— Данияр! Это уже ни в какие ворота! — матерится отец, отчитывая меня, пока едем из отделения полиции. — Ты вообще башкой не думаешь?!

Отец очень зол. И бесполезно что-то доказывать ему. Лучше молчать. Всё равно он ничего не поймёт.

— Чего молчишь?! Тебе только полиции не хватало! Ты о будущем думаешь?! — распаляется он. — Это из-за этой девчонки?!

— Она ни при чём, — хмурюсь и отворачиваюсь, смотрю в окно.

— То есть ты просто так полез в окно больницы? Мне не ври, а?

— Какая разница, зачем я туда полез? — поворачиваюсь к отцу. — Моё дело.

— Ошибаешься, Данияр, — хмыкает с опасной ухмылкой отец. — Пока я за тебя отвечаю, это не только твоё дело. У тебя выпускной класс. На носу — поступление! А ты хернёй страдаешь! В окна лезешь! Ромео, бл…!

Ещё сильнее сдвигаю брови.

— Это не то… — цежу, сам стыдясь услышанного.

Ещё я романтиком не был! Это просто… просто влечение! Ну, хочу я Ромашкину! Что тут такого?!

Вслух, конечно, это не произношу, но отцу достаточно сказанного.

— «Не то», — усмехается он. — Слушай меня, Данияр, — говорит уже серьёзно. — Мне проблемы из-за девчонки не нужны. Не ту выбрал для такого. Не ту.

— Ты откуда знаешь? — огрызаюсь я.

— Я привык досконально решать вопросы, сынок, — ехидно произносит отец. — Навёл справки про девочку в больнице.

Пауза.

Почему я не удивлён? Но злость свою не показываю. Лишь сильнее стискиваю зубы.

— Эта не даст, сынок, — продолжает отец.

— Да с чего ты взял?! — не выдерживаю я.

— Ну, знаю, — усмехается. — Пусть будет личный опыт, так скажем.

Отворачиваюсь.

— Проблемы создаст, Данияр, эта девочка, — уже серьёзно говорит отец. — Чувствую, что создаст. Оставь её. Мало, что ли, у вас посговорчивее? Ты же никогда не усложнял себе жизнь!

— Пап, сам разберусь, окей? — смотрю на него. — Мне не пять лет.

Ничего не отвечает. Слышу только скрежет его зубов.

Мне не нравится, что отец навёл справки про Лилю. Его никогда не интересовали мои девки. Он вообще никогда не лез в мою личную жизнь! А тут вдруг такое внимание!

Я злюсь.

Отец привозит меня обратно в школу.

— Помочь выяснить, что произошло тут? — спрашивает хмуро, когда я прощаюсь и открываю дверь, чтобы выйти.

— Сам разберусь, — бросаю я. — Пока.

— Данияр.

Смотрю на него.

— Думай о будущем, — говорит уже мягче. — Не из каждой задницы я смогу вытащить.

— Понял, — отвечаю серьёзно.

Отец уезжает, а я иду в школу. Дожидаюсь конца урока, чтобы на перемене зайти в класс.

Звучит звонок и я открываю дверь. Здороваюсь с выходящей училкой по физике.

Окидываю взглядом класс. Никто не замечает моего присутствия, потому что почти все одноклассники стоят кружком возле парты Коровина и что-то смотрят на телефоне, похоже. До меня доносятся возгласы парней:

— Вот это даёт! А строила из себя!

— Ниже покрути! Сиськи зачётные!

— Чё? Кто первый после выхода из больнички?

— Хлебало закрой! Губу закатали! Со мной будет, — слышу голос Коровина.

— Ты чё? А Басман?!

— Сам с ним разберусь!

— Ну, чё? Давай разберёмся! — громко произношу я, ставя рюкзак на пол.

Одноклассники тут же расступаются и поворачиваются ко мне. Шок читается у всех в глазах.

— Чё там у вас? — спрашиваю, ступая к ним.

Кто-то отходит, кто-то косится на Коровина.

Он сидит, развалившись на стуле, и дерзко смотрит на меня. Крутит телефон в руке.

— Покажи! — впиваюсь в него взглядом исподлобья.

— Меньше знаешь — лучше спишь, Басман! — ухмыляется он.

Делаю шаг к нему и оставшиеся одноклассники тоже отходят от его парты. Мы остаёмся с ним один на один. Никто не решается влезть между нами. И правильно

В груди вспыхивает огонь и какое-то непонятное предчувствие заполняет грудную клетку.

Словно это меня касается. То, над чем они ржали.

— Показывай! — рычу я, сжимая кулак.

Коровин хмыкает, разблокирует телефон и поворачивает его экраном ко мне.

Глаза моментально расширяются. Глубокий вдох, который опаляет лёгкие гневом.

Я впиваюсь взглядом в картинку не в силах отвести взгляда.

Это не может быть правдой! Не может!