— Не надо плакать, Лиля, — отец Данияра протягивает мне салфетку и присаживается на край стола. Смотрит на меня каким-то тяжёлым взглядом.

Нехотя отмечаю про себя, насколько Дан похож с отцом. И взгляд… да, я помню этот взгляд при нашей первой встрече. И потом… но он может быть и другим… я тоже это знаю.

— Всё будет хорошо, Лиля. Я же сказал тебе. Твоей бабушке нужна срочная операция на сердце. Очередь большая, но…

Пронзительно слежу за ним.

— Я помогу. Я уже подключил кого надо и твою бабушку прооперируют послезавтра. Пока она полежит здесь. Не волнуйся, за ней присмотрят. Я договорился.

— Спасибо вам! Большое спасибо! — я готова встать перед ним на колени. — Я не знаю, как расплатиться с вами… но я заработаю! Или… или продам что-нибудь! Я вам обязательно всё верну! Это Дан вас попросил? Откуда вы узнали про бабушку? А Дан придёт?

И, не скрывая ожидания, оглядываюсь на дверь. Как будто она сейчас откроется и войдёт Дан.

— Тише, тише, Лиля, — мужчина мягко поднимает руку, останавливая поток моих благодарностей. — Никто ничего с тебя не требует. Это моё решение. Я просто помогаю тебе и твоей бабушке.

Он отводит взгляд в сторону, словно что-то обдумывая. В комнате повисает тяжёлое молчание, нарушаемое лишь отдалённым гулом больничного коридора.

— Данияр сейчас занимается некоторыми делами, — наконец произносит он, не глядя на меня. — У него сейчас очень сложное время, — тяжело вздыхает.

Я киваю, сжимая в руках салфетку до боли в пальцах. Мысли путаются, перемешиваясь с благодарностью и тревогой за бабушку. Как они узнали? Почему Дан ничего не сказал мне? Столько вопросов, но я боюсь их задавать.

— Есть один момент, Лиля, — мужчина снова устремляет взгляд на меня. — Я хочу, чтобы ты выслушала меня. Это касается твоего будущего и будущего Данияра.

Сердце словно останавливается. Кровь перестаёт течь по венам и я будто даже чувствую, как она холодеет.

Я замираю, не в силах пошевелиться. Пальцы, сжимающие салфетку, начинают дрожать. Что он хочет сказать? Почему его слова звучат так многозначительно?

— Пожалуйста, продолжайте, — мой голос звучит тише, чем я ожидала.

Отец Данияра медлит, словно подбирая правильные слова. Его взгляд становится ещё более тяжёлым, проникающим будто в самую душу.

— Лиля, ты хороший человек. Я вижу, как мой сын относится к тебе. Но есть вещи, о которых ты должна знать.

В горле пересыхает. Я сглатываю ком, пытаясь собраться с мыслями. Что он знает? Что может сказать такого, что скрывает его сын от меня?

— Я не хочу тебя пугать, но положение Данияра сейчас очень непростое.

Каждое его слово словно камень падает в бездну моего спокойствия. Что случилось? Почему я узнаю об этом от его отца, а не от самого Данияра?

— О чём вы говорите? — наконец, нахожу в себе силы спросить.

Долгий, длиною в вечность взгляд глаза в глаза.

— Вот эту записку обнаружили в руках твоей бабушки, когда привезли в больницу, — и он протягивает мне какую-то бумажку.

Что ещё за записка? О чём?

Не в силах унять дрожь пальцев я беру её. Быстро разворачиваю и не могу сдержать тихого вскрика, прикладывая ладонь ко рту.

Это распечатанная на принтере фотография. На фотографии — я, но… я как будто без сознания лежу. Полуголая. Но самое страшное не это… На моем лице, на лбу выцарапано мерзкое слово.

На автомате трогаю пальцами лоб.

Шрамы.

Вот откуда они?!

Нет!

— Это неправда… — шепчу, отбрасывая от себя бумажку. — Неправда…

Мир рушится перед глазами, когда осознание происходящего медленно, но неотвратимо проникает в сознание. Дрожащие пальцы всё ещё помнят холод бумаги, а перед внутренним взором стоит это ужасное фото.

