Прошло несколько лет со времени событий, описанных на предыдущих страницах. Полеты на Луну (в том числе блестящий полет экипажа Шелеста), разоблачение фирмы «Дискавери», изучение энциклопедии Гаяны — многое произошло в эти годы.
Когда ТАСС сообщило о находке в Тихом океане гаянского сейфа и опубликовало предложение Советского правительства организовать Международный институт для изучения и освоения гаянской энциклопедии, во всем мире поднялось необыкновенное волнение.
«Энциклопедия гаянцев была найдена, утеряна и обнаружена вновь людьми различных национальностей,
— писало ТАСС. —
Каждому ясно, что подарок гаянцев адресовался всем жителям Земли, и мы считаем справедливым привлечь к участию в работе Международного института Гаяны (МИГ) все народы Земли. Мы предлагаем построить специальный научный город в Московской области для размещения отделов и филиалов МИГа…»
Чтобы знания гаянцев не попали в руки поджигателей войны, было создано Международное общество защиты энциклопедии Гаяны. Душой и организатором общества стал Боб Хоутон. Он разъезжал по стране, рассказывал о Пито-Као и фирме «Дискавери», призывал использовать подарок гаянцев в мирных целях. Хоутон неизменно заканчивал свои выступления по радио, телевидению, в газетах, фразой:
«Сокровища далекой планеты должны принести нам только счастье!»
Нашлись тысячи добровольных энтузиастов — союзников Боба: общество обрело реальную силу, и с ней нельзя было не считаться.
Первыми помощниками Хоутона стали профессор Кобрен и Роберт Гровер. Дневник Мелони помог ученым разобраться в сложном «научном» хозяйстве пресловутой фирмы. Кобрен и Гровер изобрели и осуществили план разоблачения «Дискавери».
Впрочем, вот вам газетное сообщение тех дней.
«ЗАГАДОЧНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ…
Как сообщает иностранная печать, в течение нескольких дней из научного городка нашумевшей фирмы «Дискавери», вызвавшейся соревноваться с советской наукой в покорении космоса, не поступает никаких известий. Кажется, будто городок вымер. Никто не отзывается даже на телефонные звонки. Обеспокоенные родственники ученых и обслуживающего персонала обратились в полицию.
К месту расположения фирмы прибыл шериф с десятком полицейских. Попытки поговорить с обитателями городка с помощью мощных динамиков к успеху не привели. Тогда шериф и его подчиненные, взломав ворота, проникли в главный корпус и… остались там!
Новый отряд полицейских решил повторить попытку, но также не вернулся. На телефонные звонки по-прежнему никто не отвечает. Городок молчит».
Раз уж я взялся рассказывать о бесславном конце «Дискавери», пользуясь отчетами журналистов, приведу еще одну корреспонденцию.
«РАЗОБЛАЧЕНИЕ «ДИСКАВЕРИ»
Мировая пресса продолжает обсуждать события в научном городке «Дискавери». Строятся различные предположения, выдвигаются всевозможные планы, ни один из которых нельзя привести в исполнение, потому что никто из вошедших в помещение научного городка не вернулся и не подал о себе никаких вестей.
Вчера в Париже, в Доме журналистов профессор Кобрен и его коллега Роберт Гровер выступили на пресс-конференции, организованной по их просьбе.
На второй странице нашей газеты публикуется подробный отчет о заявлениях Кобрена и Гровера, обвинивших фирму «Дискавери» в преступлениях против человечества.
— Что же касается тех, кто находится сейчас в научном городке «Дискавери», — заявил в заключение профессор Кобрен, — то все они живы и в полной безопасности. Используя последние научные достижения и опираясь на ту незначительную часть знаний гаянцев, которая оказалась сперва в руках руководителей фирмы, а затем у нас, я и Гровер изобрели аппаратуру: она излучает биологические лучи, замедляющие все жизненные процессы в человеке примерно в сто раз. Принцип действия аппаратуры легко понять… Нам удалось отыскать в мозге человека задающий центр Времени, который руководит общей скоростью, темпом жизни. Воздействуя на него, мы научились как бы тормозить все процессы, не нарушая их координации.
