— А вы кто собственно? Кем приходитесь больной? — суровый мужик в медицинской форме смотрит на меня из-под очков. — Родственник?

— Я… я друг её! Одноклассник! Я от класса пришёл! Я староста! — придумываю на ходу. — Меня директор отправил узнать, как Лиля.

Врач с недоверием смотрит на меня, чуть улыбается.

— Ну, передайте директору, уважаемый староста, что пациентка Ромашкина Лиля пока полежит у нас. Состояние стабильное, но ей нужно время, чтобы окончательно выздороветь.

— А что с ней? Что случилось?

— На эти вопросы я не могу ответить. Эта информация только для родственников, — хмуро отвечает врач и собирается уйти.

— С ней всё в порядке?! — хватаю его за рукав и он грозно смотрит на мою руку.

Но я не убираю.

— Я должен знать!

— Молодой человек, — говорит он. — Староста. Есть моменты, которые я буду обсуждать только с родственниками. Ну, или с полицией. Так понятно? — и опять смотрит на мою руку на своём рукаве.

Отпускаю его.

— Всё в порядке с девочкой, — говорит уже мягче. — А, вон, кстати, её бабушка идёт. Можете с ней поговорить.

Поворачиваюсь и вижу пожилую женщину, которая вытирает салфеткой слёзы со щеки.

— Спасибо! — бросаю врачу и бегу к бабушке Лили.

Она как раз садится в коридоре на стул и тяжело вздыхает.

— Здравствуйте! — я подбегаю и она удивлённо поднимает на меня взгляд. — Меня зовут Данияр. Я… я одноклассник Лили. Как она?

— Одноклассник? — женщина внимательно осматривает меня.

Киваю.

— Как Лиля? Что случилось?

— Не знаю, — вздыхает женщина и опускает взгляд. Всхлипывает. — Врачи говорят, что у неё лёгкое сотрясение мозга с потерей сознания.

Матерюсь тихо и женщина косится на меня.

— Извините, — бурчу, хмурясь. — А что случилось-то?

— Не знаю, — опять вздыхает. — Её соседка по комнате в душевой нашла. Ночью. Пошла искать её и нашла. Лиля без сознания лежала. А ещё, — и она всхлипывает и прижимает салфетку к глазам.

— Что?! — почти кричу я.

Женщина поднимает на меня взгляд. Долго смотрит. Отворачивается и шмыгает носом.

— Ничего.

— Скажите мне! Я… я друг Лили! — требую я.

— Я всё сказала, — и по её голосу понимаю, что она ничего не скажет больше.

Ладно. Сам узнаю.

— Что говорят врачи? — спрашиваю серьёзно. — Что-то нужно? Лекарства какие-то?

— Да, вот, сказали, вот этот препарат купить, — и она достаёт из кармана смятую бумажку. — Но сказали, что есть только в одной аптеке в городе. Да и то надо в очередь встать. Не знаю, я не звонила ещё…

Выхватываю у неё из рук бумажку. Вчитываюсь в непонятное название.

— Я достану, — говорю строго и прячу бумажку в карман.

Женщина удивлённо таращится на меня.

— Но как же…

— Я принесу. Сказал же, — отвечаю так, что не остаётся вариантов для спора. — Лиля в какой палате лежит?

— Вон там, — женщина показывает рукой, — по коридору вторая дверь справа. Но к ней не пускают. Меня только на две минуточки впустили и всё, — и опять она плачет. — Как же так? За что? Что она им сделала?

— Кому?

Замолкает.

— Я говорила, не надо было в эту школу переводиться, — всхлипывает она. — Не для таких, как мы, она… не надо было…

— Вы не плачьте, — говорю я. — Всё у Лили хорошо будет. Идите пока домой, успокойтесь. Не надо, чтобы Лиля видела, что вы плачете.

Она кивает и встаёт и я провожаю её к выходу.

Сам ещё раз оглядываюсь на дверь, на которую показала бабушка Лили. Первый этаж. Пусть и высокий.

Да фиг мне кто запретит увидеть Лилю!