Исчезновение Паолы не было тайной только для узкого круга лиц: двух-трех работников частного сыска, Боба Хоутона и редактора газеты. Для всех остальных Паола уехала на время, может быть… готовясь стать матерью. С таким предположением как-то обратился к Хоутону младший владелец цирка Пьер Эверфильд, и Боб, сообразив, что эта версия поможет предотвратить газетную шумиху вокруг происшествия, таинственно промолчал и улыбнулся.
Но сегодня утром, зайдя в цирк, Боб был ошеломлен.
— А, мистер Хоутон, — весело приветствовал его Эверфильд-младший. — Я как раз хотел видеть вас. Во-первых, мы получили письмо от вашей супруги. Да где же оно?.. Вот, не угодно ли…
Боб слабеющей рукой взял письмо и жадно прочел строки, написанные таким знакомым, таким близким ему почерком:
«Обстоятельства вынуждают меня временно прекратить выступления в цирке. Боюсь, что это продлится несколько больше сроков, оговоренных в контракте. Чтобы сохранить добрые отношения между нами, перевожу вам неустойку. Мой реквизит можете отправить домой.
— Я знаю об этом, — заставил себя сказать Боб, глядя на подпись: да, это была ее рука! И ее подпись!!
— Это и так ясно, — отмахнулся Эверфильд-младший. — Я хотел попросить вас, мистер Боб, об одном одолжении: уговорите миссис Паолу уступить нам ее реквизит. Хорошо? Видите ли, у нас есть на примете молодая гимнастка… Сами понимаете — дело не должно страдать…
— Реквизит ваш, — торопливо прервал его Боб, испытывая желание немедленно уйти.
— Благодарю, мистер Хоутон. Да… звонил доктор Гровер. Он всюду разыскивает вас. Он лечит нашего беднягу Фери. Гровер просил вас заехать к нему в клинику. Вот адрес… Заодно передайте привет Карлу!
— Хорошо. Прощайте.
— Желаю удачи, мистер Хоутон. Мы сегодня опять трогаемся в путь: что поделаешь — кочевая жизнь!
Клиника Гровера находилась милях в десяти от города, и Боб мог дать волю своим чувствам в быстрой езде.
Приближался час дневного выпуска последних известий — Хоутон включил радиоприемник. Первая же фраза диктора насторожила его; стрелка скорости резко двинулась влево, будто «шевроле» сам сбавил ход под влиянием сенсационного сообщения.
«Русские передали сегодня, —
слушал Боб, —
о предстоящем полете своей ракеты на Луну. В состав экипажа, кроме командира космического корабля, в недавнем прошлом видного гражданского летчика Андрея Шелеста, входят второй пилот, летчик-космонавт ленинградец Павел Горный, и штурман-космонавт, известный физик, москвич Евгений Глебов.
Наши комментаторы не сомневаются в успехе предстоящего полета — русские умеют держать свое слово и пока, с легкой руки Гагарина, побивают все космические рекорды.
Разумеется, они прекрасные организаторы и имеют в своих руках громадный сконцентрированный капитал, отличаются умением правильно планировать свое народное хозяйство, тем не менее все это не раскрывает полностью секрета их успехов в космосе. Просто в сравнении с русскими наши ученые и инженеры, да и все мы, — тугодумы!
Скорость мысли — вот в чем корень возможного успеха в международном соревновании науки и техники. Однако не все потеряно…
Недавно мы сообщали об организации проектной фирмы «Дискавери», финансируемой виднейшими промышленниками нашей страны. За короткий срок «Дискавери» превратилась в крупный центр научной мысли, объединивший многих ученых, работающих над проблемами покорения космоса.
Но не очень ли долго мы ждем результатов?
Никто не станет отрицать ускоряющего влияния на работу мысли удвоенных и утроенных гонораров.
Нельзя только забывать, что возможности в этом направлении ограничены. Нужны новые думающие машины, превосходящие кибернетические устройства русских не только по объему решаемых задач, но и по скорости.
Впрочем, крепкая доза критики нам противопоказана…
Сейчас мы вас познакомим с биографиями русских космонавтов…»
Боб улыбнулся — новость вызвала в нем восхищение; он всегда был готов снять шляпу, если вдруг нос к носу сталкивался с величием человеческого разума. Жаль, конечно, что эти ребята вновь обгоняют — в его стране тоже есть талантливые головы, но все же… Луна одинаково светит всем!
Добравшись до перекрестных эстакад, Хоутон уверенно свернул вправо, к городу: Роберт Гровер подождет, в редакции он нужнее.
— Здравствуйте, Мод! Надеюсь, шеф у себя?
— О, Боб, как я сочувствую вам. Такое горе, такое горе.
— Не огорчайтесь, Мод: что поделаешь, русские обгоняют нас не только в космосе. Но они тоже деловые люди.
— Ах, я не об этом, Боб.
— А о чем же?
— Бедная миссис Паола… Потерять такую женщину!
— Потерять?! Что вы мелете, Мод?
— Я только что просмотрела корректуру вечернего выпуска нашей газеты, Боб.
— И что же, черт меня побери!
— Вся первая полоса посвящена таинственному исчезновению миссис Паолы.
Боб крепко выругался и рывком распахнул дверь кабинета редактора. Шеф, как всегда, полный энергии, копался в ворохе бумаг. Его живые черные глаза возбужденно блестели, полное круглое лицо слегка побледнело, а тонкие ноздри хищно раздувались, как у человека, бросающегося в драку.
— Входи, мой мальчик! — весело крикнул он. — Нет ли у тебя еще чего-нибудь новенького, чтобы как можно больше ослабить удар русских?