— Мы устроили там сонное царство, — подтвердил Гровер. — Как только будут опубликованы материалы нашей пресс-конференции и создана авторитетная комиссия, мы выключим аппаратуру.
— Сейчас, когда Советское правительство обратилось ко всем жителям Земли с предложением организовать Международный институт Гаяны, мы считаем своевременным разоблачение «Дискавери». Знания гаянцев не должны попасть в недостойные руки! — сказал Кобрен.
На вопрос сотрудника «Юманите», является ли профессор членом Коммунистической партии, он ответил:
— Нет. Но я честный человек.
На такой же вопрос, обращенный к Гроверу, последний заявил:
— Нет, но, как говорили русские в первые годы после своей революции, я сочувствующий».
И, наконец, еще одно сообщение:
«К СОБЫТИЯМ В «ДИСКАВЕРИ»
Ученые Кобрен и Гровер сдержали свое слово. Только что получена телеграмма нашего корреспондента, очевидца пробуждения тех, кто оказался в плену в научном городке «Дискавери».
Подробности можно ожидать не ранее завтрашнего дня».
Лопнула «научная» фирма. Потерпели крупное фиаско ее заправилы. Но судить их не удалось, несмотря на волну возмущения, прокатившуюся, подобно цунами, по всему миру. Бергофф, Стоутмен и их партнеры исчезли, словно по волшебству. Даже укротителя Меджитта и детектива Диппля не удалось отыскать.
В Советском Союзе был учрежден Международный институт Гаяны. Профессор Кобрен и Роберт Гровер первыми получили приглашение стать сотрудниками института и немедленно приняли его. Напряженно работал многоязычный дружный коллектив МИГа. Специальный бюллетень, издаваемый на нескольких языках, сообщал миру о состоянии его дел.
Первые успехи выпали на долю Отделения языка. Язык гаянцев гораздо проще наиболее развитых языков Земли. Когда сотрудники МИГа освоили его в первоначально необходимом объеме, содержимое сейфа было распределено между отделами и началось комплексное изучение сокровищ далекой планеты.
Откуда прилетели к нам гаянцы? Где находится их планета?
Пока речь шла только об их прилете к нам, такой вопрос менее настоятельно требовал ответа. Но сейчас, когда все реальнее становится возможность ответного визита, вопрос «куда?» стал очень важным…
Не забывайте, что у гаянцев не только иные названия астрономических тел, но и видимое расположение созвездий другое; поэтому первый взгляд на звездную карту гаянцев почти ничего нам, землянам, не дал. Потребовались сложнейшие расчеты, чтобы точно определить, где находится планетная система, к которой принадлежит Гаяна.
Вы не раз любовались, наверно, созвездием Ориона. В средних широтах оно хорошо видно: весной — на западе, а зимой — почти строго на юге, высоко над горизонтом. Это красивое созвездие названо в честь великана-охотника Ориона. Три крупные яркие звезды составляют наиболее заметный центр его — пояс Ориона. Не одна ли из них и есть солнце Гаяны?
Ни в коем случае! Эти голубые звезды в десять раз жарче нашего солнца и много больше его по величине. Кроме того, они излучают столько ультрафиолетовых лучей, что жить под таким солнцем было бы не очень приятно…
И вообще не ищите Гаяну вблизи сравнительно широко известных звезд. Отведите глаза от крупной Альфы Ориона, или, как ее зовут, Бетельгейзе, диаметр которой не уложится даже в орбиту Марса. Отвернитесь от Лямбды Ориона — нет, не оттуда прилетели к нам когда-то посланцы космоса. И не с Меча Ориона. Не смотрите и левее и выше, хотя яркая красавица звезда пленит ваш взор, но это Сириус, расположенный в соседнем созвездии Большого Пса.
Солнце Гаяны — звезда по яркости всего лишь шестой величины, и светит она в нашем небе в тысячу раз слабее Сириуса. Увидеть ее невооруженным глазом может только зоркий и очень внимательный человек. Находится она выше и правее Пояса Ориона.
