Экола Бести

На колокольне храма во Имя пробили пять по полудни. Я проснулся после короткого дневного отдыха, потянулся, слез с кровати и, не одеваясь, в одних трусах, подошёл к столу, где на обложке лежащей на нём тетради ещё раз прочитал имя того, кому она когда-то принадлежала, покатал его на языке:

«Экола Бести — ученик первого класса 'Алхимического педагогиума великокняжеского Учёного Двора в Мане».

Имя показалось чужим, будто написано не моей рукой. И это было странно: я ведь сам выводил эти буквы. Алхимический педагогиум — это наша «Алхимоза-Заноза», если по-простому. Эх-х кто бы знал, как я не хотел туда ехать год назад. Однако пришлось, таково было решение рода.

— Мал ты ещё, Экола, для настоящей алхимии, — сказал мой дед Сим. — Лет с шестнадцати начну с тобой заниматься серьёзно. А покуда езжай, в «Алхимозе» поучись, чему-то же там тебя всё равно научат за три года и наши деньги. Станешь дипломированными алхимиком, что, в принципе, неплохо.

Я и поехал… В тринадцать лет, сразу после самого лучшего в мире детства с мамиными котлетками и домашним обучением. И вот сейчас прибыл домой на летние вакации. Почти три месяца буду наслаждаться безделием и общением с родными… красота!

Профессор Архипов

Н-да, как это не удивительно, но теперь я и был этим Эколой Бести — подростком четырнадцати лет по прозвищу «Кобра», младшим сыном в небогатой княжеской семье «золотых» магов-алхимиков в самой далёкой провинции страны — Красная Окума.

А ведь всего неделю назад меня звали Антон Максимович Архипов — шестьдесят два года, профессор кафедры «Органическая химия» химфака МГУ, женат, две взрослые дочери и две прелестные внучки. И которого дёрнул же чёрт полететь на конференцию в университет города Бозмен, штат Монтана, США, читать доклад по результатам моих новых исследований в области химической очистки газовых потоков. Абсорбция, адсорбция, вот это всё.

Ну как же, взыграла гордынька неуёмная! Американцы лично пригласили, мгновенно оформили визу, оплатили дорогущие авиабилеты, встретили и поселили в университетском кампусе, где милые девушки-студентки на Reception защёлкнули на моём левом запястье неснимаемый медный браслет — вездеход, маячок и платёжное средство. Не потеряется! Полагаю, электронный чип этого браслета был встроен в логотип университета в виде большой буквы «М» посередине — Монтана, стилизованной под средневековье.

Я был VIP-гостем, жил в отдельной комнате со всеми удобствами, ходил по всем этажам, без каких-либо ограничений ел-пил в университетских столовках, отоваривался сувенирами в магазинчиках с логотипом университета на вывесках. И всё это по приложению буквы М к электронному считывающему устройству. И если бы я потерялся, то по этому маячку меня бы нашли и спасли, шучу!

А когда бы я уезжал, те же девушки на Reception кампуса отключили бы и сняли этот браслет специальным механическим приспособлением. И я даже мог бы взять его домой, на память, как сувенир. Очень удобно! Эх-х у нас бы в МГУ так сделали!

Попал!

И ведь говорили мне знающие люди, ведь предупреждали, не нужно, Антон, сейчас летать в Америку, тем более, в Монтану. Тамошний вулкан Йеллоустон может взорваться в любую минуту… И он, гад, взорвался! И хотя эта геологическая катастрофа была весьма вероятной, никто в неё так до самого конца и не верил. Всё как всегда… понадеялись на русский «авось». Авось проскочит, авось пронесёт. Не проскочило, не пронесло!

Всё произошло неожиданно и быстро. Я стоял на университетской кафедре, раскладывал свои бумаги и готовился к докладу. Ассистент настраивал проектор со слайдами.

И вдруг… за панорамным окном с красивым видом на заснеженный горный склон с чуть дымящимся вулканом я услышал нарастающий низкий, вибрирующий рёв, от которого сразу заложило уши. Я увидел бурлящее пламя. Миг и триплексное стекло «в пол» рассыпалось на фрагменты, пропустив сквозь себя целый рой ярко светящихся раскаленных брызг.