— Шеф, по какому праву вы разглашаете мою тайну?!
— Спокойнее, Боб. То обстоятельство, что я до сих пор молчал, — лучшее свидетельство моей симпатии к тебе. И, видит бог, если бы не очередная сенсация русских…
— Но вы знаете, что сыскное бюро требовало полного молчания: всякий шум вокруг мешает делу.
— Знаю, Боб, все знаю.
— Даже так?!
— Не будь сентиментальным, мой мальчик. Дело — превыше всего! Мы все живем по законам джунглей, и я презирал бы себя до конца своих дней, если бы в такую минуту не воспользовался этим! Мы начинаем кампанию, равной которой еще не было со времен Аль Капоне.
— А моя Паола?
— С бюро сыска уже все согласовано: мы увеличили им гонорар и все расходы берем на себя. Не благодари, мой мальчик. Теперь за поиски Паолы взялась наша газета, и мы будем вести их до того дня, когда русские вернутся с Луны… Я уже подписал договоры с дюжиной писателей детективного жанра, и они готовят материалы: мы ежедневно будем публиковать ход поисков твоей Паолы. Я всегда говорил, что она прекрасная женщина: никто на ее месте не смог бы выбрать лучшего времени, чтобы исчезнуть!
— А если она отыщется завтра, шеф?
— Хоть сегодня! Мы дадим тебе деньги, гору денег, Боб, и ты уедешь с ней на край света. Мужайся, мой мальчик, ты должен понять, что нам необходимо искать ее не менее трех с половиной — четырех месяцев.
Боб не стал дольше слушать шефа, он выбежал из кабинета и кинулся к лифту. Испуганный бой едва успел открыть полированную дверь.
— Старина Боб! Наконец-то…
Удлиненное лицо Гровера, как всегда, спокойно. Темно-серые глаза изучающе смотрят на собеседника из-под тонких, чуть изломанных бровей. Каштановые густые волосы оттеняют матовую белизну лица и гладкий, без единой морщинки, высокий лоб.
Боб вяло поздоровался с другом. Он все еще думал о письме Паолы: откуда оно прислано? Неужели Паола сама покинула его? Разве может коварство, даже женское, зайти так далеко? До самой последней минуты она была так ласкова с ним… Но это письмо… И откуда у нее взялись деньги для оплаты неустойки? Их сорок тысяч (теперь, правда, менее тридцати…), лежавшие в банке — целы. Боб удостоверился в этом.
Заметив состояние Хоутона, Роберт нахмурился.
— Как самочувствие? — ласково заговорил он. — Ты немного бледен, Боб. Устал! Покажи язык.
Боб вскочил со стула.
— Оставь свои дурацкие шутки, слышишь!
— Спокойнее, дружище, я врач и должен заботиться о здоровье ближних. Возьми термометр…
— К черту, Роберт!
— Повышенная возбудимость, — пробормотал Гровер. — Давно у тебя такое состояние?
Боб обмяк и перестал сопротивляться. Видно, и вправду разучился он держать себя в руках.
— Скажи, Боб, не появились ли у тебя ревматические боли?
— Твои шутки неуместны, Роберт, — более спокойно произнес Боб. — Я к тебе пришел как друг, а не как пациент. Так ведь?
— Не совсем. Карл Фери, администратор цирка Эверфильд, болен лучевой болезнью. Мы осмотрели уже около ста человек из тех, что были тогда возле клеток. Никто из них не пострадал так, как Фери. Теперь я должен осмотреть и тебя, Боб.
…Полчаса спустя Гровер хлопнул Боба по голой спине и улыбаясь сказал:
— Ты здоров, парень, и я рад за тебя! Одевайся.
— Но кто мог облучить Фери? В цирке же это невозможно!
— Как поживает Паола? — спросил Роберт, уклоняясь от ответа.
— Я не знаю, Роберт, — тихо ответил Боб и отвернулся.
— Поссорились? — удивился Роберт.
— Нет. Она уехала из цирка и не вернулась домой… Прошло уже более трех суток.
— Бергофф?!
— Не знаю…
— Ты сообщил в полицию?
— Нет. Я внес деньги в одно частное сыскное бюро.
— И что же?
— В доме Бергоффа ее нет.
— Еще одна загадка!
— Почему — еще?
— Первая — болезнь Фери.
Оба закурили.
— Возможно, — сказал Гровер, — что ее похитил Бергофф.
— Но сегодня я прочел письмо Паолы. — Боб рассказал Роберту о письме.
Друзья помолчали в глубоком раздумье.
— У меня есть новость, — наконец произнес Роберт. — Фирма «Дискавери» предлагает мне работу на весьма выгодных условиях.
— А сама работа?
— Интереснее, чем в клинике. Но они не хотят, чтобы я рассказывал о ней даже друзьям.
— Все как в тумане, — вздохнул Боб. — Неясно. Бесперспективно. И душно… Выпить, что ли?
— Нет, — твердо сказал Роберт. — Ни за что!
— Я ведь умел пить.
— Это каждый дурак умеет, — рассердился Роберт. — Ты сделал большее: научился не пить! Идем-ка, я поверну включатель, и ты можешь дрыхнуть часов двадцать.
— Электросон?
— Да.
— Идем, — равнодушно согласился Боб. — Если я могу принести хоть маленькую пользу медицине, это уже неплохо.
— Давно бы так, — одобрительно кивнул Роберт. — Шутка — лучшее лекарство!
— Жаль, что его в аптеке не выдают по рецептам, — пробормотал Боб. — У нас оно стало бы дефицитным!