Откройте теперь каталог звездных параллаксов Франка Шлезингера, составленный в Йельской обсерватории США, найдите порядковый номер 1602 и прочитайте:
«13-я Ориона: яркость 6,3; температура G0 (то есть близкая к температуре нашего Солнца); спектральный параллакс равен 0,033"; тригонометрический параллакс равен 0,034". Координаты: прямое восхождение 5 часов 02 минуты, склонение +9°2"».
Переведите параллакс в парсеки, результат умножьте на 3,26 и получите расстояние, округленно, в 100 световых лет.
Не так далеко, если вспомнить, что наша Галактика имеет диаметр 80 тысяч световых лет, но и не так близко, если подумать, что может быть только каких-нибудь восемьдесят тысяч человек на Земле преодолевают «столетний барьер…»
Свое солнце, то есть 13-ю звезду Ориона, гаянцы называют Фело. Вокруг нее вращаются планеты: Яна, Ари, Туна, Лестра, Гаяна, Мида, Атла, Айна, Эрда, Ора и Кина.
Ну а теперь о самой Энциклопедии.
Внешне, как я уже говорил, хранилище знаний гаянцев представляло собой металлический ящик, сейф. Под крышкой располагались дневник экипажа «Тиунэлы» и самоучитель гаянского языка. В контейнерах лежали микроленты. Расположены они были по разделам: раздел первый — материя; раздел второй — жизнь.
Приложения:
1) Гаяна — история возникновения и природа планеты;
2) гаянцы — история народов планеты;
3) космическая техника гаянцев;
4) все, относящееся к полету гаянцев до Земли;
5) устройство аппаратуры, необходимой для телепатического «чтения» Энциклопедии.
Как мы потом узнали, ознакомиться с Энциклопедией можно было двумя методами: по принципу обычного звукового кино и телепатическому. Проекционная аппаратура погибла вместе с космическим кораблем «Тиунэла». Поэтому пришлось заново сконструировать и построить необходимое оборудование. Занимались этим профессор Кобрен и Роберт Гровер: ведь телепатические устройства как раз то, над чем они много лет работали.
Мне посчастливилось быть в числе приглашенных на первый сеанс чтения Энциклопедии.
В малом конференц-зале МИГа собралось человек сто. Большинство из них изучили гаянский язык в достаточном объеме.
На сцене, на трибуне стоял небольшой аппарат, от него шел толстый кабель за кулисы. Гровер вставил в аппарат кассету с микролентой и нажал пусковую кнопку…
…Я почувствовал легкое головокружение и невесомость во всем теле. В глазах слегка зарябило. Но все это скоро прошло, и я увидел себя в какой-то новой, совершенно незнакомой обстановке.
Сцена исчезла. Мы сидели теперь в просторном красивом зале. Колоннами и высоким куполом он напоминал собор. В центре била высокая струя фонтана, между колоннами мы увидели деревья, похожие на наши земные ели, и кусты. В стенах зала темнели ниши.
— Колумбарий? — тихо спросил кто-то рядом.
— Может быть…
Из-за ближней колонны вышел седой гаянец в развевающемся плаще-накидке. Он поднял левую руку в знак приветствия и улыбнулся. Узкое, вытянутое лицо его стало мягким и добрым. Глаза смотрели так, точно он и в самом деле видел нас. Длинные уши придавали его лицу странное выражение, но не делали уродливым.
— Приветствую вас, дорогие жители незнакомой планеты, — громко сказал он. — Я главный редактор нашей энциклопедии и буду вашим гидом. Мне поручено рассказать вам о нашей науке и технике и ответить на вопросы. Меня зовут Эдр.
Все это он сказал на гаянском языке.
— Как видите, — продолжал Эдр, — у нас нет экранов, как в кино или в телевизионных устройствах, потому что мы научились излучениями воздействовать на мозг мыслящих существ, создавая абсолютную иллюзию реальности.
Пока Эдр говорил, журналисты щелкали фотоаппаратами, группа из кинохроники вела съемки, и никто из нас не думал о том, что все это впустую: на отснятых кадрах потом оказалась только сцена с аппаратом, а пленки магнитофонов так и не зафиксировали ни одного слова, произнесенного Эдром.
