— Спасибо тебе, Данияр, — с улыбкой благодарит меня бабушка Лили.

За эти дни мы с ней познакомились и даже пообщались.

— Да не за что, Людмила Аркадьевна, — отвечаю я.

— Ну, как же? Так помог нам!

— Так и мне Лиля помогает. С английским, — кошусь на Ромашкину. — Я, кстати, вообще отстал за время твоей болезни, Лиля. Придётся навёрстывать.

Лиля в отличие от бабушки, похоже, раскусила меня. По взгляду это понимаю. Но и не спорит.

— Может, сегодня проведём занятие? — предлагаю я, уловив эту её реакцию. — А то мне конец на контрольной! Вообще ничего понять не могу без тебя, — улыбаюсь самой своей очаровательной улыбкой.

— Я пока дома, — отвечает она. — На больничном. Не могу в учебку идти.

— Так у нас позанимайтесь! — приходит мне на помощь Людмила Аркадьевна. — В твоей комнате, — смотрит на внучку.

Щёки Лили вспыхивают. Забавная она, всё-таки.

— А можно, да? — не даю ей прийти в себя и отказаться.

— Конечно, — улыбается её бабушка в ответ. — Лиля, ну, что ты встала? Веди гостя к себе. Позанимайтесь немного, а потом чай попьём.

И она уходит на кухню, словно давая нам возможность остаться наедине.

Смотрю на Ромашкину, чуть наклонив голову. Она стоит, обняв себя и опустив взгляд.

Уверен, ругает в мыслях бабушку свою, что предложила такое.

— Комнату покажешь свою? — прерываю молчание первым.

Лиля вскидывает на меня взгляд своих офигенных глаз. Не задумывался раньше, а ведь они у неё и правда офигенные. От одного взгляда в них сердце разгоняется и долбит в грудную клетку.

Чтобы не показать ей этого, сам отвожу глаза.

— Это? — рукой показываю на дверь по коридору.

— Да, — слышу голос Лили. — Пойдём. Ты учебники взял с собой?

Да нафиг мне учебники!

— Неа, — отвечаю вслух. — Свои дашь?

Кивает, вздыхая. Поворачивается ко мне спиной и идёт по коридору. Я за ней.

Пользуюсь случаем и осматриваю тонкую фигурку Ромашкиной. Блин, джинсы эти мешковатые дурацкие! Ей бы что-то обтягивающее. Фигура же офигенная у неё. Спасибо, хоть не такую же мешковатую майку надела, а топ.

Хотя это только усложняет всё. Потому что не смотреть туда, куда не следует, получается с трудом.

Я же ещё по той грёбанной фотке помню, какое там всё охрененное.

Матерюсь про себя, вспоминая, что какая-то тварь такое сотворила. Найду! Гадом буду, но найду!

Фотки все удалили. Я проследил. Но в памяти осталось.

Каждую ночь, когда спать ложусь, вижу это. Нет, не дебильную надпись на лбе у Ромашкиной. А то, что пониже.

— Проходи, — выводит меня из мыслей голос Лили.

Смотрю ей в глаза, когда она открывает дверь и впускает меня в свою комнату.