«Тысяча градусов Цельсия!» — пронеслось в голове.

Я машинально обхватил голову руками. Делать так меня научили в самолётах. Но мелкие раскалённые иглы уже впились в моё тело.

Ещё миг и на меня сверху начала падать бетонная плита потолочного перекрытия. Время затормозилось и я увидел, как эта плита ме-е-дленно летит мне в голову, но ничего поделать уже не мог. Я ощутил жгучую боль от сильнейшего ожога на внешней стороне левого запястья, прямо, через браслет. Как будто сквозь кожу просочился жидкий огонь.

— О боже, как больно!

Звуки ушли, пришла темнота.

* * *

Однако вскоре звуки вернулись и темнота рассеялась. Но я уже был здесь, в параллельном мире магического средневековья. В чужом теле…

Конечно я читал «попаданческие» романы, но всегда полагал их, просто, приятным и занимательным чтивом, новомодным фантази. Очень нравились книги Максима Арха. Но, ведь, со мною ничего фантастического и не произошло…

Ещё в 1969 году знаменитый советский академик Андрей Дмитриевич Сахаров — отец «матери Кузьмы», трижды Герой социалистического труда и диссидент, опубликовал свою фундаментальную монографию «Многолистные модели Вселенной», где обоснованно доказал, что наряду с наблюдаемой Вселенной существует и множество других (параллельные миры), которые, кроме общих, обладают и индивидуальными характеристиками.

И попасть в эти миры можно не совершая путешествия в Космосе… так туда никогда не попадёшь. А можно в них проникнуть не покидая Земли, просто, «проколов» пространственно-временной континуум мощным энергетическим воздействием. Так известно множество случаев, когда при ударе молнией человек исчезал, как его никогда и не было. Куда, спрашивается?

Вот и я, некоторым образом, «попал», переместился в параллельный мир не телом, но сознанием, психоматрицей, а вулкан дал необходимую для этого энергию. И каким-то загадочным образом у нас с этим юношей — Эколой, произошло слияние сознания и памяти!

Память Эколы наплывала, как туман: я помнил, как держать кинжал и как зовут соседа по комнате общежития Алхимозы, но едва не забыл, как зовут мою младшую внучку. И это пугало… Понятно, что при таком раскладе, мне лучше помалкивать и, просто, впитывать в себя реалии окружающего мира. Это только кажется, что пожилой профессор в теле юноши с его знаниями и опытом сейчас ка-а-к начнёт крошить всех в капусту и прогрессорствовать налево и направо. Глупость! В мире, где Экола вырос, всё решали не научные знания, а сила магии, деньги, длина меча и острота кинжала.

Молчание — золото! Молчать, пока не будешь уверен на сто процентов. Не высовываться! Что бы не испортить! Чтобы не погубить! Чтобы сохранить и выжить!

Ещё неделю назад я бы расхохотался, узнав, что где-то существует средневековая кастовость, но теперь мне совсем не смешно. Кастовость здесь существовала, причём, с очень жёсткой иерархией — слуги кланялись не поднимая глаз, стражники у ворот княжеского замка смотрели на прохожих с пренебрежением — кто без коня или кареты, у них не в чести. И обо всём этом Экола хорошо знал гораздо лучше меня. Но теперь знал и я.

Сильнейший ожог в запястье, раскалённый металл браслета, горелая ткань, пыль — хоп! — и я в мальчишеском теле у костра в параллельном мире. Вот что произошло, и другого объяснения произошедшему у меня нет!

Вопросы без ответов

Позади сильнейший стресс при переносе сознания, фаза офигивания, фаза отрицания и фаза принятия. Всё, принято!

Я открыл тетрадь и прочитал на её последней странице несколько записанных мною вопросов, пока без ответов:

— Как я сюда попал?

— Зачем я сюда попал?

— Что с моей семьёй?

— Можно ли вернуться назад?

Однако нет худа без добра. Погиб стариком, но получил шанс прожить жизнь заново, пусть и не в своём мире. И теперь мне не шестьдесят два, а всего лишь четырнадцать!