— Помните, — предупредил Эдр, — что ни меня, ни других гаянских ученых нет рядом с вами, — это только иллюзия, созданная нашей техникой. Составляя энциклопедию, мы включали ответы лишь на вопросы, которые, по нашему мнению, могут возникнуть у вас. Если на ваш вопрос не последует ответа и изображение не будет двигаться, значит, мы чего-то не предусмотрели. Извините за упущение и задавайте другой вопрос.
— Что вам известно о нашей планете? — спросил кто-то из журналистов.
Эдр замер, бесстрастно смотря куда-то над нашими головами и ничего не ответил. Тогда тот же голос, видимо, удовлетворенный такой проверкой, попросил рассказать о назначении помещения, увиденного нами, и изображение вновь ожило.
— Мы находимся с вами в Пантеоне Гаяны, — рассказывал Эдр. — В далекие времена гаянцы хоронили умерших в земле. Тысячелетия спустя мы стали сжигать тела в крематориях, а пепел хранили в колумбариях. Сейчас и этого мы не делаем: тела умерших исчезают в особых атомных реакторах.
— А что означают эти ниши? — вырвалось у меня. — В них урны?
Эдр выслушал и, продолжая смотреть не на меня, а в сторону всей аудитории ответил:
— Здесь нет ни одной урны с прахом. В каждой нише хранятся микропленки с записями, рассказывающими о жизни и творчестве гаянца.
— Вот это кладбище! — восхищенно шепнул кто-то. — Ни могил, ни крестов, ни гнетущей мистической обстановки…
— Мы начинаем свою энциклопедию, — продолжал Эдр, — с Пантеона, потому что развитие науки и техники есть непрерывный процесс творчества многих поколений. Наш долг не забывать об этом. Кого бы вы хотели сейчас увидеть?
— Того, кто считается на Гаяне автором самой современной теории мироздания! — громко произнес Евгений Николаевич Глебов.
— Хорошо, — ответил Эдр и взмахнул рукой. Голубая струя фонтана расширилась, стала похожей на веер, а затем на чуть вогнутый экран наших панорамных кинотеатров.
Эдр отошел в сторону, и мы увидели молодого гаянца с загорелым узким лицом и черными смеющимися глазами.
— Это Ри, — сказал Эдр. — Он погиб в космической экспедиции.
— В чем суть его теории? — опять не утерпел Глебов.
На этот раз Эдр молчал, а на экране заговорило изображение Ри:
— Наши астрономы давно заметили, что бесчисленное множество галактик, находящихся в участках Мироздания, доступных нашему изучению, как бы разбегаются, удаляются от нас с огромными скоростями. Мне и моим помощникам удалось создать теорию, объясняющую это явление. Мы считаем, что убегание галактик есть наблюдаемая нами часть невиданных по масштабу энергетических процессов во Вселенной. Галактики удаляются от нас, увлекаемые конвенктивными течениями материи, движущейся по траекториям, напоминающим магнитные силовые линии. Линии эти замкнутые, и через какой-то срок все галактики вернутся «на свои места», чтобы начать следующий виток…
— Это ново в космологии, — задумчиво произнес Глебов и добавил: — Чтобы нам установить сходство и различия наших философских взглядов, необходимо знать ваше мнение о Движении, Пространстве и Времени.
— Движение — это содержание, основа бытия материи, то есть объективной реальности природы, — пояснил Ри. — Пространство и время — формы бытия материи. Пользуясь своей способностью мыслить отвлеченно, мы можем рассмотреть их в отдельности, хотя в действительности они неотделимы друг от друга и, следовательно, от движения. Мы знаем, что пространство вообще не может само «создать» материю, а вот материя «создает» пространство. Таким же детищем материи является и время. И еще: время само не может «создать» энергию, а вот для того, чтобы прошел час или год, природа затрачивает эквивалентное количество энергии — часы Мироздания всегда заведены… Эти понятия помогают нам в разработке методов расчета. Скажем, мы научились рассматривать зависимость энергии и массы, а позже нашли зависимость энергии и времени. Один из наших физических законов называется законом сохранения энергии и времени. В некоторых расчетах мы заменяем величины энергии величинами времени. Бывает и наоборот, но мы понимаем, что это лишь метод, и помним о конкретном физическом смысле числовых выражений.
