Глава 11.

*Олег*

Жму «отбой» и брезгливо швыряю телефон на диван.

– Вот же… дрянь… Всю душу мне вытрепала, гадина, – цежу под нос. Ну а я-то… хорош… Уделал ее, сломал… Внутри клокочет злорадное удовольствие. Я победил, заткнул Киру за пояс, поставил на место. Хотела войны – получи. Будет теперь пешком ходить, гордая моя птичка.

Ключи от ее «Фольксвагена» лежат в почтовом ящике. Сжимаю их в кулаке и поднимаюсь в квартиру… Моя машина, моя квартира, моя жизнь... Все мое! Она здесь больше никто.

Свобода пахнет пылью и пустотой, а не полезной едой, духами и средствами для уборки… И это прекрасно.

Нужно вытравить ее дух из квартиры окончательно. Я набираю номер Лены.

– Привет, котенок. Как ты? Давление прошло?

– Нормально, – устало протягивает она. – Не дождетесь.

– Даже не думал, – стараюсь говорить бодро, как положено победителю. – Слушай, у меня предложение. Я сейчас в нашей квартире. Приезжай. Будем наводить порядок в нашем будущем доме. Поможешь мне выкинуть хлам.

– Какой хлам?

– Весь, что остался от прошлой жизни, – говорю я, распахивая дверь гардеробной. – Ты же хотела новую шубу? Тут есть одна, норковая, в пол. Она ее пару раз надела.

Лена недовольно пыхтит в трубку, а потом холодно выпаливает:

– Ты идиот, Олег? Я не буду донашивать вещи за твоей бывшей. Я что, по-твоему, нищенка?

– Лен, да я не к тому… – спешу я исправить ошибку. – Просто вещь хорошая, дорогая…

– Купишь мне новую и лучше, когда разберешься со своими проблемами. Я приеду, но только чтобы помочь тебе убраться. Жди.

Она приезжает через полчаса. Входит в квартиру как хозяйка, осматривается с легким презрением.

– М-да. Вкуса у нее, конечно, ноль. Все серое, бежевое… Как в операционной. Я раньше из вежливости молчала… Нахваливала ее ремонт…

– Зато чисто, – машинально брякаю я и тут же осекаюсь.

Лена испепеляет меня взглядом.

– Мы все здесь переделаем. Сделаем яркие стены, поставим новую мебель…

– Конечно, котенок. Все, как ты захочешь. Но для начала, – киваю на огромные черные мешки для мусора, которые принес с собой, – помоги мне провести дезинфекцию.

Мы начинаем с гардеробной. Я безжалостно сгребаю с вешалок ее платья, блузки, идеальные брючные костюмы. Все то, в чем она ходила на свои конференции, что так берегла.

– Смотри. Это же Prada, – вытаскиваю какое-то шелковое платье. – Надень, примерь, тебе пойдет.

– Убери, – морщится Лена. – Я сказала, я не буду это надевать. Мне противно.

– Дура, это же почти десять штук баксов!

– Значит, у тебя будет на десять штук баксов меньше долгов, когда ты это продашь, – парирует она и начинает вытаскивать из ящиков ее белье – кружевное, дорогое – и с отвращением бросать в мешок. – Вот это все точно на помойку.

Я смотрю на Лену, ощущая укол раздражения. Даже здесь выпендривается, фифа… Но спорить не хочется – не то настроение. Сгребаю вещи в мешок. Когда-то я тратил на них большие деньги, теперь это просто мусор.

Мой взгляд падает на прикроватную тумбочку с ее стороны. Открываю ящик, там кремы, сыворотки, какие-то ампулы. А под ними – то, что я ищу – шкатулка с украшениями. Не сейф, конечно – так, повседневное. Цепочки, серьги, кольца. Я высыпаю содержимое на кровать.

– Ну, от этого ты ведь не откажешься? – усмехаюсь я. – Золото – оно и в Африке золото. Ему все равно, кто его носил. Выбирай.

Лена подходит, смотрит на горку побрякушек. Берет в руки тонкий браслет с подвесками.

– Это Миша ей дарил, – тихо говорит она.

– Тем более, – пожимаю я плечами. – Память.

– Нет. Я не хочу ничего, что связано с ним. И с ней. Продай все это и закрой дыры в бюджете.

Лена отворачивается и идет в кухню, а я бездумно пялюсь на кучку золота…На тумбочке лежит фоторамка. Я, Кира и маленький Мишка на пляже. Ему лет семь. Он сидит у меня на плечах, счастливый, беззубый.

И тут меня накрывает.

Не жалостью или любовью, нет.… Мерзким, липким воспоминанием.

Пыль, жара под сорок… Я сижу в прокуренном УАЗике у блокпоста. Дальше – «серая зона». Пахнет соляркой и сигаретами. Молодой капитан, кому я сунул в карман пачку долларов, качает головой.

– Туда нельзя, Олег. Поверь мне. Там наши два дня назад в котел попали. Местные поднялись, какой-то урка власть захватил. Они не просто стреляют, Олег. Они режут, пытают, трофеи собирают. Мы сами туда сунуться боимся, ждем приказа.

– Но там была его часть, – упрямо твержу я. – Мне нужно в тот квадрат. Квадрат Д-4.

– В Д-4? – капитан смотрит на меня, как на сумасшедшего. – Мужик, ты жить хочешь? Оттуда никто не возвращается, там ад. Даже если твой пацан и выжил, то он либо в плену у этих отморозков, либо прячется где-то в лесополосе. Тебе, гражданскому, туда соваться – самоубийство. Через час найдут в канаве с перерезанным горлом. Оно тебе надо? Хотя… Два таких же настойчивых отца пошли… Заболоцкий и Гринев, кажется…

– Да, Мишка дружил с кем-то из них, помню фамилию Гринев, – спохватываюсь я.

– Они пошли, идиоты… Полягут, как и их сыновья… А ты оставайся…

Я смотрю на уходящую вдаль дорогу, представляя бородатых мужиков с ножами, и… И понимаю, что я боюсь до усрачки. До тошноты просто… Я не герой, а бизнесмен. Я хочу жить, пить холодное пиво, спать с женщиной в чистой постели.

– Понял, – киваю я капитану. – Спасибо за информацию.

Разворачиваю машину и всю дорогу обратно – в безопасную зону с чистой гостиницей – репетирую слова для Киры. Чеканю формулировки. «Был, искал, говорил с командирами. Никто ничего не знает, шансов нет».

Я вру ей, глядя в ее полные надежды глаза. Вру складно, убедительно. И она верит, что я смелый, сильный и… И что взаправду искал.

А я просто струсил.

– Олег? Ты чего застыл?

Голос Лены вырывает меня из воспоминаний. Смотрю на фотографию в своих руках – счастливого мальчика, еще молодого себя, и к горлу подкатывает легкая тошнота, совсем чуть-чуть.

Эта червоточина грызет меня уже несколько месяцев.

– Ничего! – резко швыряю фоторамку в мусорный мешок вместе с платьями и бельем. Стекло дребезжит, разбиваясь. – Задумался. Надо быстрее с этим мусором заканчивать.

Я завязываю тугой узел на первом мешке. Прочь, все прочь…

Прошлую жизнь, ошибки, страх.

Главное – не думать об этом. Я о жизни своей думал, кто меня осудит?

А мертвым уже ничего не нужно.