроке для вашей… протеже.

Я молчу, стиснув зубы.

– Подпишите мировое соглашение на условиях моей клиентки. Взамен она забирает заявление. Думаю, следствие сможет переквалифицировать дело на что-то незначительное. Или… уничтожить его… Подумайте…

Отдать все? Мою фирму?

– Я подумаю, – цежу я и сбрасываю вызов.

Подумаю, как его самого засунуть в задницу.

Влетаю в отделение, морщась от ароматов: на лавке дремлет бомж, в клетке сидят задержанные… В коридоре меня встречает следователь.

– Ваша здесь, – кивает он в сторону кабинета. – Орет во все горло.

Из-за двери доносится знакомый вой. Не плач, а именно вой – дикий, животный… Она, конечно, неплохая актриса, но выть-то зачем? Потихоньку вхожу… Лена сидит на стуле, вся в соплях и с размазанной тушью на лице. Зрелище жалкое, что уж говорить… Увидев меня, она взвизгивает и бросается мне на шею.

– Олежек! Она все подстроила! Эта стерва меня подставила!

– Успокойся, – отстраняю ее. От нее пахнет потом.

Она вцепляется в мою руку, заглядывает в глаза безумным взглядом.

– Я беременна, Олег! Они не имеют права держать меня здесь. Мы же напишем жалобу?

Следователь смотрит на меня без всякого сочувствия.

– Кира Васильевна опознала все вещи, – устало говорит он. – Предъявила фотографии, чеки…

– Это недоразумение, – начинаю я свою привычную песню. – Мы все вернем. Все компенсируем. Можно как-то замять?

Следователь качает головой, но я вижу, что он колеблется. Он тоже хочет закрыть это дурацкое дело. В итоге после часа уговоров и обещаний, он отпускает Лену под подписку о невыезде.

В машине Лена молчит, только всхлипывает и нервно растирает озябшие плечи… Паркуюсь и веду ее к подъезду панельки.

– Зачем? – глухо спрашиваю я, когда мы останавливаемся. – Лена, просто ответь, зачем ты это сделала? Я же сказал, что отдал бы их и так... Шубу, побрякушки эти… все, что хочешь.

Она резко поворачивается ко мне, и в ее глазах больше нет слез – лишь чистая, неразбавленная ненависть.

– Мне не нужны ее обноски! – шипит она. – Я хотела, чтобы она страдала! Чтобы ей было больно! А ты… ты все мямлишь! Разводись с ней! Сейчас же! Пусть подпишет все и катится к черту! Оставь ее ни с чем!

– Ты не понимаешь, – цежу я сквозь зубы. – Я не могу просто так все поделить.

Разделить имущество? Сейчас, когда на фирме висят два огромных кредита, а поставщики грозятся судом? Когда половина активов – воздух и долговые обязательства? Раздел сейчас – не просто потерять половину. Это значит обанкротить все к чертовой матери. И сесть…

Вайнштейн докопался, что подпись Киры была поддельной, если захочет, он посадит меня…

– Ты ее жалеешь?! – снова заводится Лена. – Ты ее все еще любишь?! Подписывай бумаги, Олег! Или я расскажу ей все! И про подпись, и про то, как ты топишь фирму!

Она хлопает дверью машины и уходит не оглядываясь. Я остаюсь один, в тишине салона, и глухо бью кулаком по рулю.

«Подписывай бумаги! Оставь ее ни с чем!» – звучат в голове слова Лены.

Она думает, что я не хочу делить имущество из жадности, цепляюсь за деньги или за Киру. Если бы все было так просто, черт!

Я не могу пойти на ее условия, но и воевать с ней я тоже не могу. Вайнштейн при первом же серьезном сопротивлении зароется в бумаги, запросит финансовые документы за последние годы и найдет многомиллионный займ, что я взял полгода назад, чтобы заткнуть дыры в фирме и спасти ее от краха.

А залогом по нему идет наша квартира.

Квартира, на залог которой Кира никогда не давала согласия. Я помню тот вечер, как я сидел с этим договором, бутылкой виски и образцом ее подписи. Она получилась идеальной, неотличимой. Подпись, которая спасла мой бизнес тогда, а теперь готова похоронить меня заживо.

Простой раздел имущества? Ага, как же! Да Вайнштейн вцепится в этот договор мертвой хваткой. Кира увидит свою «подпись» и скажет, что это подделка, а экспертиза это подтвердит через пять минут. И что тогда? Договор займа призна́ют мошенническим. Банк потребует немедленно вернуть всю сумму, а если нет – заберет квартиру. Фирма, лишившись этих денег, рухнет в тот же день. А я… я получу уголовное дело за мошенничество в особо крупном размере.

Так что я в капкане… С одной стороны – беременная любовница, толкающая меня в пропасть.

С другой – жена, предлагающая мне спрыгнуть самому, сохранив хотя бы лицо.

Я зажат между огнем Лены и льдом Киры. И выхода нет, потому что главный залог в этой грязной игре – уже не квартира и не фирма, а моя собственная свобода.