Мы все переглянулись — не так давно была опубликована статья Глебова, в которой он пытался доказать обратное: что время — генератор энергии…
— Итак, движение! — продолжало телепатическое изображение Ри. — Источником его является борьба противоположностей, а следствием — развитие, изменения, происходящие в природе. У материи есть лишь одна постоянная черта — ее непостоянство. Изменяются не только объекты космического масштаба, но и все элементарные частицы микромира. Электроны, протоны, нейтроны были когда-то не такими, какими мы их «видим» сейчас, а настанет время, когда они примут новый облик. Некоторые частицы давно «умерли», а иные — рождаются и теперь в бурном круговороте материи. Изучить тенденции развития элементарных частиц важно для нас. Более того, главная задача современной гаянской науки — научиться влиять на эти процессы, направлять их по нашему желанию. Когда наука добьется этого, мы станем подлинными соратниками Природы!
Долгое время мы молчали, захваченные величием человека, его безграничными возможностями сделать прекрасным будущее, лишь краешек которого слегка приоткрывался нам.
— Еще вопрос, — наконец заговорил Глебов. Спрашивал он один, а мы оставались свидетелями, понимая, что присутствуем на необычной встрече науки нашей и гаянской. — Вы говорили, что природа как бы навечно завела свои часы… Каким эталоном, единицей измерения она пользовалась при этом?
— В природе все элементарные частицы конечны, измеримы, как бы они не были малы. Взаимоотношения между ними очень сложны. Но они — основа овеществленного, физического мира, и чтобы получить «эталон» мирового хода времени, нам приходится, образно говоря, строить модель универсальной частицы, со средними пространственными и временными характеристиками.
— Значит, некоторые элементарные частицы могут рождаться даже сейчас? А некоторые — умереть?
— Да. Мы уже открыли группу таких частиц. Есть очень недолговечные, притом не оставляющие большого «потомства». О них мы узнаем косвенно.
— Не боитесь ли вы, что такие явления микромира смогут нарушить эталон мирового хода времени?
— Напротив. Эталон постоянен, и мы с его помощью подставляем в формулах расчетов вместо энергии время. Затем, получив числовое выражение энергии и зная ее взаимоотношение с массой, мы получаем более полный портрет изучаемой частицы, узнаем ее биографию, роль ее и последствия ее недолгого пребывания в мире.
— Допускаете ли вы, что в природе есть физические миры, живущие по другому, своему эталону времени и пространства?
— Больше того. Весьма вероятно, что в природе каждая космическая система живет по своим «часам». Мы полагаем, что несовместимость во времени есть один из самых общих законов природы. Само межгалактическое пространство также имеет собственные «часы». Взаимодействие космических систем с разными пространственно-временными характеристиками является важнейшим в мегамире.
— Допускаете ли вы, что вблизи Гаяны может быть обнаружена одна из таких систем, так сказать, более быстрой или более медленной материи?
— Да, — ответил Ри. — Но необходима третья, контрольная планета, чтобы установить эту разницу. Мы давно засылаем свои экспедиции в космос и надеемся найти такие планеты. Если наше предположение подтвердится — изменится длительность полета; скажем, на Гаяне пройдет десять лет, а на другой планете, где побывают наши космонавты, — тысяча лет, или наоборот…
Все в зале повернулись в сторону Евгения Николаевича. Я вспомнил нашу с ним беседу на Крымском побережье: ведь это его теория!
На этом прервался первый пробный сеанс ознакомления с Энциклопедией гаянцев. Журналисты окружили Евгения Николаевича с просьбой об интервью. По существу, вопрос к ученому был один: возможно ли полететь на Гаяну и возвратиться домой, на Землю, в короткий срок жизни одного поколения?
— Возможно! — воскликнул Глебов и поднял руки, моля избавить его от комментариев.
Так окончился этот памятный день, возбудивший горячие споры во всем мире. Вопрос о длительности полета на Гаяну обсуждался и на Ученом совете МИГа, но, поскольку ответить на него невозможно, решили пока к нему не возвращаться, хотя каждый хранил в себе добрую, невысказанную надежду…
Не стану к этому возвращаться и я.