— Как это возможно? — голос предательски дрожит, а в горле образуется ком. — Кто это сделал? Бабуля…

Мысли путаются, сплетаясь в клубок ужаса и непонимания. Шрамы на лбу. А теперь эта фотография…

— Кто сделал это фото?

Холодный пот стекает по спине, а сердце колотится так, будто готово вырваться из груди. В голове крутятся тысячи вопросов, но язык словно прилипает к нёбу, не давая их задать.

Время остановилось, пока я жду ответа. В этой тишине каждая секунда тянется как вечность, а страх с каждой минутой становится всё более осязаемым.

— По всей видимости, твоя бабушка сильно расстроилась из-за этой фотографии, — поясняет отец Данияра. — Какая-то тварь специально ей показала… Мы пытались замять это…

— Замять? — непонимающе смотрю на него. — То есть… то есть все знали?..

В ужасе закрываю лицо ладонями. Нет!

— Лиля, не волнуйся. Все, кто знает об этом, будут молчать. Лиля, слышишь? Просто ты должна знать, почему с бабушкой всё это случилось…

— Кто это сделал? — шепчу в ладони, так и не решаясь их убрать. — Кто? За что?

— Всё очень странно, Лиля… и… так получается сейчас, что мой сын — главный подозреваемый.

Мужской голос звучит громом, поражая все мои нервные окончания. Как острой иглой проходит под кожей, задевая каждую клеточку. Проникая в самую кровь и устремляясь к сердцу.

Кожа на лице моментально бледнеет и становится такой холодной, что я убираю, наконец, руки.

Сквозь пелену недоверия смотрю на мужчину. И медленно мотаю головой.

— Я не верю… — шепчу ледяными губами. — Не верю…

— Молодец, — кивает мужчина. — Конечно, это не Данияр. И я сделаю всё, чтобы нашли настоящего виновника и он был наказан. Но сейчас Данияр под угрозой!

— Что надо сделать? — с готовностью кидаюсь к нему. — Я могу дать показания! Я скажу, что это не он!

— Лиля, — он снисходительно улыбается. — Это всё хорошо, конечно, но… ты же была без сознания… Кто тебе поверит?

Разочарованно выдыхаю. Заламываю руки.

Бабуля… Данияр… Моё сердце разрывается на куски! Я прямо чувствую, как его рвёт на ошмётки, оставляя кровоточащие раны.

— Но что же делать? Что делать… — шепчу взволнованно. — Как же ему помочь…

— Ты можешь ему помочь, Лиля, — кивает с готовностью мужчина. — Данияру сейчас надо уехать. Он может натворить дел. Горячий слишком, — хмыкает. — Сам будет искать и может такое сотворить, что даже я не смогу помочь.

Киваю, соглашаясь с ним. Дану надо помочь!

— Я вижу, что ты понимаешь меня, — мягко произносит отец Данияра. — Ты умная девочка и, если тебе действительно нравится мой сын, тогда ты поможешь ему. Ведь так, Лиля?

Я машинально киваю, хотя что-то тёмное и неприятно липкое медленно расползается в моей груди, предостерегая об опасности. Я чувствую, что за этой просьбой скрывается что-то большее, чем просто беспокойство о сыне.

— Хорошо, — решаюсь я, наконец. — Я помогу. Что именно вы хотите, чтобы я сделала?

Мужчина едва заметно улыбается, но его глаза остаются серьёзными.

И в этот момент я понимаю, что уже втянута в историю, выбраться из которой будет непросто. Практически невозможно. И что всё, что произойдёт сейчас, заставит меня пожалеть о сделанном. Но не здесь. Не сейчас.

Напоминаю, что у родителей Дана есть своя очень непростая история

ЕГО СОДЕРЖАНКА

https:// /shrt/QUW7

— Всего три правила, Дина. Три простых правила, — хриплый голос звучит очень тихо, но каждый звук как колокол отдается во мне. — И от тебя требуется лишь их беспрекословное исполнение. Все просто.

Он очень влиятельный и очень богатый. «Серый» кардинал. С ним не спорят. Он получает все, что захочет.

А я простая девушка. Всего лишь студентка, совершившая ошибку. А за ошибки надо платить… И теперь я – его содержанка.

Очень эмоционально. Очень откровенно. Запретно. Спорно. И неоднозначно.

ЕГО СОДЕРЖАНКА

https:// /shrt/iWYJ