Читатель, вероятно, помнит, что по расчетам Хоутона и Мелони, опубликованным в очерках «самого удачливого журналиста в мире», гаянцы летели к нам четыреста лет.
Как выяснилось теперь, расчеты эти оказались верными, а год на Гаяне почти не отличается от нашего. Но гаянцы летели со скоростью 0,8 скорости света, то есть все расстояние от Гаяны до Земли они могли преодолеть за сто двадцать — сто тридцать лет. А где же были они больше двухсот лет?
Необходимо учесть следующее:
1. Ни один космический корабль не сможет сразу лететь по прямой, как свет, хотя бы потому, что ему необходимо время, а следовательно, и пространство для разгона скорости, да и рассчитать траекторию полета довольно сложно.
2. Гаянцы не подозревали о существовании Земли и отправились в свободный полет. Поэтому они немалое время блуждали в Галактике, прежде чем набрели на нашу планету.
Не могу не вспомнить грустную историю одного гаянского корабля. Она стала известной нам благодаря предусмотрительности инженеров-конструкторов Гаяны. Каждый межзвездный корабль, покидающий Гаяну даже для пробного или учебного полета, должен иметь эри — радиотелевизионный служебный бортовой журнал. Он включается, как только возникает необходимость сделать запись, включается либо непосредственно — нажатием кнопки, либо на расстоянии, с помощью особого реле.
Не знаю, где находится эри на других гаянских кораблях, но на «Тиунэле» (так в честь столицы Гаяны назывался корабль, прилетевший на Пито-Као) эри смонтировали в самом сейфе.
Инженеры МИГа легко разгадали устройство эри. На магнитной ленте были сотни записей звуков и изображений — краткая история полета «Тиунэлы». В конце мы услышали следующее:
«Дорогие сопланетники, эти слова я обращаю к вам, когда бы вы ни прилетели сюда… — прозвучал голос врача, последнего из оставшихся в живых членов экспедиции с Гаяны. Видимо, незадолго до своей смерти на Пито-Као он записал эти слова на пленку и зарядил радио-секретаря. — Меня уже нет в живых, только автоматы донесут сейчас до вас мой голос из букета годов (чисто гаянское выражение!)».
Затем Мана обстоятельно поведал историю своей жизни на острове. После небольшой паузы мы услышали другой, незнакомый нам голос:
— Я, командир экипажа космического корабля «Фело», житель Гаяны Лоот, обращаюсь к тем разумным существам, кто найдет эту запись… Наши автоматы изучили вашу планету, и мы знаем, что у вас есть радиостанции, а значит, есть наука и техника, следовательно, рано или поздно вы услышите меня.
Вслед за экспедицией, в которой участвовал Мана, вылетели еще два космических корабля. Один из них вернулся назад без успеха, второй нашел целых две планеты в одной из соседних нам солнечно-планетных систем. Наша же, третья, экспедиция, следуя по следам «Тиунэлы», нашла вашу планету. Она показалась нам несколько необычной… Так мало суши, что мы назвали ее Водяной планетой! Так ли и вы называете ее? Мы подумали: возможно, для вас вода является родной стихией? И, может быть, главные города вы построили в морях?
Мы видим искусственные спутники, несомненно, построенные вашими руками, и верим, что скоро вы выйдете на просторы Вселенной, подобно нам, и будете искать собратьев по разуму в глубинах Мира, как это делаем мы — гаянцы.
То, что было у нас до прилета к вам «Тиунэлы», вы узна́ете из энциклопедии Гаяны, когда, прочтете ее. За многие годы, истекшие со времени экспедиции Тота, Мана и других, наука на Гаяне одержала немало новых побед.
Я сейчас не успею обо всем рассказать. Остались считанные минуты… Что-то случилось у нас с управлением тормозными двигателями. Мощность их при включении резко возросла, и скорость упала в сотни раз больше, чем положено.
Траектория полета вокруг вашей планеты так отличилась от расчетной, что мы вошли в сферу притяжения естественного спутника (конечно, имеется в виду Луна! — П. А.). Автоматы подсчитали: у нас не хватит скорости, чтобы вырваться из этого тяготения и пробиться к вам.
Авария с двигателями не позволит нам совершить нормальную посадку. Мы падаем. Если бы это произошло вблизи вашей планеты, в атмосфере, мы выбросились бы на спасательных приспособлениях.
Высоко в небе Гаяны висит над столицей сияющий голубой искусственный спутник — это вечный огонь, зажженный в космосе в честь наших славных предшественников, мужественного экипажа «Тиунэлы». Мы не хотим огорчать свой народ, но… памятный огонь будет светить вдвое ярче.
Привет вам, жители неведомой планеты!».
Запись велась с перерывами: аппаратура, как я уже объяснял, включалась по сигналам с корабля «Фело». Определить длительность пауз не удалось. Последняя запись была произведена и на звуковой и на телевизионной лентах.
Мы увидели на экране всех членов экипажа в довольно тесной командирской рубке. Пять пожилых гаянцев, высоких, худощавых, в простых ярких одеждах сидели вокруг своего командира и смотрели на нас строго и торжественно.
— Дорогие незнакомцы, — сказал Лоот. — Мы обречены. Современной гаянской технике не под силу выручить нас из беды. Включаем наружные телевизионные передатчики, чтобы вы смогли определить место нашего падения. Прощайте, дорогие неведомые друзья, навсегда!
Лица гаянцев были приветливы и спокойны, живые глаза ласково смотрели с экрана, потом каждый из них поднял руку и…
… Навстречу понеслась наша Луна! Стрелка показала предполагаемый район падения. Этот участок, увеличиваясь в размерах, мчался на нас; еще через некоторое время только один из кратеров остался на экране, пока… пока не окончилась запись на ленте.
После опубликования кадров телепередачи с «Фело», почтовые работники Международного института Гаяны едва справлялись с работой — столько писем и телеграмм со всех концов Земли сыпалось в адрес отделов и руководителей МИГа.
Обработав новые данные, МИГ поместил в своем еженедельном «Бюллетене» информацию о месте гибели «Фело». Героический экипаж погиб в лунном кратере Альфонс. Любопытно, что, вероятно, в то же время астроном Альтер, фотографируя Луну в Калифорнийской обсерватории Маунт-Вильсон, обнаружил подобие газового облака на дне Альфонса.
Заинтересованный сообщением астронома, советский ученый Н. Л. Козырев, находясь в Крымской астрофизической обсерватории, произвел около двадцати снимков спектра Альфонса. Третьего ноября около четырех часов по московскому времени был получен необычный снимок центрального пика кратера, который казался красноватым, сильно ослабленным в фиолетовых лучах. Два часа спустя яркость пика внезапно увеличилась почти вдвое. Затем явление прекратилось, и дальнейшие снимки зафиксировали обычное состояние кратера.
— Есть основания считать, — сказал Н. А. Козырев, — что наблюдавшееся явление представляет собой нормальное развитие вулканического процесса на поверхности Луны.
— Нет, — категорически возразили противники Козырева, — снимки зафиксировали отдельные этапы гибели космического корабля, упавшего в Альфонс. Вполне допустимо, что из-за некоторых неизвестных нам особенностей энергетического хозяйства «Фело» после удара последовал не один, а серия взрывов.
Корреспондент ТАСС обратился к председателю Астрономического совета Академии Наук СССР с просьбой высказаться по спорному вопросу.
— Я считаю, — последовал ответ, — что истина находится где-то посередине. Возможно, вулканический процесс в Альфонсе действительно вызван падением космического корабля и последовавшими мощными взрывами…
С этим выводом согласилось большинство, и я не вижу основания что-либо добавлять.
Мужественные образы гаянцев с «Фело» заставили меня вспомнить Мауки. Ведь он был их потомком, в его жилах текла кровь Мана.
Мне захотелось повидаться с юношей. Я переписывался с ним, знал, что Мауки эти годы учился и так преуспевал, что его учителя только диву давались; знал, что смелый отунуец не менял решения стать летчиком; знал, что он уже окончил теоретический курс. Но я хотел видеть его и, как всегда недолго собираясь, отправился в путь…